Русберг
New member
Глава 14.
«Кажется, сплю, и просыпаться не хочется, совсем, ведь, если я открою глаза, то всё, что было пережито за последнее время, окажется лишь сном. А мне бы этого не хотелось, ведь так прекрасно ощущать себя свободным, и стремишься сохранить это чувство подольше. И, будучи уверенным, что происходящее со мной лишь снится мне, не желаю открывать глаз, ведь, как только я это сделаю, вернётся прежний мрачный мир.
Я окажусь лежащим в своей кровати, и через десять секунд зазвонит ненавистный будильник. Мне придётся вставать, брать кружку горячего кофе и садиться за компьютер, чтобы получить порцию утреннего интернет трафика, пропустив через себя мегабайты ничего не значащей информации. Через полчаса нужно будет выйти из дома, чтобы успеть на работу, насладившись утренней поездкой в маршрутке.
Очередной день проползёт в отягощающей возне с бланками, документами, файлами, таблицами, и даже десятиминутные перерывы на кофе не подсластят пребывание в душном офисе. Вечером, когда я всё же доберусь до дома, пройдя мимо надписи на стене «Этот мир в моем воображении гораздо пизже», вновь усядусь за компьютер и начну кликать по закладкам, перелистывая одну страницу за другой, останавливаясь на очередном ролике, где какой-нибудь неудачник на вроде меня попытается изобразить трюк и разобьётся при падении. А после сразу ролик со свежей аварией на дороге, следом голая девка, за ней следующая…
И так до самой ночи, пока я вновь не улягусь в кровать и не закрою глаза, с радостью погружаясь в долгожданный сон, переносящий меня в очередной мир свободы. И пусть я всю ночь буду убегать от армии зомби, но всё же, это будет более прекрасно, нежели моя жизнь.
Поэтому, сейчас мне не хочется открывать глаз, и всё равно, что вокруг меня чернота. Нужно подождать чуть-чуть, и я окажусь в очередном сне, лишь бы не пробудиться в серой действительности».
- Очнись!
«Нет. Сон не должен прекращаться, иначе, очередной мир со своими обитателями, созданный в моём разуме, тут же исчезнет, как тысячи предшествующих им. Ведь мы, когда просыпаемся, сразу же забываем свои сны, а вместе с ними и музыку со стихами, что сочинили, и которые гарантированно обеспечили бы нам известность и стабильный доход. Во снах мы творим, решаем проблемы, изобретаем, но, как только просыпаемся, тут же забываем. И эти свои мысли я обязательно забуду, как и всё, о чём размышляю, а внутри останется лишь пустота, принуждающая с обречённостью пытаться заполнить её, но этому не суждено исполниться. И даже алкоголь не утопит её, созидая лишь язвы и убивая разум, лишаемый прежних красок неповторимых сновидений, заменяемых мороком пьяных беспамятств».
- Очнись!
«Вот мне уже кажется, что меня кто-то будет. Наверное, вот-вот зазвонит будильник, но хочется ещё поспать. Часок, а лучше два. Почему же я так и не выспался? Кажется, лёг вовремя, но всё равно хочется спать. Будильник, будь человеком, не звони, не надо!»
- Ну очнись же!!! – сквозь сон ворвался заплаканный девичий голос.
«Странно ощущать себя подвешенным в воздухе над полем сражения, озирая происходящее одновременно со всех сторон и в мельчайших подробностях. И ничто не сокрыто от моего взора, представая предо мной в мельчайших деталях. И я могу остановить само время, будто бы нажимая на паузу во процессе просмотра фильма».
И вот обращаю я внимание на застывшего в броске волка, раскрывшего окровавленную пасть, готовясь сомкнуть челюсть и перекусить горло неправдоподобно неповоротливого черноволосого карлика с такими же черными глазами, смотрящими к центру, а не летящую на него погибель.
А вот и другой бородач, занёсший изуродованный будто проросшими из него шипами топор, чтобы нанести удар по застывшей в смазанной дымке тени, стремящейся, как и остальные к центру столпившейся орды из неживых существ, будто бы не желающих обращать внимание на врывающихся в толпу воинов.
И несущийся сквозь развернувшихся в последний момент врагов гигантский медведь мне очень знаком, и бегущие за ним оборотни, да и гномы с волками. А вон и Ворон в облике волколака произносит какое-то заклинание. А вот и Воислав, также обернувшись зверем, разрывает когтями какую-то тварь, вставшую пред ним.
Странный сон, все отчего-то рвутся к центру, хотя там никого, кроме толпящейся орды, среди которой выделяются десяток возвышающихся горбатых гигантов, кажется, будто бы сошедших с пьедесталов статуй. Странно, с одной стороны в орду вгрызаются их явные враги, и лишь крайние реагируют, оказывая сопротивление, но остальные будто бы не замечают происходящего, устремляясь вглубь толпы. Чёрные нити, сплетающиеся плетьми паутин, стягиваются к центру, созидая для остальных незримые липкие путы ловушки, словно невидимый паук пытается схватить муху в свою западню и сплести вокруг кокон, после ужалив и принявшись дожидаться, покуда яд превратит из назойливой мошки ужин.
- Очнись!!! Папа!!! – с отчаянием раздавшийся в полнейшей тишине крик пронзил меня, подобно тончайшей игле, принуждая обратить взор и повиноваться влечению, утягивающему меня к пресловутому центру развернувшейся диорамы сражения.
