Глава 1 «Череп»
Каждое утро полигона «Молот» начиналось одинаково: с глубокой таежной тишины, которая упорно цеплялась за приземистые ангары техники, торчащие антенны и печально обвисший флаг. Затем тишина ломалась – не сразу, не резко, а, будто просыпается здоровенный медведь, медленно потягиваясь и порыкивая: сначала одиночные стуки открываемых дверей, затем усиливающийся гул, постепенно переходящий в тяжелый многоголосый рык запускаемых могучих двигателей, а уже после – тишину начинали дополнять пронзительные запахи свежей солярки, горячего масла, чуть-чуть горелой резины и вонючего выхлопа дизелей.
Полковник Черепанов шел по стартовой площадке, на которую техники уже выгнали первую на это утро партию машин. Он ощупывал взглядом каждый сантиметр брони, словно смотря сквозь прицел, и выискивая слабое место. Если бы кто-то из посторонних, не относящихся к служащим военной базы «Гранит-1» спросил его, почему он так внимательно и въедливо проводит ежедневный осмотр, то он не стал бы объяснять про допуски, «болячки опытных партий», косяки уставших механиков. Он бы ответил гораздо проще.
«Потому что это – моя работа».
Впрочем, спросить Черепанова мог бы действительно, только тот человек, который его абсолютно не знал. Большинство солдат, служивших на военной испытательной базе «Гранит-1» и танковом полигоне «Молот» искренне любили и уважали своего командира. Алексею Черепанову шел тридцать девятый год, всю свою жизнь он провел рядом с боевыми бронированными машинами российской армии – закончил Уфимское Высшее танковое училище, прошел Чечню в 2004-м году, получив орден Мужества и осколок в плечо. Затем, уже в 2017-м командовал танковой колонной в Сирии, вновь получив порцию наград на китель и железа под кожу. Он был одним из тех военных, кто умел виртуозно лавировать между замшелыми дубами высшего эшелона власти и их интригами, выбивая своим бойцам максимум из того, что было положено, а иногда даже больше. При этом Черепанов умудрился не завести себе высокопоставленных врагов, зато всегда знал, что может положиться на любого из своих подчиненных. Неудивительно, что когда встал вопрос о выборе нового командира секретной испытательной базы «Гранит-1», то альтернатив его кандидатуре практически не было.
На стартовой точке стояли шесть новеньких Т-14 «Армата М-2». Абсолютно новые машины, о которых еще даже не успели пронюхать вездесущие военкоры. Несмотря на то, что эта платформа, в общем-то уже была известна широкой публике, на новой версии танка стояло абсолютно новое вооружение, орудия защиты ближнего радиуса и компьютерные системы управления и анализа боевой обстановки под управлением свежайшей версии отечественного искусственного интеллекта. Опираясь на недавний военный опыт, конструкторский отдел Уралвагонзавода наконец-то смог свести воедино все замечания и рекомендации людей, непосредственно использовавших самые новейшие образцы вооружения в бою, и воплотить их в жизнь в виде новейшего тяжелого танка. Черепанов, имеющий опыт сражений и на Т-72 и на Т-90М, прекрасно представлял, сколь необходимым его стране будет внедрение этого образца. И именно поэтому он столь тщательно разглядывал и проверял каждую выходящую на испытания боевую машину.
Танки были еще не в своем «парадном» камуфляже. Их броню покрывала пыль и окалины, свидетельствуя о том, что испытания и проверки на полигоне идут полным ходом. И это было понятно, ведь поставочная партия из трех десятков боевых машин планировалась к демонстрации специальной комиссии Министерства Обороны и доставке на полигон Кубинка для участия во вновь запускающемся танковом биатлоне Армейских международных игр. Эти машины еще недавно гоняли по трассам и полосам препятствий, отстреливали боезапас, меняли катки, и иногда – срывали все графики испытаний и проверок одним капризом сверхсовременной электроники. В этих танках не было романтики, здесь был только холодный мёртвый металл, четкий конструкторский расчет, сложнейшие алгоритмы и важнейшая задача. У каждой машины был свой характер. Какая-то заводилась с пол-оборота, будто, как и ее командир – рвалась поскорее в бой, спеша показать, что она создана только для войны. Какая-то сначала думала, мялась, и лишь затем вальяжно раскручивала могучий двигатель. Черепанов был из тех людей, кто умел ощущать характер техники – так же, как опытный наездник чувствует состояние своего коня – когда тот здоров, но «дурит», или, когда он «дурит», потому что завтра у него окажется поврежденным сухожилие.
- Ну что, красавцы, - под нос бормотал себе Алексей, проходя мимо строя – хотите покрасоваться на выставке? В гости к генералам?
Но танки молчали, они вообще редко отвечали на прямые вопросы, зато прекрасно умели производить впечатление, и Черепанов надеялся, что высшее командование оценит шик и блеск новой техники. В соседнем ангаре выкатывались на площадку два БМПТ, построенных на той же платформе Т-14. Так же, как и «Армата М-2» они не были разрекламированы, а проходили квалификационные испытания на условиях строжайшей секретности. Предыдущая версия боевых машин поддержки танков имела свое название – «Терминатор», но судя по разговорам, которые долетали до Черепанова, это грозное имя по наследству перейдет и к новому поколению этих машин. Разумеется, в официальных документах их названия были гораздо длиннее, строже и скучнее. Черепанов кивнул, здороваясь, вышедшему на площадку старшему инженеру УВЗ (УралВагонЗавод), курирующему сегодняшний цикл испытаний. Тот уже полчаса изображал активность, находясь в ожидании, когда же полковник ткнет пальцем в ведомую лишь одному ему точку и скомандует «а вот здесь проверьте еще раз».
- Что у нас по телеметрии? – спросил Алексей.
- По телеметрии все хорошо, - ответил инженер, и тут же, по привычке, добавил: - ну… на сегодняшний день.
