Русберг
New member
Глава 18.
Очередной зал центрального коридора озарился вихревым пламенем, воздух ещё сильнее наполнился гарью сжигаемых сотен тел, растянутых на испачканных кровью пыточных столах или подвешенных на свисающих крючьях. Яркие змеи молний устремились к сводам, прыгая с одной цепи на другую в погоне за юркими насекомоподобными существами, только и ждавшими, когда те смогут спрыгнуть и вцепиться в кого-нибудь из нас. Ещё несколько таких же помещений, и мы доберёмся до окончания подземелья, а там либо завершится наш путь, либо он же прервётся.
- Вы все останетесь здесь!!! – вдруг оглушительным эхом разнеслось по подземелью, отражаясь от стен и набегая десятками гогочущих искажённых криков, повторяющих: - Все!!! Все!!! Все!!!
Бушующее магическое пожарище внезапно спало, угасая и оставляя каким-то образом не сгоревшие останки, скрипящие цепи принялись со звоном падать одна за другой, роняя тела на покрывшийся копотью пол.
- Этот мир вам не принадлежит!!! – оглушая своим скрежетанием, вещал голос: - И вы лишь пища для нас!!! Мы выпьем вашу силу, снимая с вас кожу на жертвенниках!!! Мы съедим ваши сердца!!! Мы распотрошим ваши нутра!!! Мы отделим вашу плоть от костей и создадим из них истинных слуг!!! Мы отправим вас в ваши города к вашим родным, дабы вы узрели их муки от ваших же рук!!!
Очищающий воздушный пузырь раздулся, прогоняя прочь пепел и дым, укрепляющие заклинания и заговоры замерцали над войском. Щиты вставали плотной стеной, перекрывая широкий коридор, бородачи встали в тылу, готовясь встретить любой удар в спину, стрелки и маги собирались бить по команде, а тени уже истаяли, занимая свои места для внезапной атаки пока ещё неведомого врага.
- Вась, - обращаюсь к напрягшемуся свояку: - Кажется, что-то пошло не так.
- Да всё давно идёт не так! – выпалил Воислав, манерно сплёвывая изрядный сгусток наполнившейся чернотой слюны: - Всем готовность ноль!!! Внимание по центру, отряды поддержки следить за коридорами и тылом!!!
- Дети Мрака! Призываю вас в вечной ночи подземного царства! – будто бы пробудившись, ещё более оглушающе прокричал голос: - Встаньте и убейте всех, кто живым окажется пред вами!
Обугленные тела зашевелились, поднимаясь на ноги, десятки цепных скрежетов ударили по нервам, тут же по залу пронеслись цепные молнии и огненные шары, пытаясь поразить всех, до кого дотянутся. Но пламя, цепляясь за обуглившуюся мёртвую плоть, лишь бессильно потухало, а молнии не наносили видимого ущерба. В миг выросшие из каменного пола колья пронзали тела насквозь, смертный ветер на несколько мгновений сковал запёкшуюся плоть коркой льда.
Поражённые тела с лёгкостью освобождались от кольев и обледенения, обнявшись собственным пламенем, вырвавшимся из нутра, и пылающие мертвецы двинулись на нас.
- Бей! – раздалась команда, и зачарованные стрелы просвистели над головами пригнувшихся щитоносцев, втыкаясь в надвигающуюся нежить.
Мгновение задержки, и поражённые мертвецы взорвались, разлетаясь ошмётками и кусками разорвавшихся звеньев цепей. Тут же новый свист, и десяток стрел воткнулся в найденные цели, чтобы через мгновение зачарованные Емельяном стрелы породили внутри мёртвой плоти частицу солнца, взрывая ту на куски.
- Плотнее щиты! Копья ставь! – донеслось с переднего края.
- Славьте Ярилу, - прохрипел Емельян, выплёвывая сгусток крови после очередного накладывания заговора на копьё, тут же заблестевшее гранями острия: - Славьте, покуда можете. Это крайние. Отдохну, и ещё смогу, покуда сдюжу.
- Слева! – проревел оборачивающийся в медведя Борислав: - Братия, бей нечисть поганую!!!
- С тыла! – и тут же раздался гулкий звон ударяющихся о щиты молотов и секир, гномьи доспехи вспыхнули вязью рун.
- Справа! – раздался чей-то крик, тут же утопающий в разгулявшемся хаосе звуков бойни.
Бросаюсь к правому тоннелю, обращаясь в зверя и за два резких прыжка оказываясь возле узкого коридора, внутри которого, звеня цепями, брели пылающие мертвецы.
Шаг внутрь ответвления, наполнявшие главный коридор звуки стихают. Не смотря на клубящуюся гарь, дышится с каждым шагом всё легче и легче, грудь раскрывается всё шире, а предвкушающая улыбка сменилась звериным оскалом. Налившиеся мощью руки выпустили когти и роговые отростки, родное пламя ласково обняло изменившееся тело. Ещё пара шагов навстречу надвигающейся толпе горящей нежити, и узкий коридор окончательно утонул в скрежете волочащихся следом цепей.
Уже привычно взор заволокло серостью безжизненного камня, толпившееся передо мной обрели смазанные очертания спутанных жгутов различных оттенков. Остальной мир как будто бы исчез, оставив лишь частицу себя, внутри которой был лишь я и…
Они звали, слабый зов, едва нашёптывающий простые, но от чего-то такие важные слова. Беззвучные голоса, но наполненные громом тысяч гроз, как будто бы случившихся на недосягаемом горизонте.
Голоса шептали, и всё становилось понятным и таким простым. Они не требовали, но просили, как просит дитю сладость у родителя, и нужно было лишь сделать ничтожное, чтобы обрести Абсолют всего. И ничего за это они не требовали, лишь поделиться толикой силы, высвободить и выпустить в мир, и тогда я смогу обрести всё, что только пожелаю. И даже больше.
Нужно лишь только принять их зов и поделиться той толикой жизненной силы, что идёт через меня, а после прийти и освободить их.
Серость мира ворвалась, сметая заполонившие сознание образы наваждения и принуждая осознать себя на середине коридора. Мои руки, вцепившись когтями в полуистлевшую плоть, разрывали одного из мертвецов, и из истерзанного тела перетекала сила, утончая внутренние жгуты, заставляющие безжизненную плоть двигаться. Искажённая, смешанная из иных источников и использованная лишь для создания себе подобных существ, но всё же сила сейчас покидала вместилище, более не сдерживаемая опутывавшими ранее жгутами неизвестных, но мощных заклинаний, и она вливалась в меня.
Я правлю десятилетия, моя страна разрастается во все стороны, мои статуи возводят во всех городах, коих уже десятки. Нет, сотни, и весь континент под моей справедливой, но сильной и суровой дланью, а сотни тысяч граждан каждую субботу восхваляют меня, проходя маршами по улицам, кружась в едином хороводе на городских площадях. И через мгновение весь мир у моих ног, и в нём наступают столетия спокойствия и порядка, моего порядка.