Девчушка со спутавшимися длинными волосами склонилась над огромным истерзанным тварями телом. Она прижималась к безжизненной туше, нисколько не брезгуя видом глубоких ран, располосовавших тело, вывернув грудь и живот наизнанку и превратив те в мешанину из торчащих наружу рёбер и кусков разорванных лёгких и брюха. Раскроенная надвое волчья пасть виднелась через рассечённое забрало, раскинутые в стороны мускулистые руки, покрытые шерстью, проступающей через кольчужно-пластинчатые наручи, лежали изрезанными культями, продолжающими сжимать эфесы мечей. Ноги выглядели ничуть ни лучше, почернев от яда, попавшего после укусов юрких плотоядных червей, валявшихся вокруг дотлевающими ошмётками вместе с теми, кого это существо успело забрать с собой.
Да и облик того, над телом которого она рыдала, не внушил ужаса, хотя не каждый даже самый видавший виды навряд ли смог бы устоять перед представший сценой. Картина к сказке о красавице и чудовище, когда та не успела к назначенному времени. Вот только чудовище было гораздо страшнее, походя на нечто среднее между оборотнем и рогатым демоном в его боевой ипостаси, что красочно изображались авторами кассовых фильмов. Но лишь отдалённо, хотя и можно было бы назвать того демоном, но всё же, я от чего-то не ощущал в нём демонического зла, или как там это называется?
Но больше меня завораживала картина застывших в немыслимых позах и источающих скапливающую черноту тварей, что окружали со всех сторон, будто бы замерев в атаке с раскрытыми пастями и занесёнными когтями и оружием. И четыре каменных голема, протыкали тело поверженного длинными копьями, пригвоздив к земле и выпуская из тела чёрную слизь отравленной крови. И пара червей уже вцепились в его тело, прогрызая доспехи и добираясь до сокровенной плоти.
Странная картина и отчего-то завораживающая, а девочка кажется знакомой, и плачь её вызывает лишь тревогу. Беспокойство накатывает волнами, и хочется подбежать, обнять бедную, погладить по волосам и сказать тёплые слова утешения.
«А демон кажется знакомым, хотя и вижу, вроде бы, его впервые. Нет, не демон, но он очень похож на тех, кого рисовали подобные существами. Не тварями, те окружили со всех сторон и сейчас застыли в едином мгновении времени, от чего-то не стремившимся течь дальше. И почему я подумал сначала, что предо мной лежит обитатель Преисподней? Хотя, признаки и имеются, но это не падший, нет, оборотень.
Да, именно оборотень, хоть и не схож с теми, что стремятся издали, и есть в нём черты демона: те же отростки, что походили на рога, вдобавок те имелись и на локтях с коленами, да и хребет весь был, как у дракона или ящера.
Но я чувствую, что он не демон, но нечто цельное, будто бы смерть смела какие-то преграды, лишив какого-то проклятия, ставшего благодатью».
Вдруг, девочка обернулась и уставилась на меня, словно видела, как я парил над нею и телом. И взгляд её вцепился, проникая сквозь и будто бы встряхивая суть, борясь с хаосом сознания и приводя то в упорядоченное, перекраивая в прежнее. Образы лавиной низринулись из пустоты на меня, голоса, чувства, воспоминания, и я ощутил, как от меня потянулись нити связи, устремляясь вниз.
Не знаю, сколько прошло времени, но показалось, что целая вечность, за которую меня будто бы перебирали заново, выкраивая из ошмётков разорванной ткани нечто новое. Или же это я сам пытался не растерять суть самого себя, не смотря на бесконечность одного мгновения, постепенно истаивавшего в окружающем мире. Но не об этом я думал, глядя в заплаканные девичьи глаза, наполненные мудростью прожившего жизнь человека и познавшего все тайны бытия. Не это меня начало тревожить, и не потому ощущения телесности становились всё явнее.
«Странно, что здесь делает Лиза?»
- Очнись! – звонкий голос раздался эхом внутри меня: - Слышишь?! Очнись! Ты не имеешь права умереть! Ты не можешь бросить меня! Всех нас! Заклинаю тебя! Очнись же!!! ОТЕЦ!!!
Вспышка раздирающей боли ворвалась вместе с пробуждением, скручивая и разрывая омертвевшую плоть, как будто бы во сне потянул не мышцу на ноге, но всё тело разом, от чего стискивая собственные зубы, не в силах успокоить агонию парализующей боли. Каждая частица вспыхивала зарождающейся звездой, испепеляя и созидая заново вселенную тела, я ощутил, как жилы рвались от напряжения, мясо отделялось от растрескавшихся костей, а внутренности сжимались и раздувались, пытаясь отвоевать как можно больше места.
Мышцы будто бы заново стягивались жилами к скелету, с треском срастающихся суставов обретающему целостность. Из лёгких вырывались сгустки комков слизи, принуждая откашливаться, не смотря на пожирающую сознание боль. Сердце будто бы пустилось в разнос, резонируя о рёбра не успевшей восстановиться грудной клетки.
Прежняя тяжесть в левой руке чего-то чуждого исчезла, но я ощутил, как то самое растеклось по всему телу, даруя силу проклятия и отныне становясь со мной единым целым, но не жаждущим поработить, уничтожить моё собственное сознание, а стать его частью.
- Сейчас всё пройдёт, - Лиза склонилась надо мной, вытирая лицо ласковыми поглаживаниями: - Потерпи, сейчас станет легче. Совсем немного, не уходи! Слышишь?! Не уходи!!!