Эта его любимая фраза «на сегодняшний день» звучала честно, хотя и немного обреченно. И неудивительно, ведь испытания всегда были борьбой. Борьбой не с противником, а с капризными механизмами, расчетами, материалами и зачастую – с самими собой, с объективной реальностью.
- «Хорошо» - это не характеристика – сухо сказал Черепанов. – это пожелание. В чем наша проблема?
Инженер помялся.
- По двум машинам фиксируются сбои БИУСа во время испытаний в климатической камере на пониженной температуре. Пока не можем разобраться, в чем проблема. У остальных машин из первой партии аналогичных проблем не обнаружено.
- Вопрос решаете сегодня. – ответил полковник. – Уже завтра сюда может прибыть комиссия, и если у нас на показе машины будут «задумываться», то потом думать буду я. Долго. И не один.
Инженер поспешно кивнул и растворился в темноте ангара. Черепанов еще немного постоял, глядя на просыпающиеся машины, и двинулся дальше – к гаражам вспомогательных машин, тягачей, топливозаправщиков и мастерских техобслуживания. Вся эта техника не вызывала восторга у телевизионных камер, зато без этого не воевал бы ни один танк.
Где-то на дальнем краю полигона, за бетонным забором, начиналась грунтовая полоса, предназначенная для базировавшихся на базе беспилотных летательных аппаратов. Там уже возились расчеты, прогревая аппаратуру и проверяя аккумуляторы. «Орланы», «Ланцеты», еще несколько типов более редких птиц – все это было не про красоту. Это было про глаза и зубы современного военного формирования.
- Полковник! – раздался голос сзади.
Черепанов оглянулся. Его догонял его заместитель – майор Демидов. Высокий, суховатый, с заостренными чертами лица, демонстрирующими что этот человек одним своим взглядом может довести впечатлительного собеседника до приступа паники. На базе его частенько звали «Демоном», да и в последней кампании в Сирии, которую Демидов прошел под командованием Черепанова, именно такой позывной ему и был назначен командиром.
- Документы на отгрузку готовы? – спросил Черепанов, не снижая шага.
- Да, все готово. – ответил Демидов. – Но есть нюанс…
- Ты же знаешь, Демон, в армии «нюанс» - это слово, после которого всегда становится невероятно больно, - мрачно заметил полковник. – Докладывай.
- Отгрузочные ведомости по «Арматам» готовы, но протоколы испытаний не закрыты, поэтому пока подписать не можем. А вот с «Армагеддоном» опять проблема.
- Что там опять?
- С завода доложили, что снова прошел сход с испытаний во время пробного пуска. Не работает у них чудо-машинка пока… Да и там какие-то нарекания по последней партии управляемых термобарических снарядов. Я не стал глубоко вникать…
- Глубоко вникать – это не по нашей части. Вот когда комиссия прибудет, они очень глубоко вникнут нам. По самые гланды и через задницу… И тогда придется не вникать, а разбираться и раскладывать каждую проблему по пунктам.
- Виноват! – вытянулся, хотя и не особо старательно, Демидов.
ТОС-4 «Армагеддон» - был внутренней легендой УВЗ и базы «Гранит-1». Эту машину разработали и построили, пока что в одном экземпляре, на базе все того же танка Т-14, но пристроив к нему чудовищного калибра пусковые установки. Задумка была хороша, но вот что-то не ладилось у господ проектантов, поэтому раз за разом доклад «наверх» не уходил, что заставляло персонал «прикрывать» ангар с машиной от очередной проверки. На экспериментальную установку смотрели как на капризного, диковинного зверя: если сможешь его приручить – получишь чудо. А если не приручишь - получишь безумно дорогую груду железа и множество вопросов под яркой лампой в кабинете особиста.
- Кто подписал доклад?
- Начальник сектора и представитель конструкторского бюро. – ответил Демидов. – Просят перенести этап на более поздний срок.
Черепанов помолчал секунду, раздумывая, а затем кивнул.
- Правильно просят. Пусть проведут моделирование и разберутся до конца, в чем проблема. И на всякий случай, выдели им в помощь пару наших лучших артиллеристов, из тех, кто хорошо разбирается в технике. Может быть, смогут подсказать «яйцеголовым» из своего боевого опыта, ибо теория без практики мертва.
Он развернулся и пошел обратно. Демидов, приноровившись к его шагу, двинулся рядом.
- Сегодня вы в округ? – уточнил майор.
- Ну да, сегодня. – подтвердил Черепанов. – Совещание будет, по приему высоких гостей. Да и вообще, нужно разобраться с перечнем отгружаемого на выставку имущества. По всему, блин, что одним кажется праздником, а другим – лютой проверкой на вшивость.
- Я тогда отправлю наряд пройтись по периметру базы, да и городок тоже проверить следует. На днях, говорят, мальчишки опять к полигонному забору совались, не дай бог с ними тут что случится, особисты нас потом живьём съедят.
- Разберись, - коротко бросил полковник. – И не по-добрососедски, а по Уставу, здесь не огороды колхоза «50 лет без урожая», а воинская часть, причём секретная. От забора до склада боеприпасов две сотни метров…
- Есть! – четко ответил Демидов.
Черепанов дошел до вышки наблюдения, поднялся на обзорную площадку и окинул взглядом военную базу и полигон. Демидов молча поднялся следом. С высоты все выглядело по-армейски красиво: ровные трассы, полосы препятствий, поле с разбросанными мишенями, четкие линии бетонного забора с густой «колючкой» по верху, массивные ангары. А вдалеке – военный городок, в котором проживали семьи военнослужащих и над всем этим – мрачное серое небо, не обещающее ничего нового, кроме обычного северного дня. Обычного… Черепанов поймал себя на мысли, что за последние годы он слишком часто сталкивался с тем, что характеризуя вещь как «обычную», затем он разбирал последствия того, что она оказывалась совсем не обычной.
