Русберг
New member
Глава 20.
Жёлтые змеи раскалённой лавы выползали и свисали вниз из распахнутых пастей каменных драконов, чьи высеченные из монолита головы взирали со стен вместе со стоявшими меж них воинственными великанами, застывшими в позах победителей, одолевших заклятого врага. Лава, следуя по желобам горящим потоком, собиралась в ручьи и уходила вглубь породы, где заполоняла витиеватые разломы, образуя пылающую реку. Золотые узоры и руны испещряли гладкие рельефы, придавая барельефам и статуям неповторимую красоту, в которой металл и камень создавали нечто особенное, способное любого заставить остановиться и с интересом приняться разглядывать каждую мельчайшую деталь, дабы удивиться, как это кому-то удалось сделать очень тонко и передать настолько точно.
Доменные печи вдоль стен перекрёстных улиц зияют чернотой, внутри которой что-то шевелится, не стремясь показываться наружу. Стоящие рядом огромные вагонетки до отвала завалены останками разделанных туш, над которыми роятся стаи мух размерами с птиц, и среди останков что-то шевелится, хрустя и чавкая. Необъятные центральные столбы безучастно упираются в высокий каменный свод, нависающий над огромными незакрытыми крышами залами, уходящими в стороны от центральной улицы и главного зала, имеющего в сравнении с другими грандиозные размеры. Именно здесь в конце зала возвышался гигантский трон, по обоим сторонам которого застыли десятиметровые статуи каменных стражей, игнорирующих чужаков, возомнивших себя хозяевами.
Залы наполнялись стонами и криками вместе с непрекращающимися бормотаниями, сливающимися в психоделическое звучание, даже не напоминающее нескладную песню, созданную разрозненным завыванием толпы пьяных бардов-самоучек, но отчего-то будто бы гипнотизирующее и вводящее в некий транс. Столы, верстаки и наковальни побагровели от бесконечных пыток, проводимых мучителями, приспособившими те под алтари и жертвенники. Канавки и желобки забыли о стекающем по ним раскалённом металле, но сполна вкусили крови, непрестанно стекавшейся по тем в главный зал, несмотря на то, что наклон зачастую был в иную сторону. Тонкие и не очень струйки, собираясь воедино, устремлялись к центральному залу, где тут же спешили к середине, собираясь внутри идеально ровного алого круга.
Посреди зала на девяти массивных цепях свисал гигантский рубин, какому позавидовали многие, явно страдающие комплексом малых величин и жаждущие сотворить нечто столь же огромное, и чтобы это непременно оценили. Кристалл пульсировал, источая алый свет, и к нему, нарушая законы гравитации, из пруда крови, вверх подобно падающим каплям стремились сгустки, впитываясь в грани, тут же отзывающиеся вспышками алого сияния. За рубином непрестанное следили гигантские чёрно-алые арахниды, поочерёдно свисающие на своих паутинках, подёргивающие цепи и что-то высматривающие внутри кристалла своими бесконечно чёрными буркалами.
Стоявшие возле разномастных жертв из животных и разумных адепты не прекращали ритуальные истязания, черными обсидиановыми лезвиями срезая тончайшие пласты плоти со стонущих и орущих мучеников, остающихся в сознании, но не способных ни умереть, ни вырваться с последними силами, чтобы попытаться наброситься на своих мучителей в попытке завершить страдания.
Но больше всех доставалось шестерым истерзанным, что были подвешены головами вниз вокруг рубина, венчая шестиконечную пентаграмму. Они орали так, что вместе заглушали остальных, как будто бы только их не гипнотизировали бормотания, оставляя в полном сознании, но никто не обращал на это внимание. А находящиеся возле каждого мучители в чёрно-алых балахонах не переставали нарезать из них тончайшие полоски, тут же скармливая те роящимся вокруг крысоголовым псам с лысыми крысиными хвостами. И когда, наконец, кто-то из шестерых испускал дух, адепты искусно скрывали его грудину, вырывая пока ещё бьющееся сердце, поднося то к чаше и кладя внутрь, тут же вспыхивало чёрное, как мрак пламя, и вскоре исчезая в черноте дна. Через мгновение умерший воскрешался возле обелиска, сразу же подхватываемый парой адептов и отволакиваемый на почётное место, и всё начиналось заново.