Изувеченная плоть рвалась, раздробленные кости ломались, освобождая тело от пронзавших пик, почерневшая кровь вытекала из разорванных сосудов, забирая с собой яд, поражающий бренное и духовное. Переполняющая сознание боль принуждала изгибаться и корчиться, и лишь голос Лизы придавал сил разуму, уже давно готовому утонуть в пучине освобождающего забытья. Лишь благодаря ей я держался, терпя агонию сознания и плоти. И даже искорёженные доспехи, не выдерживая внутреннего жара, плавились, а мифрил, очищаясь кипящей кровью, что текла из оголённых капилляров тела, принимался к тому, становясь новой кожей боевого обличия чего-то нового. А мне оставалось стиснуть зубы и выть подобно собрату, оставшемуся наедине с луной.
Но вдруг голос стих, и я, открыв, глаза, не увидел её, а окружающие твари будто бы оттаивали и уже тянулись ко мне, дабы вновь вгрызться и довершить начатое.
- Лиза! – вырвалось из глотки вместе с очередной порцией слизи: - Ты где?!!
Голова с хрустом в шее и всплесками раздирающей горло боли моталась из стороны в сторону, расширившиеся глаза искали Лизу среди окружающих тварей. Время, будто бы река, набрало критическую массу и достигло предела, чтобы снести возведённую перед ним дамбу и потечь с прежней свободой.
«Ещё чуть-чуть и эти выродки вновь бросятся на меня, а Лиза куда-то пропала, не уж-то они сожрали её или ещё хуже, сделали такой же, как и они?»
- Ненавижу, суки!!! – прошипел я, выдавливая из себя последние крупицы собственной слабости: - Ублюдки!!! Я не оставлю вам шанса на посмертие!!! Вы не достанетесь даже Пустоте!!!
Боль исчезла, сметаемая в мгновение обуявшей яростью, и тело принялось наливаться силой, по жилам потекла забурлившая жизнью кипящая кровь. Под ногами что-то хрустит, но я не обращаю внимания, глядя на своих врагов иным взором, смешавшимся с боевым расчётом.
«Отовсюду тянутся вверх чёрные нити, будто бы пытающимся дёргать висящих на тех тела тварей. Но все они уходят в никуда, истаивая на полпути до сводов. И каждая тварь источает черноту, смешанную сменившей прежнюю суть пустотой сознания, подаренной Жнецом. И благодаря этому следу я найду этого ублюдка, а за ним и Хозяина. И все они познают истинные муки, они по-настоящему узнают, что такое Смерть!»
Ещё одно мгновение, и время вернётся в прежнее течение, и поэтому не стоит его упускать. И тело об этом знает, вновь принимая вливаемую в него силу изменённой формы, а я ощущаю, как из груди по жилам устремляется не кровь, но лава. Мои сосуды разбухают, проступая светом сквозь мифриловую кожу, наливающиеся знакомой мощью мышцы гудят от переполняемой силы, из-под белоснежной шерсти вылезли роговые отростки, довершая трансформацию. И вернулся звериный голод, распыляя уже бурлящую внутри меня ярость.
Время вновь потекло обычным течением, и твари, будто бы вернув себе свободу, бросились ко мне в попытке сокрушить. Но иссиня-чёрная сфера разлетелась нарастающей огненной волной, обнимая всех, кто оказался в радиусе десятка шагов пламенем, не сжигающим, но промерзающим до костей всё сущее. В мгновение вокруг меня образовалось ледяной ансамбль из нескольких десятков юрких карликов и полуросликов, менее шустрых горбачей и гигантов.
Пылающие белоснежно-призрачным пламенем мечи рассекли по круговой дуге всё, до чего дотянулись. Два пламени перемешались в танце бушующей смерти, превращая всех, кто по инерции влетел в полымя, в пепел, не успевающий упасть на вмиг очистившуюся от всего каменную площадь. А тело уже набрало силу инерции, превращая меня в белоснежно-кровавый смертоносный вихрь, устремляющийся в новое путешествие, продолжив начатое.
Я вспомнил, как ворвался в безмолвную толпу, ведомый голодом и утративший контроль над собой. И гибель уже павших насыщала меня, увеличивая силы, и мне нравилось это, как будто всю жизнь до этого я голодал. В меня вливались силы убиенных, пусть крупицы, ведь те не были живы, погибая от моего оружия, но всё же и этого было достаточно, чтобы утратить себя. Дремавшее внутри меня пробудилось и обуздало, ввергнув в неуправляемое безумство хищного существа, живущего лишь ради бесконечных убийств.
И это стало причиной моей гибели, которую я осознал в то мгновение до угасания, когда обуявшее безумство вдруг исчезло, ведь пробудившееся проклятие погибло в этот момент вместе со мной.
Но теперь я есть я, и истребляю с той же яростью, но уже осознанно, и насыщаюсь именно я, а не та частица проклятого естества, что проникла когда-то в моё тело с крупицами демонической крови, испитой мною во время пребывания в Нижнем Мире.
«Хм, а я их слышу, я их чувствую, и они знают об этом».
Мелкие марионетки находили своё истинное посмертие с первого удара, полурослики, карлики и прочие приспешники Изгнанных гибли от более тяжёлых ран. Сами же Изгнанные, если можно так выразиться, вдруг оживились, сыпля градами ударов, но я не стоял на месте, мечась подобно шаровой молнии и разя всех, кто оказывался рядом. Неповоротливые големы помогали истреблять орду, растаптывая и сокрушая своими копьями оказавшихся на траектории удара.
И я уже видел мелькающие вокруг тени моих людей, ловко уклоняющихся от рассекающих мёртвую плоть огненных волн и распахивающихся сфер, выжигающих поляны меж очистившихся пламенем колонн.
И ни одна сущность, освобождаясь от бренного тела, не исчезала в небытии или же улетала на перерождение, сгорая в призрачном пламене навсегда вместе с нитями, тянущимися к той. Никто не сбежал, чтобы вновь вернуться в этот мир, дабы дальше нести противное ему. И только Смерть получала своё, принимая дань, а я всё пытался найти Лизу или хотя бы её следы.