- Демон. – сказал он, не оборачиваясь.
- Да?
- Если я задержусь там… - полковник помолчал, подбирая формулировку. – Ты знаешь, что делать. А то у меня какое-то не очень хорошее предчувствие, чуйка просто вопит, а в чём дело, понять не могу.
Демидов спокойно ответил:
- Я всегда знаю, что делать, товарищ полковник, вопрос только в том, что мне дадут сделать.
Черепанов коротко усмехнулся.
- Дадут, не волнуйся, по приказу пойдешь замкомандира базы, я подпишу сейчас.
Они спустили с вышки и направились к штабу, впереди было много дел, бумажной волокиты и подготовки к приему комиссии. Оба военных иногда задумывались о том, насколько же проще все было там, в горячих песках чужой страны, под свист снарядов и рев ракет, но сейчас Родина решила, что они нужны здесь и как истинные сыны своей отчизны, они выполняли приказ. На КПП дежурный вытянулся так, будто его сейчас будут проверять лично на соответствие уставу, и Черепанов кивнул в ответ: «нормально, служи». В коридоре уже шевелилась предкомиссионная жизнь: кто-то таскал папки, кто-то красной ручкой вычеркивал лишнее, кто-то делал вид, что пьёт кофе “чуть-чуть”, хотя на подоконнике стояли три пустых стаканчика один на другом.
- Вот это и называется подготовка, — тихо бросил Черепанов.
- Это называется паника в мирное время, — так же тихо ответил Демидов.
Черепанов открыл дверь кабинета, пропустил Демидова вперёд и только потом зашёл сам. В штабе пахло бумагой, дешёвым кофе и вечной попыткой сделать вид, что устав — это не только про дисциплину, но и про эстетику. На столе бумаги лежали так ровно, будто их раскладывал не человек, а специальный прибор для укладки бумаг перед приездом генералов. Демидов прошёл к окну и встал так, чтобы видеть и плац, и часть стоянки техники. Привычка контролировать пространство не лечилась ни отпусками, ни приказами.
- Садись, — коротко сказал полковник. — Будем официально.
- Официально — это хорошо, — без выражения ответил майор и сел. -Официально потом проще доказывать, что ты был прав.
Черепанов открыл папку, достал бланк приказа и начал писать. Писал он быстро - рукой человека, который половину жизни подписывает то, что другим потом исполнять.
«…в связи с выбытием начальника базы «Гранит-1» на совещание… назначить временно исполняющим обязанности…»
Ручка на секунду зависла над строкой: «назначить временно исполняющим обязанности начальника базы «Гранит-1» майора…»
И Черепанов почти машинально вывел: «Демона». Он сам увидел это слово раньше, чем успел его додумать. Помолчал, глядя на буквы так, будто поймал себя на мелком преступлении против делопроизводства, аккуратно зачеркнул и сверху, уже без шуток, дописал: «Демидова Игоря Петровича».
- Что? — спросил Демидов, не поднимая глаз.
- Ничего, — сказал Черепанов. — Просто чуть не сделал тебе карьеру в жанре “сказка для кадровика”. Опять, блин, твой позывной сам на бумагу попросился.
- Я бы справился, — ровно ответил Демидов. — Но вы бы потом объясняли комиссии, почему у вас по приказу командует демон.
- Комиссия у нас такая, что если ей предложить на выбор - демона или бухгалтерию, то она выберет бухгалтерию, — мрачно сказал Черепанов. — С Демоном хотя бы можно договориться.
Это было сказано без улыбки, но Демидов всё-таки чуть дёрнул щекой. У него это считалось смехом. Черепанов дописал приказ, поставил подпись и печать, передвинул лист через стол.
- Ознакомься, — сказал он.
Демидов пробежал глазами. Поставил свою подпись так же аккуратно, как маркер на прицельной планке.
- Принял, — сказал он. — Что по подготовке к делегации?
Черепанов вытащил второй лист - план мероприятий. В нём было всё то, что в боевых уставах обычно не пишут, но по факту выполняют более тщательно, чем практические стрельбы.
- По подготовке к приему делегации, — сказал Черепанов, — будет война, бумажная, но потери на ней всегда реальные.
Он ткнул пальцем в верхнюю строку.
- Первое: территория: Периметр, КПП, парковки, места, где любят стоять курильщики и философы.
Демидов кивнул.
- Намек ясен. Сделаем.
- Второе: “санитарная очистка”: - продолжил Черепанов и посмотрел на него внимательно. - Это значит, что до визита у нас должны исчезнуть пустые бутылки.
- У нас в кабинетах бутылок нет, — безмятежно ответил Демидов.
- Конечно нет, — согласился Черепанов. — Они же не дураки, чтобы оставаться в кабинете перед визитом гостей с красивыми погонами.
Демидов молча ждал продолжения.
- Поэтому выбрасывать пустые бутылки будем не только из кабинетов, - сказал Черепанов, - но и из ближайших мусорных баков. Особенно у КПП и возле автопарка. Потому что, если проверяющий увидит бутылку в баке — он решит, что у нас пьянство. А если он не увидит бутылку даже в баке — он решит, что мы их прячем профессионально, и всё равно начнёт её искать.
Демидов посмотрел на него с уважением человека, который услышал наконец-то нормальную, честную военную логику.
- То есть нам нужен мусор без мусора, — уточнил он.
- Нам нужен порядок, который выглядит естественно, — поправил Черепанов. — Это разные виды искусства.
Демидов перелистнул дальше.
- “Проверить наличие наглядной агитации”. Это про плакаты?
- Это про то, — сказал Черепанов, — чтобы у нас на стене висел лозунг “Трезвость — норма службы”, и висел так, чтобы не было видно свежего скотча. Иначе комиссия решит, что плакат повесили вчера исключительно для них, а если решит, что вчера – значит, что позавчера тут было очень весело.
