Русберг
New member
Глава 13.
«Отчего мы – люди, живя долгие годы на насиженном месте, вдруг бросаем всё и ищем новое пристанище в надежде на лучшее будущее?
Я понимаю тех, у кого не сложилось: семья распалась, наладить жизнь не вышло, новое место известно, и там обещают лучшую работу, а здесь ничего не держит. Но, когда есть семья, есть работа, есть жильё, все здоровы, всё вроде бы идёт по накатанной, почему человек вдруг решается рискнуть всем?
Сколько я читал книг про попаданцев, и всюду присутствовало явное желание масс помимо желания героя переместиться в другой пускай и рискованный мир. Нет, не все авторы писали о том, что люди шли добровольно, но у многих описывалось так, что люди, в принципе, и не жалели о том, что попали в другой мир. А в книгах об игровых мирах всегда писали, что народ буквально ломился в виртуальную реальность в поисках абсолютного бессмертия и расширения собственных возможностей. Я всегда считал, что подобное явление – лишь вымысел, но теперь же не думаю, убедился, но всё же».
- Юпитер! Я - Сатурн!
«Не знаю, но именно это и происходило, происходит и будет происходить с людьми, отчего-то решившими изменить свою жизнь. Именно это я и вижу в глазах окружающих меня людей. Нет, инвалидов и неизлечимо больных я понимаю, у них нет той жизни, о которой они мечтали, у них нет здоровья. А здесь всё это сразу же появляется, и при это те заплатили лишь собственным телом, оставшимся там в капсуле, и теперь то гниёт в опустевшей квартире или же досталось основателям подпольного клуба оцифровки сознания, невзначай имеющих полулегальный бизнес по трансплантации.
Да, эти люди рисковали своими жизнями, шагая в неизвестность, но у них выбор не особо велик. Но остальные, что их подвигло? Тот же Лёха и другие люди? Не знаю, да и за себя не уверен, остался бы я в том мире, если бы вдруг всё вышло иначе. Или же рискнул и погрузился вслед за остальными? И вот сколько тех, кто оказался перед выбором? Тысячи, десятки тысяч, сотни? Миллионы или даже больше? Действительно, сколько?»
- Космос, космос, Земля вызывает!
«Если проанализировать все факторы, что влияли в мире на общее состояние населения, выражаемое в одном слове «удовлетворённость» или как-то так, то можно считать, что больше половины общемирового населения жили именно за той чертой решения, за которой человек с радостью шагнёт в полог неизвестности, лишь бы получить шанс всё изменить. И перечислять причины этого решения можно вечность, ведь у каждого решившегося те индивидуальны, но они сделали свой шаг.
И окружающие меня сделали то же самое, хотя, причины у них мне и известны, я всё же не понимаю, почему бежавшие от кошмара войны люди здесь с радостью ввязались в новую? Почему они вдруг решили встать на прежний путь? Месть? Может быть. Они больше ничего не умеют? Вполне реально. Война не отпускает тех, кто был её частью? Почему бы и нет?»
- Серёга!!!
- А?
- О! Вернулся! - Ворон улыбнулся: - Пошли, гномы раскопали проход.
- Раскопали?
- Тебе надо два раза повторять? Деточка, а не ударился ли ты головой случаем?
- Не надо, я просто думал о своём.
- Ага, видели, сидишь такой, втыкаешь в одну точку и, не шевелясь пару часов, иногда что-то бормочешь.
- Что бормочу?
- А хрен тебя разбери, матом точно не ругаешься.
- И сейчас бормотал?
- Ну да, бред, как всегда.
- Понятно. Со стороны, наверное, смотрится ещё как.
- Ну да, не знал бы тебя, решил, что кто-то закрыл психушку, а психов всех выгнали на улицу, вот один и прибился к камню, сел на него и охраняет.
- Добрый ты.
- Я такой. Пошли, народ уже почти весь ушёл, тебя только ждём.
Пока гномы искали возможность не просто выбраться, но продолжить путь дальше, простукивая камень и игнорируя заваленные взрывами штреки, остальные восстанавливали силы и мародёрили, собирая трофеи с оставшихся тел, не успевших сгореть, о чём за день пережидания многие пожалели. Стремительно разлагающая гнилостная плоть источала ядовитый смрад, с каждым часом усиливающийся в разы. Плотоядные личинки обжирались на падали за считанные минуты, и вскоре вновь стало невыносимо дышать от клубов едкого дыма, вновь заволокшего своды карстовой пустоты, и даже созданные магические ветра не спасали ситуацию.
Когда же гномы отыскали штрек и принялись пробиваться к тому с помощью своих кирок, народ был готов разгребать породу руками и всячески помогать, лишь бы поскорее убраться из этого пропитавшегося смрадом места. И как только проход открыл путь в древний штрек, коих на моё удивление здесь неисчислимое множество, бойцы с облегчением сорвались выполнять приказ на продвижение вглубь вслед за гномами, имевшими изрядный опыт по исследованию подобных мест и способных выявлять все ловушки, непременно сокрытые до последнего момента.