- Сергей!!! Сергей!!! – раздался голос Воислава: - Всё!!! Мы победили!!!
Я остановился, отправляя накопленную силу огненной волной в сторону от моих людей, сияющих аурами жизни в полностью сером окружении. Тьмы действительно более не осталось, и даже пепел истлел, окончательно освободив подземный зал от черноты.
- Где Лиза? – обращаюсь не своим голосом, гася собственное пламя.
- Лиза? – Воислав недоуменно поглядел на меня, остальные глядели так же: - Какая Лиза?
- Дочь. Она была здесь.
- Не было никого, только…
- Здесь была Лиза! Она сидела возле меня! Она разговаривала со мной! Она воскресила меня! Вытащила обратно!!!
- Серёг, успокойся. Мы тебе верим, но мы никого не видели.
- Она была здесь, - повторяю раз за разом, сев прямо на камень и скрестив на коленях руки: - Лиза была, я не сошёл с ума, - мышцы налились усталостью, опьянение отмщения истаивало.
- Серёг, с тобой всё в порядке? - спросил Ворон с явным беспокойством.
- Да.
- Хорошо, а то… Я уже и не знал, что думать. Ты как вообще?
- Да нормально я.
- Ага, ничего не жмёт?
- Лёх, ты про что вообще сейчас?
- Ты себя видел? – будто бы осторожничая, спросил Воислав.
- Что-то не так?
- Так на себя погляди! Диабло альбинос ходячий!!! Только хвоста нет!
- Заад Хар Гар! – дружно произнесли гномы.
- Да какой я…? – когти были больше, нежели раньше, да и всё тело раза в полтора, сквозь разгладившуюся белую шерсть виднелись шипы, чешуйчатая кожа поблёскивала чернёным серебром мифрила.
- Мы лишь видели, как ты ворвался в центр, несколько минут месил всех, - начал Ворон: - Бросились к тебе на выручку, но эти твари вплотную обступили и даже не переагривались на нас. Лишь по несколько, когда пытались клином ворваться. А потом статуи сошли, и…
- Мы думали, ты погиб, когда они тебя копьями проткнули, - продолжил Воислав: - Но эти даже не подумали на нас переключиться, так и пёрли к тебе. А потом ты вдруг… С тобой точно всё в порядке?
Я какое-то время оглядывал себя, прислушиваясь к ощущениям и ощупывая приобретённые изменения.
Ощущения чуждого в левой руке более не было, как и признаков поражения, но теперь я осознаю, что та суть перестала быть чуждым, став частицей меня же. И доспехов у меня больше нет, но теперь, чтобы сделать прививку, врачам придётся изрядно попотеть.
Так я просидел минут пять, после чего попытался сменить облик на обычный, и к всеобщему облегчению это получилось, лишь только доспехов на мне уже не было. Но голым не остался, оказавшись в своих рубахе и портках.
- Фух, - Воислав выдохнул: - Я уже думал, что дома мне пи…, Лерка бы меня убила. Но ты обязательно должен меня этому фокусу научить. Демон-оборотень! Да я подобное видел только несколько раз.
- Подобное? Где?
- Высшие трансформы у всяких лордов и супердонатов, когда те перевоплощались посреди боя в нечто похожее и принимались раздавать пистюли направо и налево. Типа титаны, мать их за ногу и об дерево, не в обиду к матерям сказано. Думал, что подобное можно было только купить.
- Да уж, удивил ты нас!
- Сергей, - обратился Емельян: - Ты твердил про Лизу и гибель.
- Да.
- Расскажи подробнее, что помнишь?
- Немного, - я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь вернуть образы воспоминаний и рассказал всё, что вспомнил, но повествование уместилось в пару минут.
- Я полагал, что рассказ займёт гораздо больше времени.
- Извини, но сейчас некогда возле костра с пивом и шашлыками рассиживать.
- Ты прав, но тебе не показалось. Я ощутил чьё-то присутствие, думал, что кто-то другой, но теперь уверен, что приходила Дочь Смерти.
- Как ты её назвал? – выражение лица Воислава передавало неординарную эмоцию для этого всегда серьёзного человека.
- Дочь Смерти, - повторил Емельян: - Наречённая дочь Вестника Смерти.
- Кто Вестник Смерти? – казалось, в Воиславе произошёл сбой скрипта.
- Огнеслав, и сейчас мы наблюдали его посвящение.
- Какое посвящение?
- Изничтожение тех, кого призвали уничтожить сей мир.
- Э-э-э, то есть, Сергей не просто убил всех этих мобов, а убил конкретно?
- Да.
- Э-э-э, то есть, здесь тоже можно умереть, и Сергей это легко может организовать.
- Да.
- Серёг, если что не так сделал, ты извини дурака, я не хотел, - обратился Ворон.
- А где Лиза сейчас?
- Морок, – Воислав обратился к стоявшему неподалёку теневику: - Гэбешникам в разработку сведения. Через час жду отчёт.
- Есть! – Морок отошёл в сторону, и на его месте тут же оказался другой теневик.
- Девочку не трогайте.
- Сергей, не оскорбляй. Безопасники лишь проверят информацию и возьмут к сведению. А если она действительно что-то умеет, то девочку надо развивать. Ты же сам это понимаешь.
- Так. Сергей, что дальше делать?
- Идём туда, - я указал на чернеющий в конце зала проход, похожий на десяток других.
- Уверен?
- Да. Там наша цель. И скорее отсюда нужно убираться.
- Почему?
- Мрак сгущается и следует сюда.