- А если повесить два плаката? — спросил Демидов. — Один старый, один новый. Для баланса.
- Тогда комиссия решит, что один плакат повесили вчера, а второй - чтобы отвлечь внимание, - отрезал Черепанов. - И начнёт искать третий. А затем решит проверить весь штаб на трезвость.
Демидов кивнул, логика комиссии была логикой хищника: если ты прячешься, значит, есть что кушать.
- Короче, Демон… — начал Черепанов и тут же остановился, посмотрел на Демидова.
- Я слушаю, Череп, — спокойно ответил тот.
- Я уезжаю в округ. – продолжил полковник. - Ты остаёшься старшим на объекте, у тебя будет два режима: обычный и “приехали большие люди”. Во втором режиме ты временно становишься плохим человеком.
- Я и в первом могу, — сказал Демидов.
- Верю, — ответил Черепанов. — Но во втором — особенно, чтобы мне потом не пришлось объяснять, почему возле КПП бегают дети, фотографируют технику, а охрана улыбается, как на выпускном.
Демидов встал.
- Вопросы? — спросил Черепанов.
- Один, — сказал Демидов. — Если вы снова напишете в приказе “Демон”… я получу надбавку за вредность? Мистику она штука такая… не прописана в Уставе.
Черепанов фыркнул.
- Иди уже, пока я не написал “нечисть” вместо “личный состав”.
Демидов вышел, закрыв за собой дверь тихо, почти вежливо. Черепанов остался один и посмотрел на календарь, где красным было обведено слово «КОМИССИЯ». И подумал, что больше всего на свете он сейчас хотел бы простую вещь: чтобы всё прошло как надо.
Почему-то именно после таких мыслей обычно и начиналось настоящее. Черепанов заехал в жилой городок почти на автомате — как ставят отметку «контроль пройден», только это была не техника и не периметр. Дом его встретил запахом тёплой пыли, укропа и чем-то ещё — домашним, чем не пахнет ни один штаб. Окно было распахнуто, шторка чуть шевелилась от ветра, и от этого всё выглядело так, будто ничего плохого в мире вообще не предусмотрено. Елена, жена Черепанова, открыла дверь, едва он вступил на порог дома, будь заранее чувствовала его появление.
- Ты надолго? – спросила она, вместо обычного «привет».
- На пять минут, - виновато ответил Алексей. – но, честных и законных. Кофе бы…
Он поцеловал ее в щеку и, прижавшись к ней, вдохнув такой родной и знакомый запах, задержался на секунду – не потому, что был романтиком, а потому что он знал цену каждому мгновению. И Елена тоже знала, поэтому, лишь прижала его ладони своими. Тут же из соседней комнаты вылетел маленький вихрь, уже наряженный в черно-белый камуфляж, и со всего маху воткнулся в ноги полковника.
- Папа! Ты приехал!
Черепанов подхватил сына, поднял на вытянутых руках и, крякнув, опустил на землю.
- Ну Димка, всего шесть лет, а весишь как полный боекомплект от моего танка. Как же мне тебя в спортзал записывать? Ты же все тренажеры разнесешь!
- А сколько весит боекомплект? А что туда входит? Па-а-а-п, а ты мне дашь порулить танком? – привычно пустился закидывать отца вопросами отпрыск.
- Отставить вопросы! – сурово сдвинув брови, скомандовал отец. – Предъявить вымытые руки и марш за стол! Сейчас время обеда, а настоящий военный знает, что нельзя пропускать обеды, это святое, почти как доклад главнокомандующему!
Сын, залившись хохотом, убежал мыть руки, а из дверного проема показалась старшая дочь. Алисе шел шестнадцатый год, но она уже обладала взрослым и колючим взглядом, напоминающим полковнику местного особиста: точно с таким же выражением глаз тот проводил регулярные допросы проштрафившихся сотрудников.
- Привет, пап. – сказала она. – Ты снова уезжаешь?
- Привет, милая, - ответил Черепанов. – Ну да, очередное дурацкое совещание в округе, на несколько дней, не больше.
- Ну конечно… - протянула девушка. – Дурацкое, но ты не можешь туда не поехать, ведь это «очень важно».
Это было сказано абсолютно ровным тоном, без агрессии. Но, почему то, ранило Алексея весьма сильно. Он не стал спорить, лишь подошел к дочери поближе, положил руки ей на плечи и глубоко вздохнул.
- Ты права, я не могу не поехать, это моя работа и мой долг, но я совсем скоро вернусь. Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь к тем, кого люблю.
Алиса на секунду отвела глаза, не в силах выдержать прямой взгляд отца, затем согласно кивнула.
- Да, пап, конечно, просто… просто нам так тебя не хватает, твои командировки в горячие точки, да и тут ты очень мало бываешь дома.
- Я понимаю, родные мои, обещаю, вот отгрузим мы эту партию, и махнем все вместе в отпуск. Отдохнем, развеемся… Не всегда же нам смотреть на эти однообразные таежные радости.
- Обещаешь? – с улыбкой переспросила дочь.
- Слово полковника! – шутливо отдал честь ей Черепанов.
- Ну тогда я спокойна. Мам, можешь и мне тоже кофе налить?
Елена уже хлопотала у кофемашины, разливая по чашкам ароматный напиток. Черепанов очень любил крепкий сладкий кофе и обязательно добавлял туда чайную ложку корицы.
- Демидова оставишь вместо себя? – ставя кофе перед мужем, спросила она.
- Ну да. – Черепанов фыркнул. – На меня опять что-то нашло сегодня, в приказе так и написал «назначит исполняющим обязанности командира – майора Демона».
- Пап, а кто такой «демон»? - вновь подал голос младший.