- Лёх.
- А?
- Ты не жалеешь, что ушёл в этот мир?
- Жалею? Серёг, на тебя очередная меланхолия напала?
- Лёх, я просто хочу понять людскую мотивацию.
- А-а-а. О чём я должен жалеть? О шрамах от ранений, о нищенской пенсии, о пяти кусочках металла в красных коробочках? О бросившей меня Маринке, потому что я не стал генералом и не получил квартиру?
- Лёх, а другие, кто целыми семьями сюда ушли…
- Другие? Серый, ты же умный мужик, в возрасте, вон весь белый от седин.
- Не подкалывай.
- А я и не подкалываю. Ты же сам знаешь, как там прекрасно жить. Когда приходится работать в лучшем случае на одной работе и получать зарплату в конверте, лишь бы смог оплатить коммуналку и кредиты, а пожрать на то, что осталось. А когда есть дети… Да идут сюда многие именно из-за детей, ведь что их там ждёт? То же существование на мизерную зарплату при постоянно растущих ценах. Диплом не гарантирует трудоустройства, квартира или дом, что останутся после смерти родителей, зачастую единственное крупное приобретение и то уйдёт их же детям. Вот так и волочиться по жизни, сменяя своих родителей и передавая эстафету своим детям, обречённым на ту же волокиту. Нет, Серёг, слишком загублен тот мир, чтобы держаться за него, а наша страна вообще, как Титаник, оказавшийся среди десятков айсбергов, и лишь остаётся ждать, в какой он угодит.
- Но здесь монстры стремятся сожрать….
- Здесь ты свободен, и у тебя столько же шансов, сколько у любого другого. А самое главное, никаких болезней и травм, даже умерев, ты возродишься, если привязался.
- А если не привязался.
- А это у тебя надо спросить, ты же Мару знаешь, был там.
- Был.
- И как там?
- Весело. Девок куча, выпивки.
- Ага, я так и думал. Всё равно, здесь есть надежда, а там её давно у всех отобрали и только рады, что от нас избавились. Ты вообще знаешь, сколько людей сюда уже со всего мира ушло?
- Несколько десятков тысяч.
- Ага, почти угадал. Миллиард!!!
- Шутишь?
- Нисколько. Причём, в одних странах пытаются запретить, а в других, как, к примеру, в Китае, само государство стимулирует переноситься. Сейчас китайцев столько, что они мелкими группами по два миллиона по землям бегают. Вот с кем вскоре придётся воевать серьёзно.
- Но, но как это возможно?
- Оказывается, что возможно, причём, с некоторых пор, согласно информации оттуда, процесс переноса упростился, будто бы встроенные системы в капсулах получили какую-то прошивку.
- Корпорация что ли специально переносит?
- Она здесь не причём. Да и нет её давно, Фонд Спасения Земли, созданный общемировым консорциумом, поглотил и закрыл оставшиеся сервера, точнее доступ к ним.
- А как же тогда?
- А никто не знает, но все оставшиеся капсулы продолжают функционировать, ну а новых, по крайне мере, для народа, уже не делают.
- И при этом, все заинтересованные государства стремятся завладеть и этим миром.
- Не без этого. Теория Всемирового Господства всегда имеет место быть. Вот только Иллюминатов я пока не видел, может, на материке пендосов уже давно стоят глазастые пирамиды, но нам до них далеко.
- Ну хоть что-то не меняется, и почему ты меня блаженным назвал? - я попытался улыбнуться, но вдруг навалившаяся тревога смела все отягощавшие меня мысли, принуждая сорваться на бег, устремляясь дальше по древнему тоннелю туда, где было начало колонны.
- Вот поэтому, - донёсся голос Алексея, будто бы прозвучавший поодаль.
Чернота подземелья истаяла, уступая серости, окрасившей все неживое и освещаемой пылающими аурами живых. Тело, не дожидаясь приказа, обрело звериную форму, выпущенные когти принялись оставлять борозды в породе, налившиеся забурлившей кровью вспучившиеся мышцы застонали, превозмогая собственные возможности. Тело сжимается в пружину и, в миг распрямляя ноги с собравшейся силой, рывком пролетает десяток метров, вновь сжимаясь для следующего рывка. И время как будто бы замедлилось, не в силах догнать меня, несущегося по тоннелю, мчась по стенам и даже потолку над изумлёнными бойцами.
Последний бросок тела, и я падаю на лапы перед авангардом колонны, опешившим от представшей картины.
- Ни шагу дальше!!! – вырвалось рычание сквозь оскал, глаза пылают белизной, тело выпрямляется, вставая во весь рост, и становясь чем-то средним между волком и человеком: - Стоять!!!
- Ахири, - произнёс кто-то из застывших гномов, от которых исходила аура страха.
- Ишда, - вторил ему второй, произнося с небывалой для бородачей оторопью: - Ахири Рагнад.