Голоса стихли в моём сознании, и торнадо образов иссякло. Я вновь вернулся в реальность, осознав себя в конце коридора и держа в руках останки чьего-то разорванного надвое тела, отдающего последние капли силы и рассыпающегося прахом.
Позади лишь пепел, впереди тянущие ко мне свои обезображенные руки мертвецы, неловкими движениями мешающие друг другу. Те пытались вцепиться, опутать цепями, ранить крючьями, но они были слишком медлительны, а коридор не столь широк, чтобы можно было размахнуться достаточно сильно.
А мне было в самый раз, и даже мечи не понадобились, лишь нарастающая опьяняющая мощь, усиленная яростью зверя. И руки сами разрывают не только телесное, но и духовное, лишая шанса перерождения. Но нет сожаления, ведь эти изменённые сущности более не родятся безгрешными, и каждая из тех будет следовать лишь одному пути. Плоть не высвобождала из оков пленения саму суть, но скрепы рвались вместе с ней, и выплёскиваемые остатки силы тут же вливались в меня, уже схватившего следующую жертву, избранную для исполнения приговора, объявленного мною же, ведь я и судья, и палач.
Если только захочу, то обрету ещё большую силу, нежели нынче, стоит лишь принять дар. И не важно, что погибнут сотни и даже тысячи, все принесённые жертвы не будут из верных мне людей и союзников. Ведь я создам идеальное государство, не знающее бед, и никто не посмеет угрожать моему народу, даже боги будут опасаться вставать против меня. А я же, если только возжелаю, сам смогу стать богом, и для этого не придётся уничтожать легионы врагов и вбирать в себя силу павших от рук моих.
Хотя, если понадобится, то эту жертву я смогу принести ради высшей цели. И, обретя божественность, я обязательно искуплю все свои грехи. Но для этого нужно вернуться, вскрыть гору и высвободить пленников из нутра кристаллов, ибо им самостоятельно не выбраться, ведь для этого нужно расти ещё десяток тысячелетий, потому как внутри кристаллов заточены малые детёныши, утратившие своего родителя.
Когти с лёгкостью рассекли защищённую ороговевшими наростами плоть, из которой тут же брызнула гнилостная слизь. Кривая рука горбатого огра, сменившего прежнее уродливое обличие после работы местной хирургии и пламени на более отвратительное, рухнула вместе с цепным крюком на оказавшихся рядом мертвецов, подминая и ломая тем кости. А мой хвост в карусели броска рассекал наискось тела тех, кто подступил с тыла. Ни на мгновение я не задумывался ни о чём кроме того, как лучше завершить очередной виток кругового удара, чтобы уйти от готовых обрушить свои крючья выродков, окруживших меня на выходе из тоннеля.
- У меня хвост?!! – я мгновение замешкался, и рассекающий удар сорвался, левая лапа оступилась, увлекая меня в вираж падения наземь.
Мир перевернулся с ног на голову, вдруг ставшая непосильной тяжесть изменённого тела буквально впечатала меня в десяток тел, ломая той кости и превращая в кучу изувеченного корма для устремившегося к новой пище пламени, жадно пожирающего даже само пламя, что вырывалось из ран и прогалин мёртвой плоти.
Зрение затуманено, серый взор сменяется обычным и вновь возвращается, как будто бы у меня вышел из строя специальный визор, выданный в начале боевой операции. Но это не помешало разглядеть собственное руки, вернее сказать, лапы, но не прежние, а более устрашающие, я бы сказал, демонические, и обязательно просидел бы какое-то время, чтобы получше разглядеть себя и тем более длинный хвост, кажется, стегавший сейчас из стороны в сторону подступающих мертвецов.
Время вновь принялось замедляться, и было ускорившиеся выродки, вновь становились похожи на медлительных неповоротливых уродцев из дешёвого фильма с замедленной съёмкой. А я вдруг ощутил нестерпимый голод, как будто бы не ел несколько дней, и, не обращая внимание на собственные раны, полученные после падения от нескольких угодивших в меня крючьев, встал на ноги, оглядываясь по сторонам.
Почти центр зала, лишившегося большинства предметов мебели и утвари, оставшиеся твари продолжали наседать на скруглённую стену щитов, из-за которой всё также били маги и стрелки. Мне стало известно, где сейчас был каждый из моих людей и гномов, я как будто бы видел каждого, и даже окружившие их твари как будто бы встали предо мной. И я всё также слышал зов, но не слушал, потому как в голове, перемешиваясь в иное, зарождались десятки новых мыслей, какие ранее не приходили ко мне.
«Странно, почему раньше я не обращал внимания, когда раз за разом убивал существ, ведь я также ощущал подобное блаженство, и меня переполняла эйфория, когда силы увеличивались после получения очередного уровня.
Видимо, мир именно так материализовал прежнюю механику получения опыта, а я смог её увидеть, хотя, это не важно, ведь главное, что следующий, кого я разорву собственными руками, вновь дарует частицу столь желанной силы, а за ним следующий, и так далее, пока все не иссякнут».
- Слишком медленно, - произношу, рассекая плоть одного из горбатых великанов и зачерпывая из раскрытой грудины сгусток силы, тут же поглощая ту.
Прыжок в центр зала на десяток шагов от последнего места, где всё ещё буйствовало пожарище пожирающего разноцветного пламени. Нежить тут же среагировала на смену позиции, оборачиваясь и устремляясь к новому сосредоточению внимания. По столбам и сводам застучали своими когтистыми отростками то ли жуки, то ли паукообразные, цепни зазвенели, волоча за собой крючья, по команде владельцев срывающиеся в полёт, стремясь ухватиться и подсечь, будто рыбацкая блесна.
Я же, жадно вдохнув пропитавшийся смрадной гарью воздух, развёл чуть в стороны свои лапы и как будто бы схватил верёвки в единые пучки, со всей силой сжимая пальцы. Жилы вспучились, вспыхивая изнутри и стремясь вырваться из плена плоти, клыки и зубы заскрипели от натуги, но я оскалился от нахлынувшей волны блага.
Два десятка ближайших врагов замерли в неестественных позах, выворачивая собственные конечности, их плоть начала распадаться, отваливаясь целыми кусками, тут же истлевавшими ещё в падении, и кружащий вокруг меня огненный вихрь будто негодовал, не имея возможности участвовать в процессе. А я ощутил, как тонкие струйки потянулись ко мне, вливаясь благостным обновляющим течением.