- А ты у сестры спроси, она любит всякие книжки про это читать. – отрезала мать. – Сиди ровно, сейчас я тебе обед поставлю.
Спустя пару секунд перед Димой появилась дымящаяся плошка с супом, а Елена подошла к мужу и обняла его.
- Хорошо, что Игорь будет здесь. Он надежный, почти как ты.
- Я знаю, милая. – кивнул Черепанов. – Потому и оставляю все на него.
Допив кофе, он поднялся, окинул взглядом стены своей квартиры и глубоко вздохнул. Не любил он уезжать надолго. Жена поправила ему воротник, смахнула в рукава невидимую пылинку и тяжело вздохнула.
- Не геройствуй там. – тихо сказала она.
- Да я и не собирался, герои там другие будут, а в моих планах лишь устроить все так, чтобы поскорее вернуться к вам.
Когда полковник уже стоял на пороге, к нему вновь подлетел сын и сунул в руку что то, завернутое в фольгу.
- Па! Возьми с собой!
Черепанов посмотрел на сверток, развернул его и удивленно перевел взгляд на сына.
- Что это?
- А это мы с Алиской конфеты делали! Я сказал, что моя конфета будет выглядеть как снаряд от папиного танка! Я специально для тебя ее сделал! На счастье!
Черепанов осторожно, будто величайшую драгоценность, завернул конфету обратно в фольгу и спрятал в нагрудный карман.
- Принято, сын, - серьезно произнес он. - счастье – это вещь очень ответственная.
Поцеловав всю семью, он вышел на улицу и, вдохнув свежий летний воздух, поймал себя на мысли, что именно ради таких ощущений, когда ты еще не ушел, а тебя уже ждут – можно пройти любую войну и вернуться с нее победителем. Служебный «Тигр» проехал границу Новокаменска и выкатился на трассу, Алексей откинулся в кресле и задремал. Дорога предстояла долгая, поэтому он решил провести время с максимальной пользой. Спустя несколько часов его разбудил короткий мат радиста.
- Что случилось? – потирая глаза, поинтересовался у него полковник.
- Связь с базой… - радист принялся терзать свою гарнитуру. – Странные помехи в эфире.
- Конкретнее! – сказал Черепанов.
- Черт знает что, пакеты теряются, нелинейные паузы, как будто кто то давит… Но РЭБ у нас отключен, да и… - радист замялся. – Не особо то похоже на работу РЭБ.
- Дай мне «Молот» - коротко приказал полковник.
Радист нажал пару клавиш, переключая частоту.
- «Молот», это «Конвой-один». «Молот», прием!
В ответ – только сплошное шипение несущей частоты.
- Переключай на «Гранит-1» , - сказал Черепанов. – Дежурный! База, прием! Говорит полковник Черепанов!
Но в ответ из динамиков слышалось лишь то же бессмысленное шипение.
- Повторяй на всех частотах. Проверь резерв.
Радист повторил, затем снова и еще трижды. И на резервном и на аварийном канале звучали лишь одни и те же помехи. Черепанов достал свой мобильный телефон, секунду помедлил, затем решительно набрал номер жены.
«Телефон абонента выключен или временно недоступен». – услышал он в динамике телефона.
Он набрал дочь, ответ повторился. Обозлившись, полковник попытался позвонить Демидову, но и тут его постигла неудача. Телефон его заместителя так же был недоступен. Черепанов молча посмотрел на экран, как будто мог прожечь его взглядом и достать там, на другом конце, живых людей.
- Ещё раз, — сказал он.
Водитель бросил взгляд в зеркало — осторожно, как проверяют минное поле глазами.
- Товарищ полковник…
- Ещё раз, — повторил Черепанов, голос у него был ровный, слишком ровный.
Радист снова вызвал базу, тишина. Черепанов посмотрел на часы, посчитал километраж. Прикинул, где они находились сейчас относительно «Молота» и Новокаменска.
- Сколько до ближайшей точки, где есть нормальная вышка? — спросил он водителя.
- Минут двадцать, — ответил тот. — Там высота, связь обычно лучше.
- Гони, — сказал Черепанов. — Только без идиотизма, мы ещё не на войне.
Он сам не поверил в последнюю фразу. Она звучала как попытка успокоить не водителя — себя.
Через десять минут радист снял наушник, посмотрел на Черепанова.
- Товарищ полковник… я «Гранит» вообще не слышу. Как будто… как будто его вообще нет.
- Так не бывает, — сказал Черепанов.
- Я знаю, — ответил радист. -Но по факту - так.
Черепанов снова набрал номер жены, снова — отбой. Набрал номер дежурного по базе, набрал номер КПП, набрал номер заместителя мэра Новокаменска, который ему когда-то оставили «на всякий случай». Всякий случай наступил и результата все равно не было.
- Проверь связь с округом, — сказал Черепанов радисту. — С полковником Арсентьевым, срочно.
Радист, будто только этого и ждал, начал работать по ведомственным каналам. Щёлкали переключатели, шевелились цифры, гудел усилитель. Наконец в наушнике что-то треснуло, и пошёл голос — раздражённый, уверенный, начальственный.
- Арсентьев, слушаю
- Товарищ полковник, полковник Черепанов, полигон «Молот», — отчеканил Черепанов. — Докладываю: связь с базой «Гранит‑1» и Новокаменском пропала полностью. Сотовая тоже, по всем каналам. Прошу немедленно организовать проверку и выслать разведгруппу.
Пауза была короткая, но плотная.
- Черепанов, — сказал Арсентьев таким тоном, каким обычно говорят с человеком, который решил устроить проблемы начальству в неудобный день. — Вы что там устроили? Опять учения без согласования? Опять у вас радисты “помехи ловят” Или еще хуже – опять день рождения Джона Кеннеди отметить решили?