- Сергей, - донёсся голос Воислава, пробирающегося через застывших гномов: - Что с тобой?
- Всё в порядке, - произношу, не отводя взгляда от открывшегося из окончания штрека подземного зала, неправдоподобно огромного и раскинувшегося на несколько сотен метров в обе стороны.
Гигантские столбы метров в десять в обхвате шли несколькими рядами через весь зал, держа на себе своды. У стен возвышались полуобрушенные статуи своеобразных гигантов, не похожих ни на одну известную мне расу. Я видел подобное, где-то, кажется, в каком-то фэнтези фильме. Да, во Властелине Колец было подобное, но здесь все воспринималось с более исполинским, хотя я и смотрел прежним взором, изучая не красоты древности и величия создателей этого, но то, что сейчас находилось по центру зала.
Испещряющие буквально все непонятные символы источали некогда вложенную в них силу, оставшуюся ничтожной толикой слабого фиолетового дымка. Монотонная серость заканчивалась на границе, за которой все было поглощено чернотой, источающей лёгкую дымку, стремящуюся поглотить остальной мир. И ближе к центру чернота победила, похоронив под собой даже символы, исчезнувшие во мраке. И посреди зала в черноте, колышущейся подобно луговой траве, я ощущал именно ту угрозу, что принудила броситься со всех ног без оглядки.
Именно там, сидя на корточках, нечто в чёрном балахоне возилось, будто бы собирая ягоды или грибы. Оно не пыталось спрятаться, увлёкшись своим занятием, но пока ещё не заметило меня. А под ногами этого грибника лежали тела, сотни тел, облачённых в доспехи, среди которых я узнал истаивающие отпечатки сущностей, коих встречали накануне. И я наблюдал, как это нечто, вставая подобно старику, делало шаг и приседало над следующим телом, принимаясь за дело. Нет, оно не было с теми, кто сейчас лежал посреди зала. Эти пришли раньше, собираясь нас встретить, и не знаю, смогли бы мы в этот раз победить. Не важно это, ведь теперь это мы не узнаем, но все пришедшие мертвы. Это я знаю точно, их сияния померкли, а тела покинула жизнь, и мне кажется, все они умирали в муках, хотя и почти сразу. А это нечто сейчас что-то собирало с каждого тела.
- Кто там? Сергей? – тихо спросил Воислав, боясь пошевелиться позади меня, но явно видя именно того, кого вижу я.
- Жнец.
- Что ещё за жнец?
- Не знаю, я лишь ощущаю, что это Жнец.
- Что он там делает?
- Не знаю.
- Что будем делать?
Вдруг Жнец обратил взор в нашу сторону, и меня пронзил смертный взор, пытающийся отделить суть от тела, но, не знаю, как, я, кажется, заслонился, и в ответ устремилась та же самая мысль, приказывая сути Жнеца покинуть его собственное тело. Тот вскочил, распрямляясь и, кажется, ехидно засмеявшись, шагнул вперёд, тут же истаяв в пустоте.
- Сергей, - окликнул Воислав, но его голос хрипел, от чего я отвёл взор, обращая внимание на стоявших позади.
Все без исключения лежали гурьбой, корчась от боли, у кого-то шла пена изо рта, у кого-то кровь из носа, ушей или глаз, у кого-то всё и сразу. Но все были живы, приходя в себя, а прошло лишь мгновение, за которое лишь я остался стоять на ногах.
- Серёг, - вновь прохрипел Воислав, дрожащими руками пытаясь вытащить эликсир: - Ты как?
- Получше, чем ты.
- Гы, - шутник, изо рта Воислава вырвалась алая пенка: - Я ещё нормально, а вот ты.
- А что я?
- В зеркале увидишь.
Я на мгновение задумался, а после взглянул в наруч, подчинившийся мысли и ставший идеально гладким, становясь зеркальным. В отражении на меня глядел оголённый волчий череп со свисающими с него кусками меха и мяса, белые зубы покрылись подсохшей кровью, уцелевший левый глаз лишился век и сейчас таращился белым яблоком, а правый отсутствовал напрочь.
- Нихрена себе! – только и произнёс я.
- Ага, - смех Воислава наполнился хрипом: - Чем это он так нас и… тебя?
- Не спросил.
- А почему не закончил? Он ведь нас всех разом. Или ты его?
- Не знаю, кажется, я вдруг пожелал ему гибели.
- Нихреновые желания у тебя, а ещё так можешь? На всякий.
- Не знаю.
- Лучше бы знать, нужное умение, - Воислав привстал: - Кто из лекарей оправился? На Огнеслава исцеление наложите наконец! А то глядеть страшно.
Я вновь обратил взор к центру зала, но уже обычным взглядом, высматривая что-то меж тел, лежавших сваленной грудой.
- Это он там всех?
- Да.
- Хм. Тогда нам вдвойне повезло.
- Может быть.
- Сергей, что-то там не так?
- Да.
- Что?
- Не знаю, но чувствую…, впереди смерть.
- Ну да, все мертвы там.