Рубин пульсировал с каждой минутой всё сильнее, будто бы стремясь напомнить всем, что Час Жихар вот-вот наступит, и после этого ритуал нужно завершить, дабы Безликий вступил в мир в полном праве, чтобы началась Эпоха Луны Хариша!!!
Последние ручьи крови стекались к центру, более жертв не осталось, под нож пущены и те, кого Последователи ценили менее всего, но новой крови более не требовалось. Алтари и жертвенники спешно освобождались и оттаскивались в стороны, освобождая пространство для адептов, наращивающих резонирующее от стен завывание, отзывающееся вибрацией пульсирующего рубина. И лишь шестеро неумирающих оставались на своих местах, переживая очередную процедуру.
В зал со всех сторон входили балахоны, колоннами проходя вдоль стен и вставая по периметру, следом за ними на стены высыпали арахниды от гигантских до сравнительно мелкого размера с медведя. Пауки, усеяв собой стены и своды, принялись то ли дрожать, то ли танцевать, создавая подобие бурлящей чёрной пелены, подступившей со всех сторон.
Потянулись вереницы из низкорослых уродцев, несущих на своих спинах пульсирующие в такт главному рубину кристаллов, сияющих различными оттенками алого. Сотни горбатых и хромающих, вцепившихся к тяжёлые кристаллы всеми своими щупальцами, покорно шли на убой, вместе с ношей отдавая свои пусть и проклятые, но жизни. Один за другим кристаллы оказывались под рубином, сразу же раскалываясь, как будто бы кто-то ударял сверху невидимым молотом, расплющивая грузчика и превращая того в обескровленный тлен, подхватываемый набирающим силу вихрем. Песнопения смешались с гулом вихря, преобразуя звуки в протяжное завывание, отражаясь от стен и эхом разлетаясь по подземелью, начавшим содрогаться. И в какой-то момент, своды будто бы разверзлись, исчезая и открывая безоблачное ночное небо, на котором звёзды сияли не так, как обычно, и столб вихря устремился ввысь, исчезая из виду.
Из глубины внешнего подземелья вдруг донёсся протяжный вой, но никто не дёрнулся с места, напротив, усиливая резонанс песнопения. И даже облачённые в доспехи низкорослики, стоявшие строгими порядками в распахнутых воротах, не всполошились, чтобы встретить угрозу в полной готовности. Вдруг отряд разделился на две половины, расступающиеся в противоположные стороны, уходя с выхода из коридора в город, откуда доносился усиливающийся рёв.
***
«Меня зовут, и противиться этому зову нет желания, ибо я ощущаю, какая сила собрана воедино, и мне нужно её забрать, ведь нет никого более достойного для этого. Я – Ставленник Богов! Я – Мессия! Я – Освободитель! Я – Палач и Судья! Я – Вершитель Судеб! Я – Великий Князь!!! И нет более во мне слабости, что лишала раньше сил на борьбу, принуждая течь вместе с остальными по реке жизни, волоча жалкое существование. Нет более преград, ведь все я собственноручно сокрушил их. И, кажется, я повторяюсь, но как же приятно ласкать собственное эго, ощущая при этом, как в теле бурлит обузданная сила. И вот уже я на финишной прямой, я вижу сияние моего приза, и вскоре меня все будут называть Богом!!! Ведь аз есмь Он!!!».
***
Пылающая чернота ворвалась стелящимся пожарищем в агонирующий в едином резонансе пульсирующей силы подземный город. Расходящиеся от центра волны накатывали на качающиеся массы бормочущих и содрогающихся в трансе арахнидов. Чернота, было, бросилась в стороны, дабы вцепиться в застывших уродливых низкоросликов, не шевелящих даже вездесущими щупальцами, но влетевший чёрный двухметровый волко-демон издал утробный вой, вперив свой взор в сияющую рубиновую звезду. Пламя на мгновение застыло, и чёрные языки разом сплелись в жгуты, опутывающие демона в непроглядную сферу, устремившуюся к цели. Пылающие мечи закрутились пилами вокруг, рассекая плоть всех, кто оказался на пути сферы, с жадным гулом вытягивая сути из вспыхивающих тел.