-Товарищ полковник, это не учения, — жёстко сказал Черепанов. — И не шутки. У меня на объекте полторы тысячи личного состава и семьи и еще четыреста тысяч в городе. Я не могу ни до кого дозвониться.
- А вы где? — спросил Арсентьев.
- В пути, по вашему приказу, на совещание, - ответил Черепанов.
- Так вот и доезжайте, — отрезал Арсентьев. - И не разводите панику, у вас там, я смотрю, дисциплина хромает. Если выяснится, что вы сорвали подготовку к приёму комиссии… я вам лично устрою показательный разбор полетов. Как понял, полковник?
- Товарищ полковник, — медленно и тяжеловесно ответил Черепанов. - Мне не нужна ваша оценка дисциплины, мне нужен визуальный контроль объекта. Поднимите БПЛА с любой точки рядом, хоть ПВО, хоть кто угодно.
- У меня нет времени на ваши фантазии, — зло сказал Арсентьев. — Вы взрослый человек, офицер, Черепанов. Не надо мне тут петь сказки про внезапно исчезнувшую базу. Связь падает, такое бывает.
- Бывает, - согласился Черепанов. - Но не так.
Он отключился, не дожидаясь разрешения. Радист на секунду застыл, будто не верил, что это произошло.
- Продолжай движение, — сказал Черепанов водителю. — И найдите мне частоту «Берёзки‑12».
- «Берёзка‑12»? — переспросил радист. - Это же зенитчики на высоте, в десятке километрах от базы…
- Да, — сказал Черепанов. - У них есть обзор. И у них есть «Орлан»…
Радист быстро нашёл нужный канал.
- «Берёзка‑12», говорит «Конвой-один», Черепанов. «Берёзка‑12», приём.
Секунда, другая и вдруг — ответ, чёткий, ясный, как глоток холодной воды в жаркой пустыне.
- «Конвой‑один», это «Берёзка‑12». Слушаю.
Черепанов чуть подался вперёд.
- Майор Игнатинский на связи? — спросил он.
- Сейчас будет, — ответили ему.
Через несколько мгновений в эфире появился другой голос — спокойный и собранный.
- Игнатинский в эфире. Слушаю, Череп
Черепанов на секунду прикрыл глаза. «Череп» в эфире был одновременно утешением и ножом по сердцу: значит, связь хоть где-то жива.
- Игорь, — сказал он коротко. — Мне нужна картинка над «Гранитом», срочно! Подними «Орлана», у меня полная тишина по объекту и по городу. Ни один канал не дышит, ни радио, ни сотовые не отвечают, даже фоновых шумов не ловим.
- Принято, - без лишних вопросов ответил Игнатинский. - Время на подготовку — десять минут. Дай координаты зоны, уточни границы.
Черепанов продиктовал. Голос у него оставался ровным, но внутри всё уже давило, как перегрузка: если сейчас «Орлан» покажет обычную базу — значит, он сошёл с ума. Если покажет пустоту - значит, мир сошёл с ума вместе с ним.
- Череп, — вновь возник на связи Игнатинский. - Ты уверен, что не авария на узле связи?
- Я уверен только в одном, — ответил Черепанов. — Что мне нельзя оставаться слепым.
- Принял, — сказал майор. — Работаем, свяжусь, как только птичка будет в зоне.
Связь оборвалась, Черепанов посмотрел вперёд на дорогу и впервые за день почувствовал холод — не от погоды, а от ожидания, которое способно убивать не хуже выстрела в упор, просто медленнее и беспощаднее. Черепанов сидел неподвижно, как будто любое лишнее движение могла повлиять на полет беспилотника. Водитель вел молча, радист слушал эфир и время от времени поглядывал на полковника так, как смотрят на человека, который балансирует на краю пропасти. В наушнике наконец щёлкнуло.
- «Берёзка‑12» вызывает «Конвой‑один». Приём.
- Черепанов здесь, слушаю! - мгновенно отозвался Черепанов.
Голос Игнатинского звучал растерянно, будто он увидел то, что абсолютно не вписывалось в его картину мира.
- «Орлан» в воздухе, вывели на район. Картинку даю по голосу, видео потом сбросим на ваш терминал, но… Череп… у нас там…
- Говори, — сказал Черепанов, слишком спокойно.
- Чёрное облако, над всей зоной. Знаешь, будто купол.... Границы ровные, почти по окружности, будто циркулем обвели. Под ним — ничего не видно, вообще, ни тепла, ни движухи, ни отражений. Будто там пустота, ни один сенсор не дает ответа.
Черепанов не сразу ответил. Слова были простые, а смысл — такой, что мозг отказывался класть его в голову.
- Повтори, — сказал он.
- Чёрное облако, — повторил Игнатинский. — Непрозрачное, не дым, дым бы шевелился, рвался ветром, а это висит ровно. «Орлан» кружит над ним — и как будто упирается взглядом в стену. Тепловизор — глухо, оптика — глухо, радар… — он запнулся. — Радар тоже странно, как будто помеха, но не наша.
Радист, слушавший рядом, сглотнул так громко, что это было слышно.
- Радиус? — спросил Черепанов.
- Примерно по границе объекта и Новокаменска, — ответил Игнатинский. — Точно скажу после привязки, но выглядит так, будто вырезали кусок территории и накрыли сверху крышкой.
Черепанов почувствовал, как внутри что-то холодеет и одновременно натягивается, как трос.
- Высота облака?
- Верхняя граница по данным… — Игнатинский сделал паузу, явно сверяясь. — От тысячи до полутора тысяч метров плотная зона. Выше — тоже не очень, но там «Орлан» уже теряет нормальную картинку. И ещё: ветер на облако не влияет, совсем.
- Похоже на последствия взрыва? — спросил полковник.
- Нет, - уверенно ответил Игнатинский. — После взрыва у тебя будет факел, дымовая шапка, вторичный разлёт, пожары. Здесь – просто полная темнота.