«Кажется, сплю, и просыпаться не хочется, совсем, ведь, если я открою глаза, то всё, что было пережито за последнее время, окажется лишь сном. А мне бы этого не хотелось, ведь так прекрасно ощущать себя свободным, и стремишься сохранить это чувство подольше. И, будучи уверенным, что происходящее со мной лишь снится мне, не желаю открывать глаз, ведь, как только я это сделаю, вернётся прежний мрачный мир.
Я окажусь лежащим в своей кровати, и через десять секунд зазвонит ненавистный будильник. Мне придётся вставать, брать кружку горячего кофе и садиться за компьютер, чтобы получить порцию утреннего интернет трафика, пропустив через себя мегабайты ничего не значащей информации. Через полчаса нужно будет выйти из дома, чтобы успеть на работу, насладившись утренней поездкой в маршрутке.
Очередной день проползёт в отягощающей возне с бланками, документами, файлами, таблицами, и даже десятиминутные перерывы на кофе не подсластят пребывание в душном офисе. Вечером, когда я всё же доберусь до дома, пройдя мимо надписи на стене «Этот мир в моем воображении гораздо пизже», вновь усядусь за компьютер и начну кликать по закладкам, перелистывая одну страницу за другой, останавливаясь на очередном ролике, где какой-нибудь неудачник на вроде меня попытается изобразить трюк и разобьётся при падении. А после сразу ролик со свежей аварией на дороге, следом голая девка, за ней следующая…
И так до самой ночи, пока я вновь не улягусь в кровать и не закрою глаза, с радостью погружаясь в долгожданный сон, переносящий меня в очередной мир свободы. И пусть я всю ночь буду убегать от армии зомби, но всё же, это будет более прекрасно, нежели моя жизнь.
Поэтому, сейчас мне не хочется открывать глаз, и всё равно, что вокруг меня чернота. Нужно подождать чуть-чуть, и я окажусь в очередном сне, лишь бы не пробудиться в серой действительности».
- Очнись!
«Нет. Сон не должен прекращаться, иначе, очередной мир со своими обитателями, созданный в моём разуме, тут же исчезнет, как тысячи предшествующих им. Ведь мы, когда просыпаемся, сразу же забываем свои сны, а вместе с ними и музыку со стихами, что сочинили, и которые гарантированно обеспечили бы нам известность и стабильный доход. Во снах мы творим, решаем проблемы, изобретаем, но, как только просыпаемся, тут же забываем. И эти свои мысли я обязательно забуду, как и всё, о чём размышляю, а внутри останется лишь пустота, принуждающая с обречённостью пытаться заполнить её, но этому не суждено исполниться. И даже алкоголь не утопит её, созидая лишь язвы и убивая разум, лишаемый прежних красок неповторимых сновидений, заменяемых мороком пьяных беспамятств».
- Очнись!
«Вот мне уже кажется, что меня кто-то будет. Наверное, вот-вот зазвонит будильник, но хочется ещё поспать. Часок, а лучше два. Почему же я так и не выспался? Кажется, лёг вовремя, но всё равно хочется спать. Будильник, будь человеком, не звони, не надо!»
- Ну очнись же!!! – сквозь сон ворвался заплаканный девичий голос.
«Странно ощущать себя подвешенным в воздухе над полем сражения, озирая происходящее одновременно со всех сторон и в мельчайших подробностях. И ничто не сокрыто от моего взора, представая предо мной в мельчайших деталях. И я могу остановить само время, будто бы нажимая на паузу во процессе просмотра фильма».
И вот обращаю я внимание на застывшего в броске волка, раскрывшего окровавленную пасть, готовясь сомкнуть челюсть и перекусить горло неправдоподобно неповоротливого черноволосого карлика с такими же черными глазами, смотрящими к центру, а не летящую на него погибель.
А вот и другой бородач, занёсший изуродованный будто проросшими из него шипами топор, чтобы нанести удар по застывшей в смазанной дымке тени, стремящейся, как и остальные к центру столпившейся орды из неживых существ, будто бы не желающих обращать внимание на врывающихся в толпу воинов.
И несущийся сквозь развернувшихся в последний момент врагов гигантский медведь мне очень знаком, и бегущие за ним оборотни, да и гномы с волками. А вон и Ворон в облике волколака произносит какое-то заклинание. А вот и Воислав, также обернувшись зверем, разрывает когтями какую-то тварь, вставшую пред ним.
Странный сон, все отчего-то рвутся к центру, хотя там никого, кроме толпящейся орды, среди которой выделяются десяток возвышающихся горбатых гигантов, кажется, будто бы сошедших с пьедесталов статуй. Странно, с одной стороны в орду вгрызаются их явные враги, и лишь крайние реагируют, оказывая сопротивление, но остальные будто бы не замечают происходящего, устремляясь вглубь толпы. Чёрные нити, сплетающиеся плетьми паутин, стягиваются к центру, созидая для остальных незримые липкие путы ловушки, словно невидимый паук пытается схватить муху в свою западню и сплести вокруг кокон, после ужалив и принявшись дожидаться, покуда яд превратит из назойливой мошки ужин.
- Очнись!!! Папа!!! – с отчаянием раздавшийся в полнейшей тишине крик пронзил меня, подобно тончайшей игле, принуждая обратить взор и повиноваться влечению, утягивающему меня к пресловутому центру развернувшейся диорамы сражения.