Ещё мгновение, и чёрная сфера влетит в главный зал и доберётся до рубина, оставляя после себя пожирающую стену пламени тьмы. Ещё один бросок, и…
Бормотание вдруг переменилось, и подземный город наполнился сплетающимися воедино резкими словами древнего мира. Чёрная сфера застыла в десяти шагах от пульсирующего рубина, мечи остановились и исчезли. Чернота принялась хлестать плетьми, открывая демона, растянувшего руки и ноги, и стремясь разорвать невидимые путы. Но, соприкасаясь с незримым, чернота не разрывала скрепы, напротив оставляя частицы себя, от чего растянувшие цепями материализовывались, забирая в себя чернь. И тут же по цепям устремились арахниды, спускаясь к поднимаемой вверх жертве, жвала распахивались над руками демона, выпуская яд, капающий на плоть, тут же впитываясь. Самый большой принялся плести кокон, раз за разом надрезая тело демона и выпуская загустевшую от яда кровь.
Из общей массы адептов вышло два десятка, встающих кольцом вокруг демона, зависшего на нескольких метрах над полом напротив рубина. Стоявшие возле пылающей фиолетовым сиянием пентаграммы адепты занесли ритуальные обсидиановые ножи и одним коротким движением вскрыли шестерым неумирающим горло, кровь ударила фонтанами, окропляя своих палачей и камень, капли тут же устремились вверх, но не к рубину, сливаясь с падающими чёрными каплями и собираясь воедино между рубином и демоном.
Гигантский Арахнид завершил создание кокона и вцепился своими лапами, прижимая к своему брюху. Чернота тут же опутала его, распарывая массивный хитин и вбирая в себя, а снизу уже несколько десятков кружились в едином хороводе, устремившись по большому кругу, имитируя вращение неизвестно, как и когда исчезнувшего вихря. И, заглушая творящуюся какофонию, зазвучал один голос, изрекающий на не слышавшимся доселе в этом мире языке, но отчего-то слова были понятны всем, и они подавляли, они гипнотизировали. Хозяин голоса приближался, преодолевая эоны мироздания, впервые за целую вечность обретя от порождённых им детей путеводную нить.
Его звали, молясь и принеся жертвы, они подготовили сосуд, дабы он смог воплотиться в миру, а не войти лишь фантомом прежней силы. Они всё сделали правильно, и Хозяин вознаградит их, а остальные же познают Гнев Его, а тот за мириады веков не иссяк, напротив, обретя неиссякаемый абсолют своей мощи. И всё благодаря тому, что Он помнит малейшую обиду, и даже косой взгляд или неверный помысел обернётся страшнейшей карой, дабы все познали силу Истинного!!!
В центральный зал долетел тут же угасший гул внешнего мира, и будто бы никто не обратил на него внимания, но в коридоре снаружи началось шевеление. Таившиеся в гигантских вагонетках плотоядные черви устремились наружу, из черноты печей вывалились пещерные ящеры, захлопали крыльями нетопыри, стремясь к побеспокоившему источнику и заглушая своим хлопаньем звуки металла.
- Клином!!! – прокричал Воислав: - Держим!!! Маги, работаем по толпе!!!
- Щиты плотнее!!! – проревел Петро: - Власть Стены!!! Сила Пламени!!! Держим!!!
- Тени!!! Делай как я!!! – скомандовал командир Теней, уходя в невидимость и прыжками устремляясь в сторону от основного удара и увлекая за собой диверсантов.
- Аш Хар Да!!! – рунические знаки вспыхнули на парадных доспехах гномов, одетых по случаю и предназначенных для битвы без применения щита, так как в них любой гном становился шагающим танком на реактивной тяге: - Гар Лад Жаар!!!
- Гар Лад Жаар!!! – раздался дружный гномий рёв, и парные секиры встретили первую волну тварей.