Черепанов закрыл глаза на секунду. В голове всплыло лицо жены — спокойное, ее взгляд, в котором читается абсолютная уверенность в своем муже. Всплыл сын — «это счастье». Всплыла дочь — «у тебя там всегда очень надо». И всё это сейчас было там, под загадочным чёрным куполом.
- Что по радиоизлучению? — спросил он наконец.
- Есть фон, — ответил Игнатинский. - Но не как у работающего объекта, скорее, как… как у грозового фронта, только грозы нет.
- Дай картинку на терминал машины и отправь срочный вызов в округ, — сказал Черепанов. - Зафиксируй всё: время, координаты, параметры, это уже не “связь упала”, это ЧП, мать его за ногу…
- Принял, — сказал Игнатинский и добавил тише: — Череп… у меня ребята уже спрашивают, не ядерка ли.
Черепанов открыл глаза.
- Если бы была ядерка, твоя птичка кончилась бы, не долетев до эпицентра, — сказал он. - Да и характерного гриба на горизонте не видно, здесь что-то иное…
Он посмотрел на дорогу и понял, что едет не на совещание, он едет к краю привычной жизни.
- Игорь, — сказал он. — Держи «Орлан» в воздухе, пока можешь, не лезь в эту тьму, не геройствуй.
- Я понял, — ответил Игнатинский. — Мы держим дистанцию, держись!
Связь щёлкнула и ушла в рабочий шум. В машине стало тихо, слишком тихо, даже звук двигателя, казалось, осторожно притих.
- Товарищ полковник… — осторожно начал радист.
- Молчи, — сказал Черепанов.
Это “молчи” было не про грубость, это была попытка собраться с мыслями в такой дикой ситуации, которая ни одним Уставом не предусматривалась. Черепанов вытер вспотевшие ладони о штаны.
- Разворачиваемся? — спросил водитель, не глядя в зеркало.
Черепанов покачал головой.
- Нет, — сказал он. – Поворачиваем, ехать в округ сейчас смысла нет, если там, под куполом, мой объект и мой город, то бумаги и все эти долбаные комиссии подождут.
Он достал телефон и набрал Арсентьева уже по сотовой связи. На этот раз он не собирался просить, он собирался ставить перед фактом. Арсентьев ответил не сразу, Черепанов успел услышать в трубке чужие голоса, шелест бумаг, стук клавиш — мир продолжал жить своей административной жизнью, будто ничего не произошло.
- Арсентьев, — наконец бросили в динамик. — Что еще?
- Товарищ полковник, — сказал Черепанов. —Слушайте внимательно: «Берёзка‑12» подняла «Орлана». Над «Гранитом» и Новокаменском — аномалия, непрозрачный чёрный купол, оптика через него не видит, тепловизор и магнитометрика тоже. Радар даёт странный фон, это не авария связи.
Пауза.
- Вы мне сейчас опять продолжаете рассказывать сказки? — голос Арсентьева стал ниже и опаснее.
- Я вам сейчас передаю результаты объективного контроля, — спокойно сказал Черепанов. – Майор Игнатинский пишет видео и готовит к отправке в ваш штаб. Хотите — я диктую координаты, вы поднимаете свой беспилотник. Хотите — вызывайте ПВО, хоть МЧС, хоть ФСБ. Но через десять минут у вас будет два варианта: либо вы действуете, либо вы потом долго и объективно объясняете начальству и комиссии, почему ничего не сделали.
- Черепанов… - Арсентьев выдохнул. - Если вы сейчас…
- Товарищ полковник, — перебил Черепанов. — Там мои люди, там семьи, там мой городок и моя семья тоже там. Мне плевать, как это будет выглядеть в ваших бумагах, но я должен разобраться, что случилось на вверенной мне территории!
На секунду в эфире повисла тишина. Потом Арсентьев сказал уже другим тоном — без начальственного раздражения, тоном человека, которому наконец показали, что горит не чужая свечка, а его собственный дом.
- Жду данные на мой закрытый канал, — коротко приказал он. — Немедленно я поднимаю округ, я поднимаю комиссию, я поднимаю всех, кто нужен.
- Вот и отлично, — сказал Черепанов. — А я поднимаю тех, кто умеет ездить.
- Куда вы?! — резко спросил Арсентьев.
- В ближайшую часть, мне нужна разведгруппа и машины РХБЗ, — ответил Черепанов. — И это не просьба, товарищ полковник, это – факт и это единственный разумный шаг в данных обстоятельствах.
Арсентьев помолчал, потом, скрипя зубами, произнёс:
- Действуйте, но без самодеятельности и доложите о результатах немедленно.
- Доложу, — сказал Черепанов. — Если связь не накроется и здесь.
Он отключился, водитель снова взглянул в зеркало.
- Куда, товарищ полковник?
- В ближайшую мотострелковую, там командир вменяемый, — сказал Черепанов. — И там есть люди, которые не спрашивают “почему”, когда надо “как”.
Через сорок минут «Тигр» уже въезжал на территорию части. КПП, типовая бетонная будка, привычная скука на лице дежурного — и знакомое напряжение, которое появляется, когда к тебе приезжает нежданный гость, да еще и на такой скорости. Черепанова встретили быстро, провели к штабу. Командир части, подполковник Виктор Баженов, был из тех, кто не любил пафоса. У него в кабинете не висели “мотивирующие” плакаты, зато лежала карта района и стояла нормальная рация, а не «телефон для отчётов».
- Череп, — сказал Баженов, пожав руку. - Что у тебя?
- У меня исчез объект, — ответил Черепанов. - И весь город и связь, а над местом — непонятный чёрный купол. «Орлан» провел рекогносцировку и Игнатинский лично доложил мне.
Баженов смотрел молча ему в глаза секунды две, будто оценивая, трезв ли его старый товарищ. Потом встал, подошёл к окну, словно хотел убедиться, что мир за стеклом всё ещё адекватен.