- Нет, иная, впереди погибель, притаилась, выжидает.
- Чего?
- Нас.
- Хм. Тогда нужно вернуться и найти иную дорогу.
- Нельзя. Пути назад нет. Я чувствую…, дыхание смерти, воздух пропитался им.
- И что нам тогда делать?
- Идти вперёд.
- Но ты же сказал.
- Да, иного пути нет.
- А если вернётся Жнец?
- Не вернётся, он ушёл, оставив лишь смерть.
- Чудной, - заключил Воислав: - Нашла сестра свояка.
- Блаженный, - с улыбкой произнёс Ворон.
- Что вы к Огнеславу пристали? Если не ведаете, аки он, так и слушайте, что твердит! Не всем видеть сие дано, а мы славить его должны, раз он видит и ведает! Иначе были бы все аки та тьма, что лежит телесами мёртвыми! И блажен тот, кто верует, да ведает! Юродив тот, кто безумен в деяниях и словах своих, не признавая истины мирской!
- Емельян, да мы ничего против не имеем, просто Огнеслав загадками все говорит.
- Не загадки это. Говорит, что видит и чувствует, но разум его пока не осознал сил своих, лишь интуитивно воспринимая и следуя подсознательно. Он всегда так поступал, да и мы от части тоже, так проще адаптироваться.
- Ага, сначала делай, потом думай и не сомневайся.
- Именно.
- Понятно, тогда идём вперёд?
- Да, но не сейчас, сначала я, один, а как только все начнётся, вы следом, - произношу, а тело уже само действовало, преображаясь, в руках запылали мечи, доспехи ощетинились, забрало стянуло волчью морду.
«Шаг отделяет «до» от «после», пока его не сделаешь будет «до», а как решился, то лишь «после», и обратного не дано. И каждый новый шаг превращает «после» в «до», но мы об этом даже не задумываемся, раз за разом идя вперёд. И нет среди нас тех, кто, прежде, чем сделать шаг, основательно подумает, прикинув все «за» и «против». Кто-то скажет, мол, я, но это будет лишь заблуждением. Суть человека такова, что он не способен просчитать все наперёд, даже если очень сильно захочет, потому как само мироздание не знает, что произойдёт в следующий момент. Но не в этом случае, сейчас я уверен, что каждый мой шаг сокращает расстояние меж тем, от чего лучше бы бежать. Но также я уверен, что бежать некуда, и любая попытка бегства спровоцирует ещё большие последствия, вреда от которых будет в разы больше. Почему такая уверенность? Не знаю, но это сейчас не важно, ведь остался последний шаг, после которого наступит «после».
Не было ни молний, ни внезапного затемнения, ни иных спецэффектов Начала Конца, просто, когда я перешёл незримую черту, лежавшие доселе безжизненные тела вдруг ожили, принявшись подниматься, и через несколько мгновений на меня уставились пять сотен взоров, наполненных пустотой. Никаких визуальных эффектов, лишь пустые взоры безжизненных глаз, при этом не отражающих доброжелательности. Шаг, и телеса зашевелились, шаг, и беззвучная масса из коротышек, полуросликов и похожих на гномов, но чем-то всё же иных бородачей, двинулась на меня.
А я уже смотрел иным взором, обнявшись белоснежно-призрачным пламенем, выжигающим растекающуюся вокруг черноту, невидимую обычным взглядом. И это не та чернота, что присуща Тьме или Мраку, сия иная, можно сказать, что пустая, нет в ней ни чёрного, ни иного цвета, лишь пустота, поглощающая суть всего, от этого и кажущаяся чёрной. Но пламя – первозданный свет, источающий саму суть жизни и способный на разрушения, не пожирается тем, но выжигается, отстраняясь и отступая, не в силах побороть противоположность. Но взор не обращается к черни, не отрываясь от надвигающейся угрозы и примечая среди роящейся черноты, источаемой из безжизненных тел, крупицы схожего, собирающиеся в единое целое, оставаясь разрозненным. И чтобы целое победить, нужно разрушить каждую частицу в отдельности, не позволяя появиться новым.
- Так вот, что ты делал здесь, - произношу, слегка скалясь: - Жнец, зачем тебе это, чей ты вассал?
Мечи, ликуя после длительного отдыха, просвистели, распыляясь пламенем и с радостью рассекая пусть и мёртвую, но плоть. Тут же нахлынуло то самое чувство, когда хищник насыщается добычей, и мне понравилось, а тело закрутилось в танце смерти ещё сильнее, уводя всё глубже и ближе к центру. И не хотелось останавливаться, не хотелось бояться, лишь продолжать уклоняться и кружиться, каждое мгновение нанося удар за ударом и пьянея с каждой пролитой каплей крови.
«Что было до этого – не важно, как и то, что будет после, но лишь бы это ощущение длилось вечно, и не важно, скольким будет суждено пасть от моих рук, ведь они – лишь пища для меня, и даже раны не способны меня остановить, ведь я есть сама Смерть…»
«Отчего мы – люди, живя долгие годы на насиженном месте, вдруг бросаем всё и ищем новое пристанище в надежде на лучшее будущее?