Девчушка со спутавшимися длинными волосами склонилась над огромным истерзанным тварями телом. Она прижималась к безжизненной туше, нисколько не брезгуя видом глубоких ран, располосовавших тело, вывернув грудь и живот наизнанку и превратив те в мешанину из торчащих наружу рёбер и кусков разорванных лёгких и брюха. Раскроенная надвое волчья пасть виднелась через рассечённое забрало, раскинутые в стороны мускулистые руки, покрытые шерстью, проступающей через кольчужно-пластинчатые наручи, лежали изрезанными культями, продолжающими сжимать эфесы мечей. Ноги выглядели ничуть ни лучше, почернев от яда, попавшего после укусов юрких плотоядных червей, валявшихся вокруг дотлевающими ошмётками вместе с теми, кого это существо успело забрать с собой.
Да и облик того, над телом которого она рыдала, не внушил ужаса, хотя не каждый даже самый видавший виды навряд ли смог бы устоять перед представший сценой. Картина к сказке о красавице и чудовище, когда та не успела к назначенному времени. Вот только чудовище было гораздо страшнее, походя на нечто среднее между оборотнем и рогатым демоном в его боевой ипостаси, что красочно изображались авторами кассовых фильмов. Но лишь отдалённо, хотя и можно было бы назвать того демоном, но всё же, я от чего-то не ощущал в нём демонического зла, или как там это называется?
Но больше меня завораживала картина застывших в немыслимых позах и источающих скапливающую черноту тварей, что окружали со всех сторон, будто бы замерев в атаке с раскрытыми пастями и занесёнными когтями и оружием. И четыре каменных голема, протыкали тело поверженного длинными копьями, пригвоздив к земле и выпуская из тела чёрную слизь отравленной крови. И пара червей уже вцепились в его тело, прогрызая доспехи и добираясь до сокровенной плоти.
Странная картина и отчего-то завораживающая, а девочка кажется знакомой, и плачь её вызывает лишь тревогу. Беспокойство накатывает волнами, и хочется подбежать, обнять бедную, погладить по волосам и сказать тёплые слова утешения.
«А демон кажется знакомым, хотя и вижу, вроде бы, его впервые. Нет, не демон, но он очень похож на тех, кого рисовали подобные существами. Не тварями, те окружили со всех сторон и сейчас застыли в едином мгновении времени, от чего-то не стремившимся течь дальше. И почему я подумал сначала, что предо мной лежит обитатель Преисподней? Хотя, признаки и имеются, но это не падший, нет, оборотень.
Да, именно оборотень, хоть и не схож с теми, что стремятся издали, и есть в нём черты демона: те же отростки, что походили на рога, вдобавок те имелись и на локтях с коленами, да и хребет весь был, как у дракона или ящера.
Но я чувствую, что он не демон, но нечто цельное, будто бы смерть смела какие-то преграды, лишив какого-то проклятия, ставшего благодатью».
Вдруг, девочка обернулась и уставилась на меня, словно видела, как я парил над нею и телом. И взгляд её вцепился, проникая сквозь и будто бы встряхивая суть, борясь с хаосом сознания и приводя то в упорядоченное, перекраивая в прежнее. Образы лавиной низринулись из пустоты на меня, голоса, чувства, воспоминания, и я ощутил, как от меня потянулись нити связи, устремляясь вниз.
Не знаю, сколько прошло времени, но показалось, что целая вечность, за которую меня будто бы перебирали заново, выкраивая из ошмётков разорванной ткани нечто новое. Или же это я сам пытался не растерять суть самого себя, не смотря на бесконечность одного мгновения, постепенно истаивавшего в окружающем мире. Но не об этом я думал, глядя в заплаканные девичьи глаза, наполненные мудростью прожившего жизнь человека и познавшего все тайны бытия. Не это меня начало тревожить, и не потому ощущения телесности становились всё явнее.
«Странно, что здесь делает Лиза?»
- Очнись! – звонкий голос раздался эхом внутри меня: - Слышишь?! Очнись! Ты не имеешь права умереть! Ты не можешь бросить меня! Всех нас! Заклинаю тебя! Очнись же!!! ОТЕЦ!!!
Вспышка раздирающей боли ворвалась вместе с пробуждением, скручивая и разрывая омертвевшую плоть, как будто бы во сне потянул не мышцу на ноге, но всё тело разом, от чего стискивая собственные зубы, не в силах успокоить агонию парализующей боли. Каждая частица вспыхивала зарождающейся звездой, испепеляя и созидая заново вселенную тела, я ощутил, как жилы рвались от напряжения, мясо отделялось от растрескавшихся костей, а внутренности сжимались и раздувались, пытаясь отвоевать как можно больше места.
Мышцы будто бы заново стягивались жилами к скелету, с треском срастающихся суставов обретающему целостность. Из лёгких вырывались сгустки комков слизи, принуждая откашливаться, не смотря на пожирающую сознание боль. Сердце будто бы пустилось в разнос, резонируя о рёбра не успевшей восстановиться грудной клетки.
Прежняя тяжесть в левой руке чего-то чуждого исчезла, но я ощутил, как то самое растеклось по всему телу, даруя силу проклятия и отныне становясь со мной единым целым, но не жаждущим поработить, уничтожить моё собственное сознание, а стать его частью.
- Сейчас всё пройдёт, - Лиза склонилась надо мной, вытирая лицо ласковыми поглаживаниями: - Потерпи, сейчас станет легче. Совсем немного, не уходи! Слышишь?! Не уходи!!!