Легендарное руническое оружие, коим заветы дозволяли пользоваться лишь в тех битвах, о которых должно складывать сказания и легенды, разрезало, ломало, истребляло. Каждый гномий шаг отзывался звоном металла и радостным раскатистым гулом камня, почувствовавшего давно забытую тяжёлую поступь. Мортира Отцов обрушивала истинную мощь гор, превращая кишащие тварями залы и коридоры в безжизненное пространство, и каждый новый залп увеличивал шансы малого числа на выполнение главной задачи.
Они рвались не к главному залу, хотя там и мелькали тени, пытаясь добраться до подножия кристалла, но скинувшие балахоны тёмные эльфы были ничуть не хуже, а может, даже лучше в скрытом ремесле, тут же вычислив всех диверсантов и навязав тем свои условия. И на счастье теней не все ввязались в битву, не нарушая течения ритуала, хотя, и кишащих повсюду арахнидов было бы достаточно, чтобы не дать прорваться к агонирующим телам шестерых, что, не смотря на количество вырвавшейся из их тел крови, они всё ещё были живы и бились в болевых припадках.
- Печи, вспышка!!! – раздалась команда, и стрелки отправили в каждую по стреле, и через мгновение огромные доменные печи вспыхнули всепожирающим голубым пламенем: - Гномы, бей по вагонеткам!!!
Сотня на втором перекрёстке свернула влево, уходя с главного коридора и тем сужая два фронта, принуждая бегущих на них тварей давить друг друга и гибнуть под сгустившимся магическим натиском. Волки набрасывались на атакующих ящеров, принуждая тех поворачиваться боком к войску, тут же получая в брюхо по несколько стрел.
Гул сражения всё больше утопал в нарастающем рёве, что доносился из главного зала, давящим на психику и оглушающим всех без исключения. И казалось, что лишь лежащему в беспамятстве Емельяну было всё равно, он так и продолжал бормотать несвязанные обрывки слов, лежа не спине гигантского медведя, будучи привязанным ремнями, чтобы не свалился.
- Вспышка слева!!!
- Вспышка справа!!!
- Пошла стена!!! – узкий коридор вдруг перегородила огненная стена, отрезая путь с тыла.
- Направо!!! – скомандовал Воислав: - Бегом!!!
- Вторая стена пошла!!!
Войско сорвалось с ног, догоняя гномов, с грохотом и остротой металла врезаясь в кишащую массу, отделившую их от заветной цели. Гномы не жалели запасённого для этой битвы, рунические скрижали исправно восполняли силы, секиры как будто бы сами по себе крутились вокруг бородачей, разрубая на части юрких и неосторожных испражнений Великой Клоаки Архейма, что не имели права называться живыми и тем более существами, потому как подобное созидается не ради жизни, но против неё.
- Дар Ор Шагар!!! – гигантский призрачный молот низринулся сверху, расплющивая всех, кто попал под него.
- Аш Хар Нигир!!! – не меньший по величине маховик пролетел по пересекающему коридору, очищая тот от любой угрозы.
Гномы вбежали в просторный зал, где помимо стеллажей и площадок в конце возвышались два столба, держащих на себе арку в виде двух молотов.
- Все внутрь!!! – раздалась команда: - Держим вход!!!
Гномы, не обращая внимания на происходящее за их спинами, бежали через весь зал, ожидая внезапную атаку и прикрывая четвёрку бородачей, сменивших секиры на какие-то каменные глыбы. Но, на их облегчение, ничего не произошло, не считая развернувшегося позади побоища. Бородачи принялись очищать пространство возле столбов от обломков камня, при этом что-то бубня себе под нос. Принесённые каменные глыбы подносились к столбам, вставая в пазы, и когда последний встал на своё место, те заполнились белёсым светом, исходящим изнутри породы. На столбах и арке тут же вспыхнули вереницы рун, и идеально гладкая стена позади вдруг содрогнулась, отзываясь на пробудившуюся силу, проникшую внутрь тверди, реанимируя сокрытые там генераторы.
- Скоро?!! – донёсся крик Воислава.
- Да!!! – отозвался командир гномов, не отводя взгляда от оживающего стационарного портала и бормоча: - Давай, друг наш камень, не подведи. Ты же помнишь всё…
Ухнуло, сверху посыпалась обильная каменная крошка, но это уже было не важно, потому как в зал один за другим через пелену ступали воины Великого Подгорного Народа.