Я понимаю тех, у кого не сложилось: семья распалась, наладить жизнь не вышло, новое место известно, и там обещают лучшую работу, а здесь ничего не держит. Но, когда есть семья, есть работа, есть жильё, все здоровы, всё вроде бы идёт по накатанной, почему человек вдруг решается рискнуть всем?
Сколько я читал книг про попаданцев, и всюду присутствовало явное желание масс помимо желания героя переместиться в другой пускай и рискованный мир. Нет, не все авторы писали о том, что люди шли добровольно, но у многих описывалось так, что люди, в принципе, и не жалели о том, что попали в другой мир. А в книгах об игровых мирах всегда писали, что народ буквально ломился в виртуальную реальность в поисках абсолютного бессмертия и расширения собственных возможностей. Я всегда считал, что подобное явление – лишь вымысел, но теперь же не думаю, убедился, но всё же».
- Юпитер! Я - Сатурн!
«Не знаю, но именно это и происходило, происходит и будет происходить с людьми, отчего-то решившими изменить свою жизнь. Именно это я и вижу в глазах окружающих меня людей. Нет, инвалидов и неизлечимо больных я понимаю, у них нет той жизни, о которой они мечтали, у них нет здоровья. А здесь всё это сразу же появляется, и при это те заплатили лишь собственным телом, оставшимся там в капсуле, и теперь то гниёт в опустевшей квартире или же досталось основателям подпольного клуба оцифровки сознания, невзначай имеющих полулегальный бизнес по трансплантации.
Да, эти люди рисковали своими жизнями, шагая в неизвестность, но у них выбор не особо велик. Но остальные, что их подвигло? Тот же Лёха и другие люди? Не знаю, да и за себя не уверен, остался бы я в том мире, если бы вдруг всё вышло иначе. Или же рискнул и погрузился вслед за остальными? И вот сколько тех, кто оказался перед выбором? Тысячи, десятки тысяч, сотни? Миллионы или даже больше? Действительно, сколько?»
- Космос, космос, Земля вызывает!
«Если проанализировать все факторы, что влияли в мире на общее состояние населения, выражаемое в одном слове «удовлетворённость» или как-то так, то можно считать, что больше половины общемирового населения жили именно за той чертой решения, за которой человек с радостью шагнёт в полог неизвестности, лишь бы получить шанс всё изменить. И перечислять причины этого решения можно вечность, ведь у каждого решившегося те индивидуальны, но они сделали свой шаг.
И окружающие меня сделали то же самое, хотя, причины у них мне и известны, я всё же не понимаю, почему бежавшие от кошмара войны люди здесь с радостью ввязались в новую? Почему они вдруг решили встать на прежний путь? Месть? Может быть. Они больше ничего не умеют? Вполне реально. Война не отпускает тех, кто был её частью? Почему бы и нет?»
- Серёга!!!
- А?
- О! Вернулся! - Ворон улыбнулся: - Пошли, гномы раскопали проход.
- Раскопали?
- Тебе надо два раза повторять? Деточка, а не ударился ли ты головой случаем?
- Не надо, я просто думал о своём.
- Ага, видели, сидишь такой, втыкаешь в одну точку и, не шевелясь пару часов, иногда что-то бормочешь.
- Что бормочу?
- А хрен тебя разбери, матом точно не ругаешься.
- И сейчас бормотал?
- Ну да, бред, как всегда.
- Понятно. Со стороны, наверное, смотрится ещё как.
- Ну да, не знал бы тебя, решил, что кто-то закрыл психушку, а психов всех выгнали на улицу, вот один и прибился к камню, сел на него и охраняет.
- Добрый ты.
- Я такой. Пошли, народ уже почти весь ушёл, тебя только ждём.
Пока гномы искали возможность не просто выбраться, но продолжить путь дальше, простукивая камень и игнорируя заваленные взрывами штреки, остальные восстанавливали силы и мародёрили, собирая трофеи с оставшихся тел, не успевших сгореть, о чём за день пережидания многие пожалели. Стремительно разлагающая гнилостная плоть источала ядовитый смрад, с каждым часом усиливающийся в разы. Плотоядные личинки обжирались на падали за считанные минуты, и вскоре вновь стало невыносимо дышать от клубов едкого дыма, вновь заволокшего своды карстовой пустоты, и даже созданные магические ветра не спасали ситуацию.
Когда же гномы отыскали штрек и принялись пробиваться к тому с помощью своих кирок, народ был готов разгребать породу руками и всячески помогать, лишь бы поскорее убраться из этого пропитавшегося смрадом места. И как только проход открыл путь в древний штрек, коих на моё удивление здесь неисчислимое множество, бойцы с облегчением сорвались выполнять приказ на продвижение вглубь вслед за гномами, имевшими изрядный опыт по исследованию подобных мест и способных выявлять все ловушки, непременно сокрытые до последнего момента.