- Видео есть? — спросил он.
- Идёт на Арсентьева, мне на терминал и сейчас будет у тебя, я распоряжусь чтобы тебе переслали - сказал Черепанов. — Мне нужны люди, две машины, вооружение штатно и мне нужна РХБЗ‑разведка. Мы не знаем, что это, вдруг химия, вдруг радиация, вдруг чёрт знает что еще там.
Баженов кивнул.
- Людей дам, машины дам, но вот с РХБЗ… - он поморщился. - Есть нюанс.
Черепанов устало усмехнулся.
- Нюанс - это слово, после которого обычно всё становится интереснее. Только недавно объяснял это своим охламонам.
- У нас единственная РХБЗ‑машина… — Баженов кашлянул. — Она как бы есть. Но…
- “Как бы”? — переспросил Черепанов.
- Она стоит в учебном классе, — честно сказал Баженов. — Как наглядное пособие по обслуживанию двигателя, но двигателя у неё нет. Сняли давно, не спрашивай.
Черепанов молча посмотрел на него, потом медленно произнёс:
- Ты сейчас серьёзно?
- Абсолютно, — сказал Баженов. — Даже табличка есть: “Не заводить”. Потому что заводить там нечего.
Черепанов выдохнул и на секунду представил себе доклад наверх:
«Для проведения РХБЗ‑разведки задействована учебная единица техники, представляющая собой кузов философского назначения».
- Хорошо, — сказал он наконец. - Значит, радиационная разведка будет по-старинке: костюмы химзащиты, дозиметры, химпакеты, мозги и осторожность.
- Технику и мозги я дам, — сказал Баженов. – а осторожность – это в твоей зоне ответственности.
Черепанов кивнул.
- Мне нужны две группы, — сказал он. - Одна - непосредственно к границе купола. Вторая – обход по периметру вокруг. Радио, камеры, всё что есть и главное: никто не лезет внутрь без команды. Понял?
Баженов посмотрел на него внимательно.
- Ты уверен, что это не просто дым?
- Дым не стоит неподвижно, — сказал Черепанов. — И дым не блокирует радиочастоты.
В кабинет заглянул связист.
- Товарищ подполковник, — сказал он Баженову. — Пришло видео. С «Березки». Перекинули по закрытому.
Баженов повернулся к ноутбуку, Черепанов шагнул ближе. Экран мигнул и на экране была тьма. Ровная, плотная, чужая, купол, который висел над знакомыми координатами так, будто над землёй поставили гигантскую полусферу из черного непрозрачного стекла. Черепанов узнал место по краю леса, по изгибу дороги, по собственному чувству направления.
- Это оно, — сказал он тихо.
- «Орлан» в воздухе, — послышался голос майора Игнатинского, и в голосе у звучала осторожность. – Череп, я тебе не только про “купол” скажу, там ещё детали есть.
- Давай, — сказал Черепанов, понимая, что он говорит в пустоту.
- Во‑первых: граница, она не размазанная. Она как край тени от прожектора — чёткая линия. Лес снаружи нормальный, трава нормальная, дорога нормальная, подлетаем к границе — и всё. Как будто картинку обрезали ножом.
- Во‑вторых: облако не дымит и не течёт. Его не “рвёт” ветром, мы по сводкам метеостанции сейчас видим ветер, флаги у нас на позиции шевелятся, а “купол” стоит как влитой.
- Третье: над куполом странная светотень. Солнечно, а на поверхности как будто… матовая пленка. Бликует, но не как вода и не как металл, непонятно. И ещё — края чуть-чуть “мерцают”, будто воздух там имеет иную влажность и плотность.
Радист рядом тихо выругался, но быстро притворился, что это он кашлянул.
- Четвёртое: птицы. — Игнатинский сделал паузу, словно сам не хотел верить. — Над районом птиц нет. Вообще. В стороне летают, всё как обычно, а над куполом — пусто. Ни чаек, ни ворон, ничего, как будто они это место специально облетают.
Черепанов молчал.
- Пятое: связь, — продолжил Игнатинский. — Когда «Орлан» проходит рядом с границей, у нас по телеметрии всплески, как помеха, но не такая, как от станции РЭБ. Сигнал скачет от нуля до пика по амплитуде, а когда разворачиваемся и отходим — всё нормализуется. То есть оно работает как зона воздействия, но тип излучения неясен.
- И ещё: я пробовал вывести «Орлана» по высоте на верхнюю границу. На определённом эшелоне у него начинает “плыть” компас и появляются ошибки по спутникам. Не критично, но это не похоже на обычные глушилки.
- По периметру — обычный фон. Машины на трассе, лес, тёплые крыши в посёлках рядом, но в зоне купола — ноль. Как будто там не просто “не видно”, а там нечему излучать или купол полностью блокирует тепловое излучение.
Черепанов посмотрел в стекло на дорогу, и раннелетний день внезапно показался ему плохой декорацией: слишком яркий для того, что происходит.
- И последнее. Череп, мой тебе совет, не лезь туда без нормальной разведгруппы на броне. На одном из кругов, камера беспилотника зафиксировала смазанные силуэты в самой верхней части купола. Что-то там есть, силуэты, смазанные, но… - Игнатинский замолкает, словно не в силах поверить в то, что собирается произнести. – Дракон! Блин, Череп, я видел там силуэт дракона! Как в голливудских фильмах!
Видео остановилось, Черепанов с Баженовым молча смотрели друг другу в глаза. Они оба прошли горячие точки, сидели под огнем, и поднимали бойцов в очередные атаки, и тогда у них не было сомнений в том, каким будет следующий шаг. Но что делать в этой ситуации – когда враг неведом, а твои близкие и твой дом скрыты неведомым покровом чужеродной Тьмы.