Жёлтые змеи раскалённой лавы выползали и свисали вниз из распахнутых пастей каменных драконов, чьи высеченные из монолита головы взирали со стен вместе со стоявшими меж них воинственными великанами, застывшими в позах победителей, одолевших заклятого врага. Лава, следуя по желобам горящим потоком, собиралась в ручьи и уходила вглубь породы, где заполоняла витиеватые разломы, образуя пылающую реку. Золотые узоры и руны испещряли гладкие рельефы, придавая барельефам и статуям неповторимую красоту, в которой металл и камень создавали нечто особенное, способное любого заставить остановиться и с интересом приняться разглядывать каждую мельчайшую деталь, дабы удивиться, как это кому-то удалось сделать очень тонко и передать настолько точно.
Доменные печи вдоль стен перекрёстных улиц зияют чернотой, внутри которой что-то шевелится, не стремясь показываться наружу. Стоящие рядом огромные вагонетки до отвала завалены останками разделанных туш, над которыми роятся стаи мух размерами с птиц, и среди останков что-то шевелится, хрустя и чавкая. Необъятные центральные столбы безучастно упираются в высокий каменный свод, нависающий над огромными незакрытыми крышами залами, уходящими в стороны от центральной улицы и главного зала, имеющего в сравнении с другими грандиозные размеры. Именно здесь в конце зала возвышался гигантский трон, по обоим сторонам которого застыли десятиметровые статуи каменных стражей, игнорирующих чужаков, возомнивших себя хозяевами.
Залы наполнялись стонами и криками вместе с непрекращающимися бормотаниями, сливающимися в психоделическое звучание, даже не напоминающее нескладную песню, созданную разрозненным завыванием толпы пьяных бардов-самоучек, но отчего-то будто бы гипнотизирующее и вводящее в некий транс. Столы, верстаки и наковальни побагровели от бесконечных пыток, проводимых мучителями, приспособившими те под алтари и жертвенники. Канавки и желобки забыли о стекающем по ним раскалённом металле, но сполна вкусили крови, непрестанно стекавшейся по тем в главный зал, несмотря на то, что наклон зачастую был в иную сторону. Тонкие и не очень струйки, собираясь воедино, устремлялись к центральному залу, где тут же спешили к середине, собираясь внутри идеально ровного алого круга.
Посреди зала на девяти массивных цепях свисал гигантский рубин, какому позавидовали многие, явно страдающие комплексом малых величин и жаждущие сотворить нечто столь же огромное, и чтобы это непременно оценили. Кристалл пульсировал, источая алый свет, и к нему, нарушая законы гравитации, из пруда крови, вверх подобно падающим каплям стремились сгустки, впитываясь в грани, тут же отзывающиеся вспышками алого сияния. За рубином непрестанное следили гигантские чёрно-алые арахниды, поочерёдно свисающие на своих паутинках, подёргивающие цепи и что-то высматривающие внутри кристалла своими бесконечно чёрными буркалами.
Стоявшие возле разномастных жертв из животных и разумных адепты не прекращали ритуальные истязания, черными обсидиановыми лезвиями срезая тончайшие пласты плоти со стонущих и орущих мучеников, остающихся в сознании, но не способных ни умереть, ни вырваться с последними силами, чтобы попытаться наброситься на своих мучителей в попытке завершить страдания.
Но больше всех доставалось шестерым истерзанным, что были подвешены головами вниз вокруг рубина, венчая шестиконечную пентаграмму. Они орали так, что вместе заглушали остальных, как будто бы только их не гипнотизировали бормотания, оставляя в полном сознании, но никто не обращал на это внимание. А находящиеся возле каждого мучители в чёрно-алых балахонах не переставали нарезать из них тончайшие полоски, тут же скармливая те роящимся вокруг крысоголовым псам с лысыми крысиными хвостами. И когда, наконец, кто-то из шестерых испускал дух, адепты искусно скрывали его грудину, вырывая пока ещё бьющееся сердце, поднося то к чаше и кладя внутрь, тут же вспыхивало чёрное, как мрак пламя, и вскоре исчезая в черноте дна. Через мгновение умерший воскрешался возле обелиска, сразу же подхватываемый парой адептов и отволакиваемый на почётное место, и всё начиналось заново.