- Лёх.
- А?
- Ты не жалеешь, что ушёл в этот мир?
- Жалею? Серёг, на тебя очередная меланхолия напала?
- Лёх, я просто хочу понять людскую мотивацию.
- А-а-а. О чём я должен жалеть? О шрамах от ранений, о нищенской пенсии, о пяти кусочках металла в красных коробочках? О бросившей меня Маринке, потому что я не стал генералом и не получил квартиру?
- Лёх, а другие, кто целыми семьями сюда ушли…
- Другие? Серый, ты же умный мужик, в возрасте, вон весь белый от седин.
- Не подкалывай.
- А я и не подкалываю. Ты же сам знаешь, как там прекрасно жить. Когда приходится работать в лучшем случае на одной работе и получать зарплату в конверте, лишь бы смог оплатить коммуналку и кредиты, а пожрать на то, что осталось. А когда есть дети… Да идут сюда многие именно из-за детей, ведь что их там ждёт? То же существование на мизерную зарплату при постоянно растущих ценах. Диплом не гарантирует трудоустройства, квартира или дом, что останутся после смерти родителей, зачастую единственное крупное приобретение и то уйдёт их же детям. Вот так и волочиться по жизни, сменяя своих родителей и передавая эстафету своим детям, обречённым на ту же волокиту. Нет, Серёг, слишком загублен тот мир, чтобы держаться за него, а наша страна вообще, как Титаник, оказавшийся среди десятков айсбергов, и лишь остаётся ждать, в какой он угодит.
- Но здесь монстры стремятся сожрать….
- Здесь ты свободен, и у тебя столько же шансов, сколько у любого другого. А самое главное, никаких болезней и травм, даже умерев, ты возродишься, если привязался.
- А если не привязался.
- А это у тебя надо спросить, ты же Мару знаешь, был там.
- Был.
- И как там?
- Весело. Девок куча, выпивки.
- Ага, я так и думал. Всё равно, здесь есть надежда, а там её давно у всех отобрали и только рады, что от нас избавились. Ты вообще знаешь, сколько людей сюда уже со всего мира ушло?
- Несколько десятков тысяч.
- Ага, почти угадал. Миллиард!!!
- Шутишь?
- Нисколько. Причём, в одних странах пытаются запретить, а в других, как, к примеру, в Китае, само государство стимулирует переноситься. Сейчас китайцев столько, что они мелкими группами по два миллиона по землям бегают. Вот с кем вскоре придётся воевать серьёзно.
- Но, но как это возможно?
- Оказывается, что возможно, причём, с некоторых пор, согласно информации оттуда, процесс переноса упростился, будто бы встроенные системы в капсулах получили какую-то прошивку.
- Корпорация что ли специально переносит?
- Она здесь не причём. Да и нет её давно, Фонд Спасения Земли, созданный общемировым консорциумом, поглотил и закрыл оставшиеся сервера, точнее доступ к ним.
- А как же тогда?
- А никто не знает, но все оставшиеся капсулы продолжают функционировать, ну а новых, по крайне мере, для народа, уже не делают.
- И при этом, все заинтересованные государства стремятся завладеть и этим миром.
- Не без этого. Теория Всемирового Господства всегда имеет место быть. Вот только Иллюминатов я пока не видел, может, на материке пендосов уже давно стоят глазастые пирамиды, но нам до них далеко.
- Ну хоть что-то не меняется, и почему ты меня блаженным назвал? - я попытался улыбнуться, но вдруг навалившаяся тревога смела все отягощавшие меня мысли, принуждая сорваться на бег, устремляясь дальше по древнему тоннелю туда, где было начало колонны.
- Вот поэтому, - донёсся голос Алексея, будто бы прозвучавший поодаль.
Чернота подземелья истаяла, уступая серости, окрасившей все неживое и освещаемой пылающими аурами живых. Тело, не дожидаясь приказа, обрело звериную форму, выпущенные когти принялись оставлять борозды в породе, налившиеся забурлившей кровью вспучившиеся мышцы застонали, превозмогая собственные возможности. Тело сжимается в пружину и, в миг распрямляя ноги с собравшейся силой, рывком пролетает десяток метров, вновь сжимаясь для следующего рывка. И время как будто бы замедлилось, не в силах догнать меня, несущегося по тоннелю, мчась по стенам и даже потолку над изумлёнными бойцами.
Последний бросок тела, и я падаю на лапы перед авангардом колонны, опешившим от представшей картины.
- Ни шагу дальше!!! – вырвалось рычание сквозь оскал, глаза пылают белизной, тело выпрямляется, вставая во весь рост, и становясь чем-то средним между волком и человеком: - Стоять!!!
- Ахири, - произнёс кто-то из застывших гномов, от которых исходила аура страха.
- Ишда, - вторил ему второй, произнося с небывалой для бородачей оторопью: - Ахири Рагнад.
