Русберг
New member
Междуглавие 3.
Печная сажа осела на лице толстым слоем, но кузнец не обращал на нее внимания, продолжая работать седьмой день подряд, безвылазно трудясь над металлом, постоянно бормоча, будто бы разговаривая и что-то рассказывая тому, словно металл был живым. И никто не мешал тому, хоть и был человек новым, оказавшимся в кузне как раз неделю назад.
В то время в кузне была лишь пара кузнецов, занимавшихся своими делами и не обративших внимания на нового посетителя, аки таковых за день захаживало не мало. Кто только не решал попробовать себя в кузнечном деле, и каждого испытывали кузнечные мастера, дабы выяснить, выйдет ли из человека толк, али тот попросту по прихоти минутной решился на столь тяжелую профессию.
Вот так вошел тогда он в Главный Храм Сварога, снял свою простецкую шапку, поклонился очагу и подошел инструментам, лежавшим возле верстака на полках. Ходил он, перебирая инструмент и раскладывая тот да так, что тот оказывался на своих местах, собираясь в строгий порядок, в котором любой смог бы сориентироваться, с легкостью найдя нужную кувалду или щипцы. Кузнецы поглядывали на прибирающегося незнакомца, но не говорили ни слова, продолжая работать, а тот, взявшись за метлу, принялся подметать, при этом нагибаясь раз за разом, чтобы поднять обломок, кусочек или крупицу металла, тут же пряча ту в кармане и продолжая дальше прибираться.
Спустя несколько часов, когда вся кузня была прибрана, он подошел к лежавшим в стороне заготовкам, имевшим дефекты.
- Если нужно, бери, это после учеников металл порченный, - произнес один из кузнецов.
- Металл порченным не может быть, - проворчал тот.
- Тебя звать-то как?
- Вакулин Игнат Сидорович, - ответил он ворчливым голосом: - Вакула, если проще.
- Ага, бери, что надо, учиться ремеслу не мешаем.
- Чего тут учиться-то? – пробурчал себе Вакула под нос, беря заготовки одну за другой и поглаживая те, после поднося к лицу, будто бы нюхая и слушая: - Такой металл не поняли, у него спросить надо было, желает ли он быть мечом, а он не желает, он работать с землей любит, плуг из него выйдет отличный. А этот подковой хочет быть…
Вот так, спустя семь дней, все уже знали чудного Вакулу, что с металлом общается, сказки ему рассказывает, да гладит, будто бы лаская. Но в кузнице более не было негодного металла, а за работой кузнеца то и дело приглядывали, учась и перенимая знания. А Вакула день ото дня, не смотря на собственную усталость, будто бы менялся на глазах, становясь все более жизнерадостным и молодея собою. И работа в его руках выходила все лучше и лучше, как будто бы те вспоминали давно привычное дело и возвращали былую силу того, кто мог без усилия разогнуть подкову, но никогда не сделавших подобную ребяческую глупость, ведь металл может и обидеться.
- Хороший металл, добрый, - приговаривал Вакула, работая кувалдой: - Добрая коса будет, камень не затупит, в землю не пойдет. Добрый металл, хороший.
- Вакула! – окликнул кузнеца один из местных: - Ты бы отдохнуть сходил бы, которые сутки на ногах у горнила-то!
- Я уже наотдыхался, - проворчал Вакула: - По металлу соскучился родимому, по работе…
Печная сажа осела на лице толстым слоем, но кузнец не обращал на нее внимания, продолжая работать седьмой день подряд, безвылазно трудясь над металлом, постоянно бормоча, будто бы разговаривая и что-то рассказывая тому, словно металл был живым. И никто не мешал тому, хоть и был человек новым, оказавшимся в кузне как раз неделю назад.
В то время в кузне была лишь пара кузнецов, занимавшихся своими делами и не обративших внимания на нового посетителя, аки таковых за день захаживало не мало. Кто только не решал попробовать себя в кузнечном деле, и каждого испытывали кузнечные мастера, дабы выяснить, выйдет ли из человека толк, али тот попросту по прихоти минутной решился на столь тяжелую профессию.
Вот так вошел тогда он в Главный Храм Сварога, снял свою простецкую шапку, поклонился очагу и подошел инструментам, лежавшим возле верстака на полках. Ходил он, перебирая инструмент и раскладывая тот да так, что тот оказывался на своих местах, собираясь в строгий порядок, в котором любой смог бы сориентироваться, с легкостью найдя нужную кувалду или щипцы. Кузнецы поглядывали на прибирающегося незнакомца, но не говорили ни слова, продолжая работать, а тот, взявшись за метлу, принялся подметать, при этом нагибаясь раз за разом, чтобы поднять обломок, кусочек или крупицу металла, тут же пряча ту в кармане и продолжая дальше прибираться.
Спустя несколько часов, когда вся кузня была прибрана, он подошел к лежавшим в стороне заготовкам, имевшим дефекты.
- Если нужно, бери, это после учеников металл порченный, - произнес один из кузнецов.
- Металл порченным не может быть, - проворчал тот.
- Тебя звать-то как?
- Вакулин Игнат Сидорович, - ответил он ворчливым голосом: - Вакула, если проще.
- Ага, бери, что надо, учиться ремеслу не мешаем.
- Чего тут учиться-то? – пробурчал себе Вакула под нос, беря заготовки одну за другой и поглаживая те, после поднося к лицу, будто бы нюхая и слушая: - Такой металл не поняли, у него спросить надо было, желает ли он быть мечом, а он не желает, он работать с землей любит, плуг из него выйдет отличный. А этот подковой хочет быть…
Вот так, спустя семь дней, все уже знали чудного Вакулу, что с металлом общается, сказки ему рассказывает, да гладит, будто бы лаская. Но в кузнице более не было негодного металла, а за работой кузнеца то и дело приглядывали, учась и перенимая знания. А Вакула день ото дня, не смотря на собственную усталость, будто бы менялся на глазах, становясь все более жизнерадостным и молодея собою. И работа в его руках выходила все лучше и лучше, как будто бы те вспоминали давно привычное дело и возвращали былую силу того, кто мог без усилия разогнуть подкову, но никогда не сделавших подобную ребяческую глупость, ведь металл может и обидеться.
- Хороший металл, добрый, - приговаривал Вакула, работая кувалдой: - Добрая коса будет, камень не затупит, в землю не пойдет. Добрый металл, хороший.
- Вакула! – окликнул кузнеца один из местных: - Ты бы отдохнуть сходил бы, которые сутки на ногах у горнила-то!
- Я уже наотдыхался, - проворчал Вакула: - По металлу соскучился родимому, по работе…