Но это ещё был не конец, ведь я пока не насытился, а посланная нежить не была истреблена. И её хозяева сейчас за нами наблюдали, находясь в глубине пролома, что чернел в стене последнего зала, и который я теперь явственно ощущал, ведь через него будто бы дуло ветром, напитавшемся той же силой, но более густой и живой. И мне уже было всё равно, что там ждёт, ведь обуявший голод так и не стихал, поэтому, не обращая внимания на остатки тварей, с которыми вскоре справятся Воислав с бойцами, я рванул по центральному коридору, намереваясь встретить новую партию, пока ещё висящую не десятках крючьев у самого потолка.
Рывок меж замешкавшихся, и те следом попадали, распадаясь и истлевая, прыжок в коридор, и ожидание следующего хода от пока ещё неведомого врага.
Тела оставались на крючьях, прежний голос не провозглашал свою волю, но я не перестал быть напряжённым, ощущая, как нечто приближалось по коридору к противоположному входу в зал. Висящие на цепях сосуды пусты, в них нет той малой толики силы, что так хочется поглощать раз за разом, пока наконец голод не стихнет. А всё же я ощущаю, как вокруг сгущаются незримые ауры, мир стремится отделиться кусочек самого себя, дабы уберечься от угрожающей ему проказы, готовой вырваться наружу и распространиться, заражая всё и вся. И я осознал себя санитаром, призванным излечить эту болезнь или же хотя бы спалить всё, лишь бы не дать возможности распространиться за пределы карантина.
- Это мои чертоги, и я не звал сюда тебя! – раздался надменный бас с истеричным смехом: - Ты дерзнул прийти в мой дом без приглашения?! Так готовься познать истинные муки!!!
Шагая тяжёлой поступью и расплываясь в уродливой надменной улыбке на покрытом гноящимися язвами лице, россыпью идущими вниз по шее и далее плечам и груди, на меня надвигался вооружённый двумя огромными мечами трёхметровый гигант, как будто бы, не замечая расходящиеся в стороны свисающие на цепах тела. Широкие ноги закованы в латные доспехи, с пояса свисают десятки черепов, принадлежавших не только людям. Торс перетянут широкими ремнями, как будто бы сдерживающими грудную клетку, готовую раздуться изнутри. Но больше всего притягивало алое свечение в форме нимба за длинными козьими рогами.
- Знающий Богов, - уродливая улыбка оскалилась акульими зубами: - Не думал я, что ты настолько глуп, чтобы сунуться в Чертоги Мрака. Что ж, у тебя будет время осознать это сполна, я тебе гарантирую!
- Ты кто такой?! – выпаливаю каким-то иным для меня голосом.
- Ишаир Истязатель! – гигант остановился, разведя свои полутораметровые обрубки мечей, которые я теперь мог рассмотреть во всей красе: - И я пришёл за тобой и твоими приспешниками, дабы вы заняли свои места на этих крючьях, благодаря вам, освободившихся для этого!!!
- Сначала одолей! – выкрикиваю единым рёвом, ощущая, как тело само решает, что делать, повинуясь пылающему внутри меня урагану силы.
- Само собой! – Ишаир воткнул правый меч в каменный пол и уставил на меня свой перст: - Принесите мне его!!!
Из полумрака меж шатающихся тел вышел десяток Изгнанников, каждый под два метра ростом, что не свойственно бородачам и тем, кого я встречал прежде. И каждый был столь же широк помимо того, что их лица украсили шевелящиеся щупальца, тела и руки покрывало нечто шевелящееся, как будто бы огромный паразит захватил тело и сейчас на меня глядел десятками мерцающих буркал. Даже оружие этих выродков слилось с конечностями, став единым целым, выделяясь лишь серпообразными лезвиями сточенных секир.
- Не смейте убить его! – продолжал Ишаир: - Он мой и только мой!!! Приволоките мне его, и я тогда подарю вам тех, кто идёт следом!!!
Выродки вдруг ожили, неестественно резво бросившись в мою сторону, щупальца разлетелись в стороны, лезвия, рассекая, отрубали конечности оказавшимся пред ними подвешенным телам, и не единого звука.
- Умрите, - произношу ледяным голосом, не шевельнувшись, и десяток бегущих на меня загонщиков разом рухнул, падая в миг лишившимися имитации жизни грудами тошнотворного мяса, принявшегося тут же истлевать, а я ощутил, как десяток благостных потоков разом влились в моё тело, восстанавливая затраченное и сверх того.
- Что?!! – взревел Ишаир: - ТЫ!!! НЕ-Е-ЕТ!!! Я НЕ БУДУ ТЕБЯ РЕЗАТЬ, КАК ДРУГИХ!!! НЕ-Е-ЕТ!!! ТЫ УДОСТОИШЬСЯ ИНЫХ СПОСОБОВ ВОЗНЕСЕНИЯ В ЧЕРТОГИ БОЛИ!!! ТАК ПОЗНАЙ ЖЕ, МЕЛКАЯ ГНИДА!!! ПРОТИВ КОГО ТЫ ВЫСТУПИЛ!!!
- Умри, - вновь произношу, обращая взор на Истязателя, но тот лишь чуть запнулся, наращивая шаг и тут же ухмыльнулся.
- Со мной не выйдет! Тварь!!!
Тяжёлый обрубок меча пронёсся по дуге, половиня всё, что попало под широкое лезвие, но не достало меня, в последний момент с рывком ушедшего в сторону. Второй обрубок низринулся сверху, разрубив один из столов надвое и оставив в полу глубокую выбоину. Но Ишаир не думал останавливаться, со скрипом обтягивающих его ремней размахивая своими мечами, не ведающими преград кроме каменной тверди, но погружаясь в ту настолько, что это заставляло Истязателя на мгновение замедляться. И этого мне хватило.
С благодарностью приняв вливаемые в них силы, близнецы будто бы ожили, следуя примеру моих рук и меняя своё обличие на более зловещее, обретая более изогнутые тела, а внутри меня всполохнуло пламя былого воспоминания, представая образом былой жизни, лишённой многого и свободной от нынешнего. Но времени ностальгировать не было, когда тело само закручивалось в вихре сражения, набирая обороты вращения, дабы обрушить в нужный момент всю сконцентрированную мощь. Мечи гудели, переполнившись доверху, и жаждали лишь плоти и крови. И, уходя из-под очередного кругового удара Истязателя, проскальзывая под его рукой в смертельной близости, я ударил.
Плотные ремни заскрипели, борясь с проскальзывающим остриём лезвий, замерцали наложенные защитные заклинания, стремясь погасить испускаемую мечами силу, но всё же недостаточно. Сначала лопнула кожа ремней, расходясь двумя бороздами, но почти сразу раскрылась и кожа тела, а за ней сама плоть, оголяя ребра и выпуская чёрную гнилостную слизь.
Ишаир взревел, от чего содрогнулись даже стены, и вместе с цепями попадали тела, чудом до этого провисевшие. Резкий разворот в попытке попасть по юркому чужаку вновь не удался, и на спине появилась вторая пара рубцов, оставленных взметнувшемся вихрем к потолку противником и переполосовавших хребет наискось. Истязатель раздался новым рёвом, от ярости схватив несколько валявшихся под ногами цепей и метнув в сторону приземлившегося на задние лапы пылающего чернотой врага, утратившего прежний облик.
