Рассказ 2.
Золотистые пылинки.
Денис Николаевич Ботяков был одинок. Мама умерла два года назад, Денис успел за эти два года переселиться в пригород, поменяв большую городскую квартиру на маленькую однушку, а оставшиеся деньги промотать. Как так получилось, что деньги, которых, как ему казалось, хватит на всю оставшуюся жизнь, испарились с космической скоростью, Денис объяснить не мог. А расспросы знакомых его злили.
Но более всего Денис злился на мать. Умерла она неожиданно, от кровоизлияния в мозг, за неделю до своего шестидесятилетия. И оставила сына одного. И ему вдруг пришлось выяснять, сколько сыпать порошка в стиральную машину и как долго варить спагетти. И что пельмени кидают в кипящую воду. Все это бесило Дениса и он нет-нет, да подумывал, не пора ли жениться.
Однако была у Ботякова тайная сторона жизни, очень личная и могущая помешать матримониальным планам.
По сталкершу он узнал случайно, услышал в бухгалтерии от женщин. Они обсуждали странное преображение одной серенькой мышки, внезапно начавшей следить за собой, красиво одеваться и вдруг сумевшей уйти от унижавшего ее мужа.
Более всего Дениса Николаевича заинтересовали слова о какой то машине времени, имевшейся у этой Анны, и возможности вернуться в прошлое и изменить свою жизнь.
Денису не давали покоя мысли – а куда бы он хотел вернуться. Туда, где мама жива и он может дать ей лекарство и успокоить, и заранее вызвать скорую, и мама останется жить и он подарит ей на юбилей жемчужные серьги. Те самые, что он купил к ее шестидесятому дню рождения и хранит теперь как память.
Денис проигрывал в своем воображении множество разговоров с мамой, и все представлял, как она откроет синюю бархатную коробочку с жемчужными серьгами.
А может вернуться в тот жаркий летний день, пахнущий малиновым вареньем? Где дебелая красавица Варвара, сверкая полными белыми руками и грудями в глубоком вырезе сарафана вынимает из духовки противень с булками, а по ее красивой шее, там, где завиваются в колечки тонкие белокурые прядки, стекает прозрачная капелька пота.
Или к Насте, маленькой круглой, как матрешка, хохотушке? Или к неприступной Светлане, измучившей его восемь лет назад?
«Я пойду вместе с тобой, Денис. Помни, что бы ни происходило там, в прошлом, я на твоей стороне и приду на помощь. Готов?»
Денис колебался. Он стоял возле двери, обычной двери как бы в другую комнату. И слова Анны пугали его.
Что, если она узнает? Мысли лихорадочно метались, он убрал руку с дверной ручки.
Увидев его нерешительность, Анна сказала – «если ты передумал, ты можешь прямо сейчас уйти. Это твой выбор. Но тогда ничего не изменится. Ничего из того, что ты хотел бы изменить. Думай о том, куда хочешь попасть и входи.»
Мама плакала и кричала. Бегала из комнаты на кухню, что то кидала на пол и это что то стучало и гремело, а ещё что то звенело осколками. Иногда слышался голос отца. Но мама не давала ему долго говорить, перебивала и снова начинала кричать.
Дениска вздрагивал от каждого вскрика и хотел провалиться куда нибудь, где тихо, где нет никого, совсем никого, и самого Дениски тоже нет.
Если я умру, они помирятся. И будут вместе плакать. А потом мама снова станет красивая и веселая. И папа будет подходить к ней сзади и обнимать и целовать в шею. Туда, где завиваются тонкие волоски.
А в солнечном луче будут плясать золотые пылинки. И мама смеяться, и папа что то шептать ей на ушко.
Дениска зажимает себе нос и пробует не дышать. Затем засовывает голову под подушку. Тут тихо и никто не кричит. Но он тоже тут и никуда не делся.
«Что ты чувствуешь, Дениска?!»
