Русберг
New member
Междуглавие 4.
- И вот наш урок подходит к концу, уверена, что все вам понравились стихи Сергея Есенина. Замечательно, что столько рук, но я хочу вас попросить написать о своей Родине.
- Ольга Петровна, а как написать?
- Как пожелаете. Можно стихи, можно сочинение, в свободной форме.
- А что написать, Ольга Петровна?
- Что пожелаете.
- А о какой родине писать?
- О какой захотите. Дети, пишите все, о чем думаете, когда слышите слово «Родина». Договорились? Вот и замечательно, и на этом всем встать. Урок окончен.
Детвора, схватив школьные сумки, сорвалась с мест, освобождая класс и оставляя учительницу русского языка и литературы наедине с собой. На сегодня уроки в школе закончены. А ей еще нужно было проверить домашнюю работу сорока учеников и подготовиться к завтрашним занятиям.
- А ну не бегать мне тут! – донесся крик деда Матвея: - Ишь чего вздумали! А ну вон все из школы на улицу!!!
Ольга слегка улыбнулась, вновь вернувшись к тетрадям, сделанным из плотной в сравнении с обычной из прошлого мира бумаги. Хоть она и выглядит более грубо, но писать по такой гораздо приятнее, да и запах, исходящий от нее, заставляет каждый раз вдыхать глубже, ведь как будто бы очутился посреди леса. Чернила тоже были похожи лишь внешне, не имея ничего общего. Она не интересовалась, из чего делают те, но, кажется, из какой-то ягоды или фрукта, ведь аромат такой, что хочется взять чернильницу, вылить ее содержимое на хлеб и съесть, запивая горячим чаем.
- Ольга Петровна, - в дверях появился как никогда вежливый дед Матвей: - Может чайку?
- Вы читаете мои мысли, Матвей Никодимыч.
- Ага, я щас принесу, - сторож исчез в коридоре.
Ольге очень нравится работать с детьми, из-за болезни дочери она почти забыла об этом. Теперь же женщина целиком отдавалась работе, на которой она постоянно задерживалась, хотя и спешила домой, где ее, благодаря чуду, выздоровевшая дочурка ожидала, чтобы поделиться последними своими новостями.
- Вот, Ольга Петровна, как вы любите, малиновый со сдобными плюшками.
- Ой, Матвей Никодимыч, вы вновь меня балуете.
- Да какое это баловство, вот когда я ухаживал за своей старухой, вот там баловал. И красный платок расписной купил за золотой, и сапожки, лощенные, выменял. А сколько колец да сережек передарил…, а тут всего лишь чай с плюшками.
- А вы со мной будете?
- Уж извините, но не могу, служба.
- Ну что вы так? Угостить угостили, а сами убегаете.
- Ну ладно, так и быть, только одну кружечку и все, а то действительно служба, а за этими сорванцами только глаз да глаз, а я ведь старший сторож, мне положено бдеть.
- Вот и замечательно, у меня как раз печенье овсяное припасено, ваше любимое.
- Ой зараза! Ой зараза! – дед Матвей прищурился: - Счастье тому мужику, кому достанешься.
- И вот наш урок подходит к концу, уверена, что все вам понравились стихи Сергея Есенина. Замечательно, что столько рук, но я хочу вас попросить написать о своей Родине.
- Ольга Петровна, а как написать?
- Как пожелаете. Можно стихи, можно сочинение, в свободной форме.
- А что написать, Ольга Петровна?
- Что пожелаете.
- А о какой родине писать?
- О какой захотите. Дети, пишите все, о чем думаете, когда слышите слово «Родина». Договорились? Вот и замечательно, и на этом всем встать. Урок окончен.
Детвора, схватив школьные сумки, сорвалась с мест, освобождая класс и оставляя учительницу русского языка и литературы наедине с собой. На сегодня уроки в школе закончены. А ей еще нужно было проверить домашнюю работу сорока учеников и подготовиться к завтрашним занятиям.
- А ну не бегать мне тут! – донесся крик деда Матвея: - Ишь чего вздумали! А ну вон все из школы на улицу!!!
Ольга слегка улыбнулась, вновь вернувшись к тетрадям, сделанным из плотной в сравнении с обычной из прошлого мира бумаги. Хоть она и выглядит более грубо, но писать по такой гораздо приятнее, да и запах, исходящий от нее, заставляет каждый раз вдыхать глубже, ведь как будто бы очутился посреди леса. Чернила тоже были похожи лишь внешне, не имея ничего общего. Она не интересовалась, из чего делают те, но, кажется, из какой-то ягоды или фрукта, ведь аромат такой, что хочется взять чернильницу, вылить ее содержимое на хлеб и съесть, запивая горячим чаем.
- Ольга Петровна, - в дверях появился как никогда вежливый дед Матвей: - Может чайку?
- Вы читаете мои мысли, Матвей Никодимыч.
- Ага, я щас принесу, - сторож исчез в коридоре.
Ольге очень нравится работать с детьми, из-за болезни дочери она почти забыла об этом. Теперь же женщина целиком отдавалась работе, на которой она постоянно задерживалась, хотя и спешила домой, где ее, благодаря чуду, выздоровевшая дочурка ожидала, чтобы поделиться последними своими новостями.
- Вот, Ольга Петровна, как вы любите, малиновый со сдобными плюшками.
- Ой, Матвей Никодимыч, вы вновь меня балуете.
- Да какое это баловство, вот когда я ухаживал за своей старухой, вот там баловал. И красный платок расписной купил за золотой, и сапожки, лощенные, выменял. А сколько колец да сережек передарил…, а тут всего лишь чай с плюшками.
- А вы со мной будете?
- Уж извините, но не могу, служба.
- Ну что вы так? Угостить угостили, а сами убегаете.
- Ну ладно, так и быть, только одну кружечку и все, а то действительно служба, а за этими сорванцами только глаз да глаз, а я ведь старший сторож, мне положено бдеть.
- Вот и замечательно, у меня как раз печенье овсяное припасено, ваше любимое.
- Ой зараза! Ой зараза! – дед Матвей прищурился: - Счастье тому мужику, кому достанешься.