Цепи, раскручиваясь, разрубали стойки, опутывали каменные столбы, тут же покрывавшиеся трещинами, врезались и превращали в щепу столы, но вновь цель не была достигнута. И сразу же со стен и потолка посыпалась каменная крошка, содрогаемых от бега гиганта, ставшего похожим на загнанного на арене быка, чьи глаза налились кровью, а полученные раны не давали забыть обидчика и заставляли без оглядки бросаться в слепую атаку.
Волна чёрного пламени устремилась навстречу, и не было в нём той прежней черноты, как и света или призрачности. Это было иное, утратившее прежнюю слабость, но всё же оставшееся пламенем, всепожирающим и ненасытным до конца. Ишаир без оглядки вбежал в черноту, и тут же раздался неистовый рёв зверя.
- Меня не убить! Я есть сама Смерть! – орал Истязатель, пав на колени внутри кострища: - Меня не сжечь, ведь я и есть Огонь! Тьма меня не уничтожит, ведь я и есть Тьма!!!
Гигант поднялся на ноги и шагнул из бушующего пожарища, представ в ином облике. Доспехи исчезли, как и мечи, и не было прежней улыбки, лишь лишившееся глаз подобие рогатой головы, из которой во все стороны стегали десятки полуметровых щупалец. Вместо прежнего рта распахнутая пасть с рядами акульих зубов, руки располосовало на три метровых щупальца, каждое из которых оканчивалось гроздью костяных крючков. И грудь с брюхом Истязателя как будто бы взорвались изнутри, распахнувшись рёбрами и освободив пылающую утробу.
- Познай же истинное!!! – вырвалось из пылающей утробы Ишаира: - И это ждёт каждого!!!
«Голод, необузданный, первобытный, неумолимый. Он пожирает изнутри, он заставляет делать то, на что не осмелился бы никогда, будучи сытым. Голод принуждает переступать не только через себя, но и законы окружающего бытия. Голод правит нашими помыслами и дарует нам силы, дабы утолить его, победив внутри себя страх и слабость».
Мир померк, тьма заполонила всё до единого, даже магический свет, слабо освещавший коридоры и залы, истаял, не в силах противостоять черноте. И среди этой черноты я видел пульсации силы, биения сущностей, резервуары сосредоточения и накопители. Цвета играли, переливались, пучки переплетались и смешивались, становясь другим, потоки сходились в едином, закручиваясь радугой неспособного вырваться торнадо. И всё это я жажду заполучить, добраться до него, ибо всё это должно принадлежать мне по праву!
Шаг навстречу ярко-алому сгустку, приближающемуся ко мне и окружённому десятком полуистлевших сфер, подпитывающих тонкими струйками. Взгляд на одну из сфер, сосредоточение на центре сосредоточения, и сфера содрогнулась, замерцала, когда тончайшая иголка тьмы угодила в неё, зародившись меж моих пальцев и устремившись к цели. Следующая сфера лопнула почти в то же мгновение, и алый сгусток, как будто бы, замерцал, припадая.
Шаг, и третья сфера не взорвалась, но перестала отдавать свою энергию прежнему хозяину, как и две других. А рассеянные капли вокруг устремились ко мне, вливаясь малой толикой, но с миру по нитке…
- Что это за херня?! – вырвалось из уст опешившего Воислава, ошеломлённо наблюдавшего за происходящим во главе подтянувшегося на звуки сражения и светопредставление.
- Еп!!! – вырвалось у кого-то.
До этого свирепые волки, разрывавшие на куски наступавшую нежить, разом прижались к полу, жалобно заскулив. Магические купола мерцали, стремительно теряя вложенную в них силу, руническое пламя прижималось к металлу, боясь быть поглощённым подступающей темнотой.
- Аки я езмь, таки ты езмь, - принялся бормотать находившийся в забытии Емельян, которого волокли на носилках из двух щитов и копий: - Аки я свет, таки ты свет. Тьма внутри езмь, аки свет вокруг. Но тьма не вокруг, и ты помни сие, не дай ей пути и власти над собой…
- Что делать будем? Воислав? – спросил один из офицеров.
- Ждать.
- А если?
- Ждать, - более тяжёлым тоном повторил Василий.
Чернота, обволакивающая как ночь чёрного зверя, больше походящего на среднее между демоном и оборотнем голливудских фильмов, и это существо сейчас безмолвно стояло над лежавшим пред ним телом гигантской твари, чей вид принудил исторгнуть ранее съеденное даже видавших виды. Щупальца стегали изо всех сил по Чёрному, цепляясь и вырывая куски плоти, но тот не обращал внимание, медленно и с предвкушением беря один из закреплённых на уродливом теле черепов. Кость вспыхивала ярким светом, тут же поглощаемым темнотой, и превращалась в прах, а Чёрный принимался за следующий череп, проделывая то же самое. Тварь с каждым разом билась всё слабее и слабее, наконец, когда её враг закончил с черепами, его взор обратился к распластанной пред ним жертвой.
Тварь хрипела, бившись в конвульсиях, её щупальца обтянули склонившегося врага, и со стороны казалось, будто бы она победила. Но вдруг щупальца обуяла судорога, и те распадались кусками истлевающей плоти, освобождая из заточения всё также согнувшегося Чёрного, и всем показалось, что он вбирает в себя исходящее из раскрытой грудины пламя.
- Что это такое? – вырвалось у бойца, и всех разом одолела оторопь, когда победитель вдруг взглянул в их сторону, отпрянув от истлевающих останков.
Мгновение, и двухметровое демоническое существо оказалось перед строем, и воздушная волна запоздало нахлынула тошнотворным смрадом зала. Тягостное дыхание вырывалось из скалящейся волкоподобной пасти, глаза, горящие белым пламенем, смотрели прямо на людей, и никто не смел пошевелиться, лишь волки ещё сильнее скулили, чуть ли не завывая сквозь сомкнутые пасти.
- Помни себя, - простонал валяющийся в беспамятстве Емельян.
Чернота, было, собралась окружить столпившееся войско, невольно державшееся за оружие, но не смевшее атаковать, но Чёрный как будто бы услышал еле различимые слова и, навострив уши, обернулся в сторону противоположного коридора, после чего вновь взглянул на Воислава.
- За мной, - проревел Чёрный и в мгновение исчез, тёмной тенью устремившись вглубь подземелья, откуда тут же донеслись звуки резни.
- Это что?
- Это был Огнеслав? – Петро тихо спросил Воислава.
- Видимо да.
- Ты что-то понимаешь? Если он стал этим…
- Рубикон.
- Уверен?
- Да.
- Есть Рубикон.
- Идём! – уже громко скомандовал Воислав и бросился к следующему залу.