Я не нужен. Я лишний. Мама говорит что устала сидеть с ребенком, который постоянно болеет. И что от папы нет никакой помощи, он только ночевать приходит. И от него пахнет духами и чужой женщиной.
«Чего ты хочешь сейчас, Дениска?»
-Я хочу исчезнуть.
Дышать становится тяжело и Дениска сбрасывает подушку. За стеной хлопает входная дверь и мама начинает еще громче рыдать.
Очень хочется пить и писать. Но если встать и пойти в туалет, то там мама. И если пойти на кухню, там мама. А папа… это же папа ушел! Папа ушел?! Ночью?!
«Что ты видишь, Дениска?»
Мама вбегает в комнату. Встает на коленки возле кровати. Целует меня, плачет и целует, целует. Лицо, руки, ноги. Ее лицо опухло и я ее не узнаю. Ее слезы жгут мою кожу. Я хочу чтобы она ушла. Она другая. Я ее боюсь.
Мама, не плачь! Мама. Я писать хочу!
Я выворачиваюсь из маминых рук и хочу слезть с кровати. Но мама, что то бормоча и вскрикивая, прижимает меня к постели, продолжая целовать и гладить нервными руками. Не ласковыми сейчас, а чужими и жесткими. Я тоже начинаю плакать. От страха.
Он ушел! Твой отец ушел! Он нас бросил! Он тебя бросил! Дениска, маленький. Не плачь, мама испугала тебя? Не плачь, он не вернется.
Что ты такое говоришь, мама? Про папу? Про моего папу?! Я больше никогда не увижу папу?
Я отталкиваю мамины руки ногами, снова верчусь и пытаюсь избежать ее жгучих как кислота слез и поцелуев.
Замолчиииии! Мама, замолчи! Отпусти меня! Уйди! Уйди! Уйди!
Мама прижимает меня к постели и закрывает мою голову подушкой. Она там что то кричит. Но под подушкой почти ничего не слышно.
Я не могу дышать. Мама! Мама! Мамочка, отпусти….
Подушка становится тяжелой, и сладкая тягучая волна блаженства уносит меня в пустоту. Туда, где в солнечном луче искрятся золотые пылинки, а папа что то шепчет маме на ушко и она смеется, смеется…
«Дениска, ты где?»- Голос Анны выдергивает меня из небытия.-« Что ты видишь?»
Я сижу на кровати. У меня мокрые волосы. Мама надевает на меня пижаму. Свежая постель пахнет мылом, которое мама кладет в шкаф между простыней.
Я хочу спать. И пить.
Мама не смотрит мне в глаза и у нее трясутся руки. Она молчит. И не плачет.
«Дениска, ты хочешь что то изменить в этом времени? Решай прямо сейчас.»
-Я хочу чтобы вернулся папа и мама была счастливая и смеялась.
«Но ты не можешь решать за других! Только за самого себя!»
-Если за самого себя то… то наверное не рождаться…
«Денис, ты, взрослый, сейчас можешь пройти через портал и оказаться в любой минуте происходящего действия. И сделать все что угодно и сказать родителям и маленькому Дениске все, что ты хочешь.»
-Нет, Анна. Я хочу в другое время. Пусть здесь все останется как было.
Я хочу к Варваре. Я хотел в день смерти мамы но… Идем к Варваре!
«Говори, Денис!» Голос Анны. «Ты где, что ты видишь?»
-Я на веранде дачного домика. Очень жарко, на газовой плите кипит в тазу малиновое варенье. Пахнет свежей выпечкой. Мне 20 лет, я длинный, худой, и влюбленный.
«Кто рядом с тобой?»
-Варенька! От нее так пахнет, как пахнут только блондинки. Примулами и сливочными ирисками.
Я обнимаю ее сзади, и целую в шею, туда, где завиваются тонкие прядки золотистых волос. Варенька прижимается ко мне всем своим роскошным телом и я чувствую, как под моей рукой птицей бьется ее сердце.