Рубин пульсировал с каждой минутой всё сильнее, будто бы стремясь напомнить всем, что Час Жихар вот-вот наступит, и после этого ритуал нужно завершить, дабы Безликий вступил в мир в полном праве, чтобы началась Эпоха Луны Хариша!!!
Последние ручьи крови стекались к центру, более жертв не осталось, под нож пущены и те, кого Последователи ценили менее всего, но новой крови более не требовалось. Алтари и жертвенники спешно освобождались и оттаскивались в стороны, освобождая пространство для адептов, наращивающих резонирующее от стен завывание, отзывающееся вибрацией пульсирующего рубина. И лишь шестеро неумирающих оставались на своих местах, переживая очередную процедуру.
В зал со всех сторон входили балахоны, колоннами проходя вдоль стен и вставая по периметру, следом за ними на стены высыпали арахниды от гигантских до сравнительно мелкого размера с медведя. Пауки, усеяв собой стены и своды, принялись то ли дрожать, то ли танцевать, создавая подобие бурлящей чёрной пелены, подступившей со всех сторон.
Потянулись вереницы из низкорослых уродцев, несущих на своих спинах пульсирующие в такт главному рубину кристаллов, сияющих различными оттенками алого. Сотни горбатых и хромающих, вцепившихся к тяжёлые кристаллы всеми своими щупальцами, покорно шли на убой, вместе с ношей отдавая свои пусть и проклятые, но жизни. Один за другим кристаллы оказывались под рубином, сразу же раскалываясь, как будто бы кто-то ударял сверху невидимым молотом, расплющивая грузчика и превращая того в обескровленный тлен, подхватываемый набирающим силу вихрем. Песнопения смешались с гулом вихря, преобразуя звуки в протяжное завывание, отражаясь от стен и эхом разлетаясь по подземелью, начавшим содрогаться. И в какой-то момент, своды будто бы разверзлись, исчезая и открывая безоблачное ночное небо, на котором звёзды сияли не так, как обычно, и столб вихря устремился ввысь, исчезая из виду.
Из глубины внешнего подземелья вдруг донёсся протяжный вой, но никто не дёрнулся с места, напротив, усиливая резонанс песнопения. И даже облачённые в доспехи низкорослики, стоявшие строгими порядками в распахнутых воротах, не всполошились, чтобы встретить угрозу в полной готовности. Вдруг отряд разделился на две половины, расступающиеся в противоположные стороны, уходя с выхода из коридора в город, откуда доносился усиливающийся рёв.
***
«Меня зовут, и противиться этому зову нет желания, ибо я ощущаю, какая сила собрана воедино, и мне нужно её забрать, ведь нет никого более достойного для этого. Я – Ставленник Богов! Я – Мессия! Я – Освободитель! Я – Палач и Судья! Я – Вершитель Судеб! Я – Великий Князь!!! И нет более во мне слабости, что лишала раньше сил на борьбу, принуждая течь вместе с остальными по реке жизни, волоча жалкое существование. Нет более преград, ведь все я собственноручно сокрушил их. И, кажется, я повторяюсь, но как же приятно ласкать собственное эго, ощущая при этом, как в теле бурлит обузданная сила. И вот уже я на финишной прямой, я вижу сияние моего приза, и вскоре меня все будут называть Богом!!! Ведь аз есмь Он!!!».
***
Пылающая чернота ворвалась стелящимся пожарищем в агонирующий в едином резонансе пульсирующей силы подземный город. Расходящиеся от центра волны накатывали на качающиеся массы бормочущих и содрогающихся в трансе арахнидов. Чернота, было, бросилась в стороны, дабы вцепиться в застывших уродливых низкоросликов, не шевелящих даже вездесущими щупальцами, но влетевший чёрный двухметровый волко-демон издал утробный вой, вперив свой взор в сияющую рубиновую звезду. Пламя на мгновение застыло, и чёрные языки разом сплелись в жгуты, опутывающие демона в непроглядную сферу, устремившуюся к цели. Пылающие мечи закрутились пилами вокруг, рассекая плоть всех, кто оказался на пути сферы, с жадным гулом вытягивая сути из вспыхивающих тел.