Очередной зал центрального коридора озарился вихревым пламенем, воздух ещё сильнее наполнился гарью сжигаемых сотен тел, растянутых на испачканных кровью пыточных столах или подвешенных на свисающих крючьях. Яркие змеи молний устремились к сводам, прыгая с одной цепи на другую в погоне за юркими насекомоподобными существами, только и ждавшими, когда те смогут спрыгнуть и вцепиться в кого-нибудь из нас. Ещё несколько таких же помещений, и мы доберёмся до окончания подземелья, а там либо завершится наш путь, либо он же прервётся.
- Вы все останетесь здесь!!! – вдруг оглушительным эхом разнеслось по подземелью, отражаясь от стен и набегая десятками гогочущих искажённых криков, повторяющих: - Все!!! Все!!! Все!!!
Бушующее магическое пожарище внезапно спало, угасая и оставляя каким-то образом не сгоревшие останки, скрипящие цепи принялись со звоном падать одна за другой, роняя тела на покрывшийся копотью пол.
- Этот мир вам не принадлежит!!! – оглушая своим скрежетанием, вещал голос: - И вы лишь пища для нас!!! Мы выпьем вашу силу, снимая с вас кожу на жертвенниках!!! Мы съедим ваши сердца!!! Мы распотрошим ваши нутра!!! Мы отделим вашу плоть от костей и создадим из них истинных слуг!!! Мы отправим вас в ваши города к вашим родным, дабы вы узрели их муки от ваших же рук!!!
Очищающий воздушный пузырь раздулся, прогоняя прочь пепел и дым, укрепляющие заклинания и заговоры замерцали над войском. Щиты вставали плотной стеной, перекрывая широкий коридор, бородачи встали в тылу, готовясь встретить любой удар в спину, стрелки и маги собирались бить по команде, а тени уже истаяли, занимая свои места для внезапной атаки пока ещё неведомого врага.
- Вась, - обращаюсь к напрягшемуся свояку: - Кажется, что-то пошло не так.
- Да всё давно идёт не так! – выпалил Воислав, манерно сплёвывая изрядный сгусток наполнившейся чернотой слюны: - Всем готовность ноль!!! Внимание по центру, отряды поддержки следить за коридорами и тылом!!!
- Дети Мрака! Призываю вас в вечной ночи подземного царства! – будто бы пробудившись, ещё более оглушающе прокричал голос: - Встаньте и убейте всех, кто живым окажется пред вами!
Обугленные тела зашевелились, поднимаясь на ноги, десятки цепных скрежетов ударили по нервам, тут же по залу пронеслись цепные молнии и огненные шары, пытаясь поразить всех, до кого дотянутся. Но пламя, цепляясь за обуглившуюся мёртвую плоть, лишь бессильно потухало, а молнии не наносили видимого ущерба. В миг выросшие из каменного пола колья пронзали тела насквозь, смертный ветер на несколько мгновений сковал запёкшуюся плоть коркой льда.
Поражённые тела с лёгкостью освобождались от кольев и обледенения, обнявшись собственным пламенем, вырвавшимся из нутра, и пылающие мертвецы двинулись на нас.
- Бей! – раздалась команда, и зачарованные стрелы просвистели над головами пригнувшихся щитоносцев, втыкаясь в надвигающуюся нежить.
Мгновение задержки, и поражённые мертвецы взорвались, разлетаясь ошмётками и кусками разорвавшихся звеньев цепей. Тут же новый свист, и десяток стрел воткнулся в найденные цели, чтобы через мгновение зачарованные Емельяном стрелы породили внутри мёртвой плоти частицу солнца, взрывая ту на куски.
- Плотнее щиты! Копья ставь! – донеслось с переднего края.
- Славьте Ярилу, - прохрипел Емельян, выплёвывая сгусток крови после очередного накладывания заговора на копьё, тут же заблестевшее гранями острия: - Славьте, покуда можете. Это крайние. Отдохну, и ещё смогу, покуда сдюжу.
- Слева! – проревел оборачивающийся в медведя Борислав: - Братия, бей нечисть поганую!!!
- С тыла! – и тут же раздался гулкий звон ударяющихся о щиты молотов и секир, гномьи доспехи вспыхнули вязью рун.
- Справа! – раздался чей-то крик, тут же утопающий в разгулявшемся хаосе звуков бойни.
Бросаюсь к правому тоннелю, обращаясь в зверя и за два резких прыжка оказываясь возле узкого коридора, внутри которого, звеня цепями, брели пылающие мертвецы.
Шаг внутрь ответвления, наполнявшие главный коридор звуки стихают. Не смотря на клубящуюся гарь, дышится с каждым шагом всё легче и легче, грудь раскрывается всё шире, а предвкушающая улыбка сменилась звериным оскалом. Налившиеся мощью руки выпустили когти и роговые отростки, родное пламя ласково обняло изменившееся тело. Ещё пара шагов навстречу надвигающейся толпе горящей нежити, и узкий коридор окончательно утонул в скрежете волочащихся следом цепей.
Уже привычно взор заволокло серостью безжизненного камня, толпившееся передо мной обрели смазанные очертания спутанных жгутов различных оттенков. Остальной мир как будто бы исчез, оставив лишь частицу себя, внутри которой был лишь я и…
Они звали, слабый зов, едва нашёптывающий простые, но от чего-то такие важные слова. Беззвучные голоса, но наполненные громом тысяч гроз, как будто бы случившихся на недосягаемом горизонте.
Голоса шептали, и всё становилось понятным и таким простым. Они не требовали, но просили, как просит дитю сладость у родителя, и нужно было лишь сделать ничтожное, чтобы обрести Абсолют всего. И ничего за это они не требовали, лишь поделиться толикой силы, высвободить и выпустить в мир, и тогда я смогу обрести всё, что только пожелаю. И даже больше.
Нужно лишь только принять их зов и поделиться той толикой жизненной силы, что идёт через меня, а после прийти и освободить их.
Серость мира ворвалась, сметая заполонившие сознание образы наваждения и принуждая осознать себя на середине коридора. Мои руки, вцепившись когтями в полуистлевшую плоть, разрывали одного из мертвецов, и из истерзанного тела перетекала сила, утончая внутренние жгуты, заставляющие безжизненную плоть двигаться. Искажённая, смешанная из иных источников и использованная лишь для создания себе подобных существ, но всё же сила сейчас покидала вместилище, более не сдерживаемая опутывавшими ранее жгутами неизвестных, но мощных заклинаний, и она вливалась в меня.
Я правлю десятилетия, моя страна разрастается во все стороны, мои статуи возводят во всех городах, коих уже десятки. Нет, сотни, и весь континент под моей справедливой, но сильной и суровой дланью, а сотни тысяч граждан каждую субботу восхваляют меня, проходя маршами по улицам, кружась в едином хороводе на городских площадях. И через мгновение весь мир у моих ног, и в нём наступают столетия спокойствия и порядка, моего порядка.