Изувеченная плоть рвалась, раздробленные кости ломались, освобождая тело от пронзавших пик, почерневшая кровь вытекала из разорванных сосудов, забирая с собой яд, поражающий бренное и духовное. Переполняющая сознание боль принуждала изгибаться и корчиться, и лишь голос Лизы придавал сил разуму, уже давно готовому утонуть в пучине освобождающего забытья. Лишь благодаря ей я держался, терпя агонию сознания и плоти. И даже искорёженные доспехи, не выдерживая внутреннего жара, плавились, а мифрил, очищаясь кипящей кровью, что текла из оголённых капилляров тела, принимался к тому, становясь новой кожей боевого обличия чего-то нового. А мне оставалось стиснуть зубы и выть подобно собрату, оставшемуся наедине с луной.
Но вдруг голос стих, и я, открыв, глаза, не увидел её, а окружающие твари будто бы оттаивали и уже тянулись ко мне, дабы вновь вгрызться и довершить начатое.
- Лиза! – вырвалось из глотки вместе с очередной порцией слизи: - Ты где?!!
Голова с хрустом в шее и всплесками раздирающей горло боли моталась из стороны в сторону, расширившиеся глаза искали Лизу среди окружающих тварей. Время, будто бы река, набрало критическую массу и достигло предела, чтобы снести возведённую перед ним дамбу и потечь с прежней свободой.
«Ещё чуть-чуть и эти выродки вновь бросятся на меня, а Лиза куда-то пропала, не уж-то они сожрали её или ещё хуже, сделали такой же, как и они?»
- Ненавижу, суки!!! – прошипел я, выдавливая из себя последние крупицы собственной слабости: - Ублюдки!!! Я не оставлю вам шанса на посмертие!!! Вы не достанетесь даже Пустоте!!!
Боль исчезла, сметаемая в мгновение обуявшей яростью, и тело принялось наливаться силой, по жилам потекла забурлившая жизнью кипящая кровь. Под ногами что-то хрустит, но я не обращаю внимания, глядя на своих врагов иным взором, смешавшимся с боевым расчётом.
«Отовсюду тянутся вверх чёрные нити, будто бы пытающимся дёргать висящих на тех тела тварей. Но все они уходят в никуда, истаивая на полпути до сводов. И каждая тварь источает черноту, смешанную сменившей прежнюю суть пустотой сознания, подаренной Жнецом. И благодаря этому следу я найду этого ублюдка, а за ним и Хозяина. И все они познают истинные муки, они по-настоящему узнают, что такое Смерть!»
Ещё одно мгновение, и время вернётся в прежнее течение, и поэтому не стоит его упускать. И тело об этом знает, вновь принимая вливаемую в него силу изменённой формы, а я ощущаю, как из груди по жилам устремляется не кровь, но лава. Мои сосуды разбухают, проступая светом сквозь мифриловую кожу, наливающиеся знакомой мощью мышцы гудят от переполняемой силы, из-под белоснежной шерсти вылезли роговые отростки, довершая трансформацию. И вернулся звериный голод, распыляя уже бурлящую внутри меня ярость.
Время вновь потекло обычным течением, и твари, будто бы вернув себе свободу, бросились ко мне в попытке сокрушить. Но иссиня-чёрная сфера разлетелась нарастающей огненной волной, обнимая всех, кто оказался в радиусе десятка шагов пламенем, не сжигающим, но промерзающим до костей всё сущее. В мгновение вокруг меня образовалось ледяной ансамбль из нескольких десятков юрких карликов и полуросликов, менее шустрых горбачей и гигантов.
Пылающие белоснежно-призрачным пламенем мечи рассекли по круговой дуге всё, до чего дотянулись. Два пламени перемешались в танце бушующей смерти, превращая всех, кто по инерции влетел в полымя, в пепел, не успевающий упасть на вмиг очистившуюся от всего каменную площадь. А тело уже набрало силу инерции, превращая меня в белоснежно-кровавый смертоносный вихрь, устремляющийся в новое путешествие, продолжив начатое.
Я вспомнил, как ворвался в безмолвную толпу, ведомый голодом и утративший контроль над собой. И гибель уже павших насыщала меня, увеличивая силы, и мне нравилось это, как будто всю жизнь до этого я голодал. В меня вливались силы убиенных, пусть крупицы, ведь те не были живы, погибая от моего оружия, но всё же и этого было достаточно, чтобы утратить себя. Дремавшее внутри меня пробудилось и обуздало, ввергнув в неуправляемое безумство хищного существа, живущего лишь ради бесконечных убийств.
И это стало причиной моей гибели, которую я осознал в то мгновение до угасания, когда обуявшее безумство вдруг исчезло, ведь пробудившееся проклятие погибло в этот момент вместе со мной.
Но теперь я есть я, и истребляю с той же яростью, но уже осознанно, и насыщаюсь именно я, а не та частица проклятого естества, что проникла когда-то в моё тело с крупицами демонической крови, испитой мною во время пребывания в Нижнем Мире.
«Хм, а я их слышу, я их чувствую, и они знают об этом».
Мелкие марионетки находили своё истинное посмертие с первого удара, полурослики, карлики и прочие приспешники Изгнанных гибли от более тяжёлых ран. Сами же Изгнанные, если можно так выразиться, вдруг оживились, сыпля градами ударов, но я не стоял на месте, мечась подобно шаровой молнии и разя всех, кто оказывался рядом. Неповоротливые големы помогали истреблять орду, растаптывая и сокрушая своими копьями оказавшихся на траектории удара.
И я уже видел мелькающие вокруг тени моих людей, ловко уклоняющихся от рассекающих мёртвую плоть огненных волн и распахивающихся сфер, выжигающих поляны меж очистившихся пламенем колонн.
И ни одна сущность, освобождаясь от бренного тела, не исчезала в небытии или же улетала на перерождение, сгорая в призрачном пламене навсегда вместе с нитями, тянущимися к той. Никто не сбежал, чтобы вновь вернуться в этот мир, дабы дальше нести противное ему. И только Смерть получала своё, принимая дань, а я всё пытался найти Лизу или хотя бы её следы.