Ещё мгновение, и чёрная сфера влетит в главный зал и доберётся до рубина, оставляя после себя пожирающую стену пламени тьмы. Ещё один бросок, и…
Бормотание вдруг переменилось, и подземный город наполнился сплетающимися воедино резкими словами древнего мира. Чёрная сфера застыла в десяти шагах от пульсирующего рубина, мечи остановились и исчезли. Чернота принялась хлестать плетьми, открывая демона, растянувшего руки и ноги, и стремясь разорвать невидимые путы. Но, соприкасаясь с незримым, чернота не разрывала скрепы, напротив оставляя частицы себя, от чего растянувшие цепями материализовывались, забирая в себя чернь. И тут же по цепям устремились арахниды, спускаясь к поднимаемой вверх жертве, жвала распахивались над руками демона, выпуская яд, капающий на плоть, тут же впитываясь. Самый большой принялся плести кокон, раз за разом надрезая тело демона и выпуская загустевшую от яда кровь.
Из общей массы адептов вышло два десятка, встающих кольцом вокруг демона, зависшего на нескольких метрах над полом напротив рубина. Стоявшие возле пылающей фиолетовым сиянием пентаграммы адепты занесли ритуальные обсидиановые ножи и одним коротким движением вскрыли шестерым неумирающим горло, кровь ударила фонтанами, окропляя своих палачей и камень, капли тут же устремились вверх, но не к рубину, сливаясь с падающими чёрными каплями и собираясь воедино между рубином и демоном.
Гигантский Арахнид завершил создание кокона и вцепился своими лапами, прижимая к своему брюху. Чернота тут же опутала его, распарывая массивный хитин и вбирая в себя, а снизу уже несколько десятков кружились в едином хороводе, устремившись по большому кругу, имитируя вращение неизвестно, как и когда исчезнувшего вихря. И, заглушая творящуюся какофонию, зазвучал один голос, изрекающий на не слышавшимся доселе в этом мире языке, но отчего-то слова были понятны всем, и они подавляли, они гипнотизировали. Хозяин голоса приближался, преодолевая эоны мироздания, впервые за целую вечность обретя от порождённых им детей путеводную нить.
Его звали, молясь и принеся жертвы, они подготовили сосуд, дабы он смог воплотиться в миру, а не войти лишь фантомом прежней силы. Они всё сделали правильно, и Хозяин вознаградит их, а остальные же познают Гнев Его, а тот за мириады веков не иссяк, напротив, обретя неиссякаемый абсолют своей мощи. И всё благодаря тому, что Он помнит малейшую обиду, и даже косой взгляд или неверный помысел обернётся страшнейшей карой, дабы все познали силу Истинного!!!
В центральный зал долетел тут же угасший гул внешнего мира, и будто бы никто не обратил на него внимания, но в коридоре снаружи началось шевеление. Таившиеся в гигантских вагонетках плотоядные черви устремились наружу, из черноты печей вывалились пещерные ящеры, захлопали крыльями нетопыри, стремясь к побеспокоившему источнику и заглушая своим хлопаньем звуки металла.
- Клином!!! – прокричал Воислав: - Держим!!! Маги, работаем по толпе!!!
- Щиты плотнее!!! – проревел Петро: - Власть Стены!!! Сила Пламени!!! Держим!!!
- Тени!!! Делай как я!!! – скомандовал командир Теней, уходя в невидимость и прыжками устремляясь в сторону от основного удара и увлекая за собой диверсантов.
- Аш Хар Да!!! – рунические знаки вспыхнули на парадных доспехах гномов, одетых по случаю и предназначенных для битвы без применения щита, так как в них любой гном становился шагающим танком на реактивной тяге: - Гар Лад Жаар!!!
- Гар Лад Жаар!!! – раздался дружный гномий рёв, и парные секиры встретили первую волну тварей.