Голоса стихли в моём сознании, и торнадо образов иссякло. Я вновь вернулся в реальность, осознав себя в конце коридора и держа в руках останки чьего-то разорванного надвое тела, отдающего последние капли силы и рассыпающегося прахом.
Позади лишь пепел, впереди тянущие ко мне свои обезображенные руки мертвецы, неловкими движениями мешающие друг другу. Те пытались вцепиться, опутать цепями, ранить крючьями, но они были слишком медлительны, а коридор не столь широк, чтобы можно было размахнуться достаточно сильно.
А мне было в самый раз, и даже мечи не понадобились, лишь нарастающая опьяняющая мощь, усиленная яростью зверя. И руки сами разрывают не только телесное, но и духовное, лишая шанса перерождения. Но нет сожаления, ведь эти изменённые сущности более не родятся безгрешными, и каждая из тех будет следовать лишь одному пути. Плоть не высвобождала из оков пленения саму суть, но скрепы рвались вместе с ней, и выплёскиваемые остатки силы тут же вливались в меня, уже схватившего следующую жертву, избранную для исполнения приговора, объявленного мною же, ведь я и судья, и палач.
Если только захочу, то обрету ещё большую силу, нежели нынче, стоит лишь принять дар. И не важно, что погибнут сотни и даже тысячи, все принесённые жертвы не будут из верных мне людей и союзников. Ведь я создам идеальное государство, не знающее бед, и никто не посмеет угрожать моему народу, даже боги будут опасаться вставать против меня. А я же, если только возжелаю, сам смогу стать богом, и для этого не придётся уничтожать легионы врагов и вбирать в себя силу павших от рук моих.
Хотя, если понадобится, то эту жертву я смогу принести ради высшей цели. И, обретя божественность, я обязательно искуплю все свои грехи. Но для этого нужно вернуться, вскрыть гору и высвободить пленников из нутра кристаллов, ибо им самостоятельно не выбраться, ведь для этого нужно расти ещё десяток тысячелетий, потому как внутри кристаллов заточены малые детёныши, утратившие своего родителя.
Когти с лёгкостью рассекли защищённую ороговевшими наростами плоть, из которой тут же брызнула гнилостная слизь. Кривая рука горбатого огра, сменившего прежнее уродливое обличие после работы местной хирургии и пламени на более отвратительное, рухнула вместе с цепным крюком на оказавшихся рядом мертвецов, подминая и ломая тем кости. А мой хвост в карусели броска рассекал наискось тела тех, кто подступил с тыла. Ни на мгновение я не задумывался ни о чём кроме того, как лучше завершить очередной виток кругового удара, чтобы уйти от готовых обрушить свои крючья выродков, окруживших меня на выходе из тоннеля.
- У меня хвост?!! – я мгновение замешкался, и рассекающий удар сорвался, левая лапа оступилась, увлекая меня в вираж падения наземь.
Мир перевернулся с ног на голову, вдруг ставшая непосильной тяжесть изменённого тела буквально впечатала меня в десяток тел, ломая той кости и превращая в кучу изувеченного корма для устремившегося к новой пище пламени, жадно пожирающего даже само пламя, что вырывалось из ран и прогалин мёртвой плоти.
Зрение затуманено, серый взор сменяется обычным и вновь возвращается, как будто бы у меня вышел из строя специальный визор, выданный в начале боевой операции. Но это не помешало разглядеть собственное руки, вернее сказать, лапы, но не прежние, а более устрашающие, я бы сказал, демонические, и обязательно просидел бы какое-то время, чтобы получше разглядеть себя и тем более длинный хвост, кажется, стегавший сейчас из стороны в сторону подступающих мертвецов.
Время вновь принялось замедляться, и было ускорившиеся выродки, вновь становились похожи на медлительных неповоротливых уродцев из дешёвого фильма с замедленной съёмкой. А я вдруг ощутил нестерпимый голод, как будто бы не ел несколько дней, и, не обращая внимание на собственные раны, полученные после падения от нескольких угодивших в меня крючьев, встал на ноги, оглядываясь по сторонам.
Почти центр зала, лишившегося большинства предметов мебели и утвари, оставшиеся твари продолжали наседать на скруглённую стену щитов, из-за которой всё также били маги и стрелки. Мне стало известно, где сейчас был каждый из моих людей и гномов, я как будто бы видел каждого, и даже окружившие их твари как будто бы встали предо мной. И я всё также слышал зов, но не слушал, потому как в голове, перемешиваясь в иное, зарождались десятки новых мыслей, какие ранее не приходили ко мне.
«Странно, почему раньше я не обращал внимания, когда раз за разом убивал существ, ведь я также ощущал подобное блаженство, и меня переполняла эйфория, когда силы увеличивались после получения очередного уровня.
Видимо, мир именно так материализовал прежнюю механику получения опыта, а я смог её увидеть, хотя, это не важно, ведь главное, что следующий, кого я разорву собственными руками, вновь дарует частицу столь желанной силы, а за ним следующий, и так далее, пока все не иссякнут».
- Слишком медленно, - произношу, рассекая плоть одного из горбатых великанов и зачерпывая из раскрытой грудины сгусток силы, тут же поглощая ту.
Прыжок в центр зала на десяток шагов от последнего места, где всё ещё буйствовало пожарище пожирающего разноцветного пламени. Нежить тут же среагировала на смену позиции, оборачиваясь и устремляясь к новому сосредоточению внимания. По столбам и сводам застучали своими когтистыми отростками то ли жуки, то ли паукообразные, цепни зазвенели, волоча за собой крючья, по команде владельцев срывающиеся в полёт, стремясь ухватиться и подсечь, будто рыбацкая блесна.
Я же, жадно вдохнув пропитавшийся смрадной гарью воздух, развёл чуть в стороны свои лапы и как будто бы схватил верёвки в единые пучки, со всей силой сжимая пальцы. Жилы вспучились, вспыхивая изнутри и стремясь вырваться из плена плоти, клыки и зубы заскрипели от натуги, но я оскалился от нахлынувшей волны блага.
Два десятка ближайших врагов замерли в неестественных позах, выворачивая собственные конечности, их плоть начала распадаться, отваливаясь целыми кусками, тут же истлевавшими ещё в падении, и кружащий вокруг меня огненный вихрь будто негодовал, не имея возможности участвовать в процессе. А я ощутил, как тонкие струйки потянулись ко мне, вливаясь благостным обновляющим течением.
Но это ещё был не конец, ведь я пока не насытился, а посланная нежить не была истреблена. И её хозяева сейчас за нами наблюдали, находясь в глубине пролома, что чернел в стене последнего зала, и который я теперь явственно ощущал, ведь через него будто бы дуло ветром, напитавшемся той же силой, но более густой и живой. И мне уже было всё равно, что там ждёт, ведь обуявший голод так и не стихал, поэтому, не обращая внимания на остатки тварей, с которыми вскоре справятся Воислав с бойцами, я рванул по центральному коридору, намереваясь встретить новую партию, пока ещё висящую не десятках крючьев у самого потолка.