- Сергей, - донёсся голос Воислава, пробирающегося через застывших гномов: - Что с тобой?
- Всё в порядке, - произношу, не отводя взгляда от открывшегося из окончания штрека подземного зала, неправдоподобно огромного и раскинувшегося на несколько сотен метров в обе стороны.
Гигантские столбы метров в десять в обхвате шли несколькими рядами через весь зал, держа на себе своды. У стен возвышались полуобрушенные статуи своеобразных гигантов, не похожих ни на одну известную мне расу. Я видел подобное, где-то, кажется, в каком-то фэнтези фильме. Да, во Властелине Колец было подобное, но здесь все воспринималось с более исполинским, хотя я и смотрел прежним взором, изучая не красоты древности и величия создателей этого, но то, что сейчас находилось по центру зала.
Испещряющие буквально все непонятные символы источали некогда вложенную в них силу, оставшуюся ничтожной толикой слабого фиолетового дымка. Монотонная серость заканчивалась на границе, за которой все было поглощено чернотой, источающей лёгкую дымку, стремящуюся поглотить остальной мир. И ближе к центру чернота победила, похоронив под собой даже символы, исчезнувшие во мраке. И посреди зала в черноте, колышущейся подобно луговой траве, я ощущал именно ту угрозу, что принудила броситься со всех ног без оглядки.
Именно там, сидя на корточках, нечто в чёрном балахоне возилось, будто бы собирая ягоды или грибы. Оно не пыталось спрятаться, увлёкшись своим занятием, но пока ещё не заметило меня. А под ногами этого грибника лежали тела, сотни тел, облачённых в доспехи, среди которых я узнал истаивающие отпечатки сущностей, коих встречали накануне. И я наблюдал, как это нечто, вставая подобно старику, делало шаг и приседало над следующим телом, принимаясь за дело. Нет, оно не было с теми, кто сейчас лежал посреди зала. Эти пришли раньше, собираясь нас встретить, и не знаю, смогли бы мы в этот раз победить. Не важно это, ведь теперь это мы не узнаем, но все пришедшие мертвы. Это я знаю точно, их сияния померкли, а тела покинула жизнь, и мне кажется, все они умирали в муках, хотя и почти сразу. А это нечто сейчас что-то собирало с каждого тела.
- Кто там? Сергей? – тихо спросил Воислав, боясь пошевелиться позади меня, но явно видя именно того, кого вижу я.
- Жнец.
- Что ещё за жнец?
- Не знаю, я лишь ощущаю, что это Жнец.
- Что он там делает?
- Не знаю.
- Что будем делать?
Вдруг Жнец обратил взор в нашу сторону, и меня пронзил смертный взор, пытающийся отделить суть от тела, но, не знаю, как, я, кажется, заслонился, и в ответ устремилась та же самая мысль, приказывая сути Жнеца покинуть его собственное тело. Тот вскочил, распрямляясь и, кажется, ехидно засмеявшись, шагнул вперёд, тут же истаяв в пустоте.
- Сергей, - окликнул Воислав, но его голос хрипел, от чего я отвёл взор, обращая внимание на стоявших позади.
Все без исключения лежали гурьбой, корчась от боли, у кого-то шла пена изо рта, у кого-то кровь из носа, ушей или глаз, у кого-то всё и сразу. Но все были живы, приходя в себя, а прошло лишь мгновение, за которое лишь я остался стоять на ногах.
- Серёг, - вновь прохрипел Воислав, дрожащими руками пытаясь вытащить эликсир: - Ты как?
- Получше, чем ты.
- Гы, - шутник, изо рта Воислава вырвалась алая пенка: - Я ещё нормально, а вот ты.
- А что я?
- В зеркале увидишь.
Я на мгновение задумался, а после взглянул в наруч, подчинившийся мысли и ставший идеально гладким, становясь зеркальным. В отражении на меня глядел оголённый волчий череп со свисающими с него кусками меха и мяса, белые зубы покрылись подсохшей кровью, уцелевший левый глаз лишился век и сейчас таращился белым яблоком, а правый отсутствовал напрочь.
- Нихрена себе! – только и произнёс я.
- Ага, - смех Воислава наполнился хрипом: - Чем это он так нас и… тебя?
- Не спросил.
- А почему не закончил? Он ведь нас всех разом. Или ты его?
- Не знаю, кажется, я вдруг пожелал ему гибели.
- Нихреновые желания у тебя, а ещё так можешь? На всякий.
- Не знаю.
- Лучше бы знать, нужное умение, - Воислав привстал: - Кто из лекарей оправился? На Огнеслава исцеление наложите наконец! А то глядеть страшно.
Я вновь обратил взор к центру зала, но уже обычным взглядом, высматривая что-то меж тел, лежавших сваленной грудой.
- Это он там всех?
- Да.
- Хм. Тогда нам вдвойне повезло.
- Может быть.
- Сергей, что-то там не так?
- Да.
- Что?
- Не знаю, но чувствую…, впереди смерть.
- Ну да, все мертвы там.