Легендарное руническое оружие, коим заветы дозволяли пользоваться лишь в тех битвах, о которых должно складывать сказания и легенды, разрезало, ломало, истребляло. Каждый гномий шаг отзывался звоном металла и радостным раскатистым гулом камня, почувствовавшего давно забытую тяжёлую поступь. Мортира Отцов обрушивала истинную мощь гор, превращая кишащие тварями залы и коридоры в безжизненное пространство, и каждый новый залп увеличивал шансы малого числа на выполнение главной задачи.
Они рвались не к главному залу, хотя там и мелькали тени, пытаясь добраться до подножия кристалла, но скинувшие балахоны тёмные эльфы были ничуть не хуже, а может, даже лучше в скрытом ремесле, тут же вычислив всех диверсантов и навязав тем свои условия. И на счастье теней не все ввязались в битву, не нарушая течения ритуала, хотя, и кишащих повсюду арахнидов было бы достаточно, чтобы не дать прорваться к агонирующим телам шестерых, что, не смотря на количество вырвавшейся из их тел крови, они всё ещё были живы и бились в болевых припадках.
- Печи, вспышка!!! – раздалась команда, и стрелки отправили в каждую по стреле, и через мгновение огромные доменные печи вспыхнули всепожирающим голубым пламенем: - Гномы, бей по вагонеткам!!!
Сотня на втором перекрёстке свернула влево, уходя с главного коридора и тем сужая два фронта, принуждая бегущих на них тварей давить друг друга и гибнуть под сгустившимся магическим натиском. Волки набрасывались на атакующих ящеров, принуждая тех поворачиваться боком к войску, тут же получая в брюхо по несколько стрел.
Гул сражения всё больше утопал в нарастающем рёве, что доносился из главного зала, давящим на психику и оглушающим всех без исключения. И казалось, что лишь лежащему в беспамятстве Емельяну было всё равно, он так и продолжал бормотать несвязанные обрывки слов, лежа не спине гигантского медведя, будучи привязанным ремнями, чтобы не свалился.
- Вспышка слева!!!
- Вспышка справа!!!
- Пошла стена!!! – узкий коридор вдруг перегородила огненная стена, отрезая путь с тыла.
- Направо!!! – скомандовал Воислав: - Бегом!!!
- Вторая стена пошла!!!
Войско сорвалось с ног, догоняя гномов, с грохотом и остротой металла врезаясь в кишащую массу, отделившую их от заветной цели. Гномы не жалели запасённого для этой битвы, рунические скрижали исправно восполняли силы, секиры как будто бы сами по себе крутились вокруг бородачей, разрубая на части юрких и неосторожных испражнений Великой Клоаки Архейма, что не имели права называться живыми и тем более существами, потому как подобное созидается не ради жизни, но против неё.
- Дар Ор Шагар!!! – гигантский призрачный молот низринулся сверху, расплющивая всех, кто попал под него.
- Аш Хар Нигир!!! – не меньший по величине маховик пролетел по пересекающему коридору, очищая тот от любой угрозы.
Гномы вбежали в просторный зал, где помимо стеллажей и площадок в конце возвышались два столба, держащих на себе арку в виде двух молотов.
- Все внутрь!!! – раздалась команда: - Держим вход!!!
Гномы, не обращая внимания на происходящее за их спинами, бежали через весь зал, ожидая внезапную атаку и прикрывая четвёрку бородачей, сменивших секиры на какие-то каменные глыбы. Но, на их облегчение, ничего не произошло, не считая развернувшегося позади побоища. Бородачи принялись очищать пространство возле столбов от обломков камня, при этом что-то бубня себе под нос. Принесённые каменные глыбы подносились к столбам, вставая в пазы, и когда последний встал на своё место, те заполнились белёсым светом, исходящим изнутри породы. На столбах и арке тут же вспыхнули вереницы рун, и идеально гладкая стена позади вдруг содрогнулась, отзываясь на пробудившуюся силу, проникшую внутрь тверди, реанимируя сокрытые там генераторы.
- Скоро?!! – донёсся крик Воислава.
- Да!!! – отозвался командир гномов, не отводя взгляда от оживающего стационарного портала и бормоча: - Давай, друг наш камень, не подведи. Ты же помнишь всё…
Ухнуло, сверху посыпалась обильная каменная крошка, но это уже было не важно, потому как в зал один за другим через пелену ступали воины Великого Подгорного Народа.