Рывок меж замешкавшихся, и те следом попадали, распадаясь и истлевая, прыжок в коридор, и ожидание следующего хода от пока ещё неведомого врага.
Тела оставались на крючьях, прежний голос не провозглашал свою волю, но я не перестал быть напряжённым, ощущая, как нечто приближалось по коридору к противоположному входу в зал. Висящие на цепях сосуды пусты, в них нет той малой толики силы, что так хочется поглощать раз за разом, пока наконец голод не стихнет. А всё же я ощущаю, как вокруг сгущаются незримые ауры, мир стремится отделиться кусочек самого себя, дабы уберечься от угрожающей ему проказы, готовой вырваться наружу и распространиться, заражая всё и вся. И я осознал себя санитаром, призванным излечить эту болезнь или же хотя бы спалить всё, лишь бы не дать возможности распространиться за пределы карантина.
- Это мои чертоги, и я не звал сюда тебя! – раздался надменный бас с истеричным смехом: - Ты дерзнул прийти в мой дом без приглашения?! Так готовься познать истинные муки!!!
Шагая тяжёлой поступью и расплываясь в уродливой надменной улыбке на покрытом гноящимися язвами лице, россыпью идущими вниз по шее и далее плечам и груди, на меня надвигался вооружённый двумя огромными мечами трёхметровый гигант, как будто бы, не замечая расходящиеся в стороны свисающие на цепах тела. Широкие ноги закованы в латные доспехи, с пояса свисают десятки черепов, принадлежавших не только людям. Торс перетянут широкими ремнями, как будто бы сдерживающими грудную клетку, готовую раздуться изнутри. Но больше всего притягивало алое свечение в форме нимба за длинными козьими рогами.
- Знающий Богов, - уродливая улыбка оскалилась акульими зубами: - Не думал я, что ты настолько глуп, чтобы сунуться в Чертоги Мрака. Что ж, у тебя будет время осознать это сполна, я тебе гарантирую!
- Ты кто такой?! – выпаливаю каким-то иным для меня голосом.
- Ишаир Истязатель! – гигант остановился, разведя свои полутораметровые обрубки мечей, которые я теперь мог рассмотреть во всей красе: - И я пришёл за тобой и твоими приспешниками, дабы вы заняли свои места на этих крючьях, благодаря вам, освободившихся для этого!!!
- Сначала одолей! – выкрикиваю единым рёвом, ощущая, как тело само решает, что делать, повинуясь пылающему внутри меня урагану силы.
- Само собой! – Ишаир воткнул правый меч в каменный пол и уставил на меня свой перст: - Принесите мне его!!!
Из полумрака меж шатающихся тел вышел десяток Изгнанников, каждый под два метра ростом, что не свойственно бородачам и тем, кого я встречал прежде. И каждый был столь же широк помимо того, что их лица украсили шевелящиеся щупальца, тела и руки покрывало нечто шевелящееся, как будто бы огромный паразит захватил тело и сейчас на меня глядел десятками мерцающих буркал. Даже оружие этих выродков слилось с конечностями, став единым целым, выделяясь лишь серпообразными лезвиями сточенных секир.
- Не смейте убить его! – продолжал Ишаир: - Он мой и только мой!!! Приволоките мне его, и я тогда подарю вам тех, кто идёт следом!!!
Выродки вдруг ожили, неестественно резво бросившись в мою сторону, щупальца разлетелись в стороны, лезвия, рассекая, отрубали конечности оказавшимся пред ними подвешенным телам, и не единого звука.
- Умрите, - произношу ледяным голосом, не шевельнувшись, и десяток бегущих на меня загонщиков разом рухнул, падая в миг лишившимися имитации жизни грудами тошнотворного мяса, принявшегося тут же истлевать, а я ощутил, как десяток благостных потоков разом влились в моё тело, восстанавливая затраченное и сверх того.
- Что?!! – взревел Ишаир: - ТЫ!!! НЕ-Е-ЕТ!!! Я НЕ БУДУ ТЕБЯ РЕЗАТЬ, КАК ДРУГИХ!!! НЕ-Е-ЕТ!!! ТЫ УДОСТОИШЬСЯ ИНЫХ СПОСОБОВ ВОЗНЕСЕНИЯ В ЧЕРТОГИ БОЛИ!!! ТАК ПОЗНАЙ ЖЕ, МЕЛКАЯ ГНИДА!!! ПРОТИВ КОГО ТЫ ВЫСТУПИЛ!!!
- Умри, - вновь произношу, обращая взор на Истязателя, но тот лишь чуть запнулся, наращивая шаг и тут же ухмыльнулся.
- Со мной не выйдет! Тварь!!!
Тяжёлый обрубок меча пронёсся по дуге, половиня всё, что попало под широкое лезвие, но не достало меня, в последний момент с рывком ушедшего в сторону. Второй обрубок низринулся сверху, разрубив один из столов надвое и оставив в полу глубокую выбоину. Но Ишаир не думал останавливаться, со скрипом обтягивающих его ремней размахивая своими мечами, не ведающими преград кроме каменной тверди, но погружаясь в ту настолько, что это заставляло Истязателя на мгновение замедляться. И этого мне хватило.
С благодарностью приняв вливаемые в них силы, близнецы будто бы ожили, следуя примеру моих рук и меняя своё обличие на более зловещее, обретая более изогнутые тела, а внутри меня всполохнуло пламя былого воспоминания, представая образом былой жизни, лишённой многого и свободной от нынешнего. Но времени ностальгировать не было, когда тело само закручивалось в вихре сражения, набирая обороты вращения, дабы обрушить в нужный момент всю сконцентрированную мощь. Мечи гудели, переполнившись доверху, и жаждали лишь плоти и крови. И, уходя из-под очередного кругового удара Истязателя, проскальзывая под его рукой в смертельной близости, я ударил.
Плотные ремни заскрипели, борясь с проскальзывающим остриём лезвий, замерцали наложенные защитные заклинания, стремясь погасить испускаемую мечами силу, но всё же недостаточно. Сначала лопнула кожа ремней, расходясь двумя бороздами, но почти сразу раскрылась и кожа тела, а за ней сама плоть, оголяя ребра и выпуская чёрную гнилостную слизь.
Ишаир взревел, от чего содрогнулись даже стены, и вместе с цепями попадали тела, чудом до этого провисевшие. Резкий разворот в попытке попасть по юркому чужаку вновь не удался, и на спине появилась вторая пара рубцов, оставленных взметнувшемся вихрем к потолку противником и переполосовавших хребет наискось. Истязатель раздался новым рёвом, от ярости схватив несколько валявшихся под ногами цепей и метнув в сторону приземлившегося на задние лапы пылающего чернотой врага, утратившего прежний облик.