- Сергей!!! Сергей!!! – раздался голос Воислава: - Всё!!! Мы победили!!!
Я остановился, отправляя накопленную силу огненной волной в сторону от моих людей, сияющих аурами жизни в полностью сером окружении. Тьмы действительно более не осталось, и даже пепел истлел, окончательно освободив подземный зал от черноты.
- Где Лиза? – обращаюсь не своим голосом, гася собственное пламя.
- Лиза? – Воислав недоуменно поглядел на меня, остальные глядели так же: - Какая Лиза?
- Дочь. Она была здесь.
- Не было никого, только…
- Здесь была Лиза! Она сидела возле меня! Она разговаривала со мной! Она воскресила меня! Вытащила обратно!!!
- Серёг, успокойся. Мы тебе верим, но мы никого не видели.
- Она была здесь, - повторяю раз за разом, сев прямо на камень и скрестив на коленях руки: - Лиза была, я не сошёл с ума, - мышцы налились усталостью, опьянение отмщения истаивало.
- Серёг, с тобой всё в порядке? - спросил Ворон с явным беспокойством.
- Да.
- Хорошо, а то… Я уже и не знал, что думать. Ты как вообще?
- Да нормально я.
- Ага, ничего не жмёт?
- Лёх, ты про что вообще сейчас?
- Ты себя видел? – будто бы осторожничая, спросил Воислав.
- Что-то не так?
- Так на себя погляди! Диабло альбинос ходячий!!! Только хвоста нет!
- Заад Хар Гар! – дружно произнесли гномы.
- Да какой я…? – когти были больше, нежели раньше, да и всё тело раза в полтора, сквозь разгладившуюся белую шерсть виднелись шипы, чешуйчатая кожа поблёскивала чернёным серебром мифрила.
- Мы лишь видели, как ты ворвался в центр, несколько минут месил всех, - начал Ворон: - Бросились к тебе на выручку, но эти твари вплотную обступили и даже не переагривались на нас. Лишь по несколько, когда пытались клином ворваться. А потом статуи сошли, и…
- Мы думали, ты погиб, когда они тебя копьями проткнули, - продолжил Воислав: - Но эти даже не подумали на нас переключиться, так и пёрли к тебе. А потом ты вдруг… С тобой точно всё в порядке?
Я какое-то время оглядывал себя, прислушиваясь к ощущениям и ощупывая приобретённые изменения.
Ощущения чуждого в левой руке более не было, как и признаков поражения, но теперь я осознаю, что та суть перестала быть чуждым, став частицей меня же. И доспехов у меня больше нет, но теперь, чтобы сделать прививку, врачам придётся изрядно попотеть.
Так я просидел минут пять, после чего попытался сменить облик на обычный, и к всеобщему облегчению это получилось, лишь только доспехов на мне уже не было. Но голым не остался, оказавшись в своих рубахе и портках.
- Фух, - Воислав выдохнул: - Я уже думал, что дома мне пи…, Лерка бы меня убила. Но ты обязательно должен меня этому фокусу научить. Демон-оборотень! Да я подобное видел только несколько раз.
- Подобное? Где?
- Высшие трансформы у всяких лордов и супердонатов, когда те перевоплощались посреди боя в нечто похожее и принимались раздавать пистюли направо и налево. Типа титаны, мать их за ногу и об дерево, не в обиду к матерям сказано. Думал, что подобное можно было только купить.
- Да уж, удивил ты нас!
- Сергей, - обратился Емельян: - Ты твердил про Лизу и гибель.
- Да.
- Расскажи подробнее, что помнишь?
- Немного, - я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь вернуть образы воспоминаний и рассказал всё, что вспомнил, но повествование уместилось в пару минут.
- Я полагал, что рассказ займёт гораздо больше времени.
- Извини, но сейчас некогда возле костра с пивом и шашлыками рассиживать.
- Ты прав, но тебе не показалось. Я ощутил чьё-то присутствие, думал, что кто-то другой, но теперь уверен, что приходила Дочь Смерти.
- Как ты её назвал? – выражение лица Воислава передавало неординарную эмоцию для этого всегда серьёзного человека.
- Дочь Смерти, - повторил Емельян: - Наречённая дочь Вестника Смерти.
- Кто Вестник Смерти? – казалось, в Воиславе произошёл сбой скрипта.
- Огнеслав, и сейчас мы наблюдали его посвящение.
- Какое посвящение?
- Изничтожение тех, кого призвали уничтожить сей мир.
- Э-э-э, то есть, Сергей не просто убил всех этих мобов, а убил конкретно?
- Да.
- Э-э-э, то есть, здесь тоже можно умереть, и Сергей это легко может организовать.
- Да.
- Серёг, если что не так сделал, ты извини дурака, я не хотел, - обратился Ворон.
- А где Лиза сейчас?
- Морок, – Воислав обратился к стоявшему неподалёку теневику: - Гэбешникам в разработку сведения. Через час жду отчёт.
- Есть! – Морок отошёл в сторону, и на его месте тут же оказался другой теневик.
- Девочку не трогайте.
- Сергей, не оскорбляй. Безопасники лишь проверят информацию и возьмут к сведению. А если она действительно что-то умеет, то девочку надо развивать. Ты же сам это понимаешь.
- Так. Сергей, что дальше делать?
- Идём туда, - я указал на чернеющий в конце зала проход, похожий на десяток других.
- Уверен?
- Да. Там наша цель. И скорее отсюда нужно убираться.
- Почему?
- Мрак сгущается и следует сюда.