- Нет, иная, впереди погибель, притаилась, выжидает.
- Чего?
- Нас.
- Хм. Тогда нужно вернуться и найти иную дорогу.
- Нельзя. Пути назад нет. Я чувствую…, дыхание смерти, воздух пропитался им.
- И что нам тогда делать?
- Идти вперёд.
- Но ты же сказал.
- Да, иного пути нет.
- А если вернётся Жнец?
- Не вернётся, он ушёл, оставив лишь смерть.
- Чудной, - заключил Воислав: - Нашла сестра свояка.
- Блаженный, - с улыбкой произнёс Ворон.
- Что вы к Огнеславу пристали? Если не ведаете, аки он, так и слушайте, что твердит! Не всем видеть сие дано, а мы славить его должны, раз он видит и ведает! Иначе были бы все аки та тьма, что лежит телесами мёртвыми! И блажен тот, кто верует, да ведает! Юродив тот, кто безумен в деяниях и словах своих, не признавая истины мирской!
- Емельян, да мы ничего против не имеем, просто Огнеслав загадками все говорит.
- Не загадки это. Говорит, что видит и чувствует, но разум его пока не осознал сил своих, лишь интуитивно воспринимая и следуя подсознательно. Он всегда так поступал, да и мы от части тоже, так проще адаптироваться.
- Ага, сначала делай, потом думай и не сомневайся.
- Именно.
- Понятно, тогда идём вперёд?
- Да, но не сейчас, сначала я, один, а как только все начнётся, вы следом, - произношу, а тело уже само действовало, преображаясь, в руках запылали мечи, доспехи ощетинились, забрало стянуло волчью морду.
«Шаг отделяет «до» от «после», пока его не сделаешь будет «до», а как решился, то лишь «после», и обратного не дано. И каждый новый шаг превращает «после» в «до», но мы об этом даже не задумываемся, раз за разом идя вперёд. И нет среди нас тех, кто, прежде, чем сделать шаг, основательно подумает, прикинув все «за» и «против». Кто-то скажет, мол, я, но это будет лишь заблуждением. Суть человека такова, что он не способен просчитать все наперёд, даже если очень сильно захочет, потому как само мироздание не знает, что произойдёт в следующий момент. Но не в этом случае, сейчас я уверен, что каждый мой шаг сокращает расстояние меж тем, от чего лучше бы бежать. Но также я уверен, что бежать некуда, и любая попытка бегства спровоцирует ещё большие последствия, вреда от которых будет в разы больше. Почему такая уверенность? Не знаю, но это сейчас не важно, ведь остался последний шаг, после которого наступит «после».
Не было ни молний, ни внезапного затемнения, ни иных спецэффектов Начала Конца, просто, когда я перешёл незримую черту, лежавшие доселе безжизненные тела вдруг ожили, принявшись подниматься, и через несколько мгновений на меня уставились пять сотен взоров, наполненных пустотой. Никаких визуальных эффектов, лишь пустые взоры безжизненных глаз, при этом не отражающих доброжелательности. Шаг, и телеса зашевелились, шаг, и беззвучная масса из коротышек, полуросликов и похожих на гномов, но чем-то всё же иных бородачей, двинулась на меня.
А я уже смотрел иным взором, обнявшись белоснежно-призрачным пламенем, выжигающим растекающуюся вокруг черноту, невидимую обычным взглядом. И это не та чернота, что присуща Тьме или Мраку, сия иная, можно сказать, что пустая, нет в ней ни чёрного, ни иного цвета, лишь пустота, поглощающая суть всего, от этого и кажущаяся чёрной. Но пламя – первозданный свет, источающий саму суть жизни и способный на разрушения, не пожирается тем, но выжигается, отстраняясь и отступая, не в силах побороть противоположность. Но взор не обращается к черни, не отрываясь от надвигающейся угрозы и примечая среди роящейся черноты, источаемой из безжизненных тел, крупицы схожего, собирающиеся в единое целое, оставаясь разрозненным. И чтобы целое победить, нужно разрушить каждую частицу в отдельности, не позволяя появиться новым.
- Так вот, что ты делал здесь, - произношу, слегка скалясь: - Жнец, зачем тебе это, чей ты вассал?
Мечи, ликуя после длительного отдыха, просвистели, распыляясь пламенем и с радостью рассекая пусть и мёртвую, но плоть. Тут же нахлынуло то самое чувство, когда хищник насыщается добычей, и мне понравилось, а тело закрутилось в танце смерти ещё сильнее, уводя всё глубже и ближе к центру. И не хотелось останавливаться, не хотелось бояться, лишь продолжать уклоняться и кружиться, каждое мгновение нанося удар за ударом и пьянея с каждой пролитой каплей крови.
«Что было до этого – не важно, как и то, что будет после, но лишь бы это ощущение длилось вечно, и не важно, скольким будет суждено пасть от моих рук, ведь они – лишь пища для меня, и даже раны не способны меня остановить, ведь я есть сама Смерть…»