Цепи, раскручиваясь, разрубали стойки, опутывали каменные столбы, тут же покрывавшиеся трещинами, врезались и превращали в щепу столы, но вновь цель не была достигнута. И сразу же со стен и потолка посыпалась каменная крошка, содрогаемых от бега гиганта, ставшего похожим на загнанного на арене быка, чьи глаза налились кровью, а полученные раны не давали забыть обидчика и заставляли без оглядки бросаться в слепую атаку.
Волна чёрного пламени устремилась навстречу, и не было в нём той прежней черноты, как и света или призрачности. Это было иное, утратившее прежнюю слабость, но всё же оставшееся пламенем, всепожирающим и ненасытным до конца. Ишаир без оглядки вбежал в черноту, и тут же раздался неистовый рёв зверя.
- Меня не убить! Я есть сама Смерть! – орал Истязатель, пав на колени внутри кострища: - Меня не сжечь, ведь я и есть Огонь! Тьма меня не уничтожит, ведь я и есть Тьма!!!
Гигант поднялся на ноги и шагнул из бушующего пожарища, представ в ином облике. Доспехи исчезли, как и мечи, и не было прежней улыбки, лишь лишившееся глаз подобие рогатой головы, из которой во все стороны стегали десятки полуметровых щупалец. Вместо прежнего рта распахнутая пасть с рядами акульих зубов, руки располосовало на три метровых щупальца, каждое из которых оканчивалось гроздью костяных крючков. И грудь с брюхом Истязателя как будто бы взорвались изнутри, распахнувшись рёбрами и освободив пылающую утробу.
- Познай же истинное!!! – вырвалось из пылающей утробы Ишаира: - И это ждёт каждого!!!
«Голод, необузданный, первобытный, неумолимый. Он пожирает изнутри, он заставляет делать то, на что не осмелился бы никогда, будучи сытым. Голод принуждает переступать не только через себя, но и законы окружающего бытия. Голод правит нашими помыслами и дарует нам силы, дабы утолить его, победив внутри себя страх и слабость».
Мир померк, тьма заполонила всё до единого, даже магический свет, слабо освещавший коридоры и залы, истаял, не в силах противостоять черноте. И среди этой черноты я видел пульсации силы, биения сущностей, резервуары сосредоточения и накопители. Цвета играли, переливались, пучки переплетались и смешивались, становясь другим, потоки сходились в едином, закручиваясь радугой неспособного вырваться торнадо. И всё это я жажду заполучить, добраться до него, ибо всё это должно принадлежать мне по праву!
Шаг навстречу ярко-алому сгустку, приближающемуся ко мне и окружённому десятком полуистлевших сфер, подпитывающих тонкими струйками. Взгляд на одну из сфер, сосредоточение на центре сосредоточения, и сфера содрогнулась, замерцала, когда тончайшая иголка тьмы угодила в неё, зародившись меж моих пальцев и устремившись к цели. Следующая сфера лопнула почти в то же мгновение, и алый сгусток, как будто бы, замерцал, припадая.
Шаг, и третья сфера не взорвалась, но перестала отдавать свою энергию прежнему хозяину, как и две других. А рассеянные капли вокруг устремились ко мне, вливаясь малой толикой, но с миру по нитке…
- Что это за херня?! – вырвалось из уст опешившего Воислава, ошеломлённо наблюдавшего за происходящим во главе подтянувшегося на звуки сражения и светопредставление.
- Еп!!! – вырвалось у кого-то.
До этого свирепые волки, разрывавшие на куски наступавшую нежить, разом прижались к полу, жалобно заскулив. Магические купола мерцали, стремительно теряя вложенную в них силу, руническое пламя прижималось к металлу, боясь быть поглощённым подступающей темнотой.
- Аки я езмь, таки ты езмь, - принялся бормотать находившийся в забытии Емельян, которого волокли на носилках из двух щитов и копий: - Аки я свет, таки ты свет. Тьма внутри езмь, аки свет вокруг. Но тьма не вокруг, и ты помни сие, не дай ей пути и власти над собой…
- Что делать будем? Воислав? – спросил один из офицеров.
- Ждать.
- А если?
- Ждать, - более тяжёлым тоном повторил Василий.
Чернота, обволакивающая как ночь чёрного зверя, больше походящего на среднее между демоном и оборотнем голливудских фильмов, и это существо сейчас безмолвно стояло над лежавшим пред ним телом гигантской твари, чей вид принудил исторгнуть ранее съеденное даже видавших виды. Щупальца стегали изо всех сил по Чёрному, цепляясь и вырывая куски плоти, но тот не обращал внимание, медленно и с предвкушением беря один из закреплённых на уродливом теле черепов. Кость вспыхивала ярким светом, тут же поглощаемым темнотой, и превращалась в прах, а Чёрный принимался за следующий череп, проделывая то же самое. Тварь с каждым разом билась всё слабее и слабее, наконец, когда её враг закончил с черепами, его взор обратился к распластанной пред ним жертвой.
Тварь хрипела, бившись в конвульсиях, её щупальца обтянули склонившегося врага, и со стороны казалось, будто бы она победила. Но вдруг щупальца обуяла судорога, и те распадались кусками истлевающей плоти, освобождая из заточения всё также согнувшегося Чёрного, и всем показалось, что он вбирает в себя исходящее из раскрытой грудины пламя.
- Что это такое? – вырвалось у бойца, и всех разом одолела оторопь, когда победитель вдруг взглянул в их сторону, отпрянув от истлевающих останков.
Мгновение, и двухметровое демоническое существо оказалось перед строем, и воздушная волна запоздало нахлынула тошнотворным смрадом зала. Тягостное дыхание вырывалось из скалящейся волкоподобной пасти, глаза, горящие белым пламенем, смотрели прямо на людей, и никто не смел пошевелиться, лишь волки ещё сильнее скулили, чуть ли не завывая сквозь сомкнутые пасти.
- Помни себя, - простонал валяющийся в беспамятстве Емельян.
Чернота, было, собралась окружить столпившееся войско, невольно державшееся за оружие, но не смевшее атаковать, но Чёрный как будто бы услышал еле различимые слова и, навострив уши, обернулся в сторону противоположного коридора, после чего вновь взглянул на Воислава.
- За мной, - проревел Чёрный и в мгновение исчез, тёмной тенью устремившись вглубь подземелья, откуда тут же донеслись звуки резни.
- Это что?
- Это был Огнеслав? – Петро тихо спросил Воислава.
- Видимо да.
- Ты что-то понимаешь? Если он стал этим…
- Рубикон.
- Уверен?
- Да.
- Есть Рубикон.
- Идём! – уже громко скомандовал Воислав и бросился к следующему залу.