Нет-нет! Я вернулся в этот момент не для того, чтобы повторить содеянное более двадцати лет назад! Не для того, чтобы извергнуться над ее беспомощным телом и бежать, едва увидев, что женщина, которую я так любил и желал, приходит в сознание после того, что я сделал с ней.
Я пришел сказать ей «прости» и уйти до того, как пляшущие в солнечном луче золотые пылинки сведут меня с ума.
«Так делай то, ради чего пришел!»
Я усилием воли разжимаю еще не успевшие сжаться на шее Вареньки свои пальцы, и мое прикосновение выглядит скорее как любовная игра, как ласка. Вдыхаю ее сладкий сливочный аромат, смешанный с запахом малинового варенья и сдобных булок, еще раз трогаю губами золотистую прядку волос.
«Что происходит, Денис?!» Голос Анны жесткий и настойчивый.
Уйти?! Сейчас уйти?! Сейчас, когда моя сладость в моих руках, так покорна и так жадно ждет ласки?! Я просто сделаю то, о чем мечтал все прошедшие с этого дня двадцать лет! Я буду ей любовником на этот час, и не сделаю ей больно, я буду внимательным и тактичным. Я сумею, точно сумею удержать себя в руках!
«Денис! Говори! Что ты чувствуешь?!» Анна рядом. Она обещала всегда незримо быть рядом. Черт бы ее побрал!
-Я… я сжимаю ее горло. Я сижу на ней верхом и сжимаю ее горло обеими руками. Она хватает меня за руки и бьется, хрипит и мотает головой.
Я хочу ее убить…. Если я ее убью, то ничего больше не случится. Ни Наташки, ни Светланы, ни Насти, ни десятка других, на чьих бессознательных телах я оставил свою днк и отпечатки пальцев на шее. Варвара смотрит испуганными, полными боли глазами и я вижу, как сознание покидает ее. Обычно в этот момент я отпускал жертву. И дыхание возвращалось вместе с сознанием. Не сразу, постепенно. Все мои подруги были молодыми и сильными. И я был внимателен. Жаль, что ни к одной из них я никогда не мог вернуться! И всегда успевал уйти. Удовлетворенным, счастливым, опьяненным.
Резкий рывок выбросил Дениса из портала в реальное время. А пощечина, ожегшая лицо, вывела из опьянения и привела в чувство.
«Ты понимаешь, что ты ее едва не убил?» Голос Анны жесткий и холодный. « Чего ты этим хотел добиться, говори!»
-Я хотел… хотел чтобы меня поймали. Изолировали. В тюрьму, в психушку – не важно.
Денис вдруг вцепляется ногтями в свое горло , скребет лицо, оставляя красные полосы на коже.
Он говорит хриплым шепотом, едва слышно.
-Я больше не могу! Я не могу! Если меня не закроют, я начну убивать!
Вторая пощечина! Третья! Голова Дениса мотается, как у тряпичной куклы. А затем, будто бутафорские, будто у клоуна в цирке, вырываются слезы.
Анна прижимает голову рыдающего Дениса к своей груди и молча гладит его по плечам, по голове, по спине, словно маленького мальчика. Не утешая, не утирая потока слез.
Сколько лет не плакал этот мальчик? С той самой ночи, когда ушел отец? С того момента, как испуганная мама, ужаснувшись своим преступлением, меняла испачканное белье на детской кровати и мыла беспамятного сына, боясь посмотреть ему в глаза?
«Как ты?» Анна подала Денису мокрое полотенце.
Он кивнул, стыдясь своей слабости и слез. - Нормально.
«Ты знаешь теперь, что делать?»
Да.
Помни. Никто никогда не примет решение за тебя и вместо тебя
Никогда и никто не ответит за твои поступки. Это можешь сделать только ты сам.
- А мама? А отец? - Голос Дениса был хриплым, словно что то сломалось в его горле.
«Ну мой дорогой, ты хочешь слишком многого. Случившееся случилось. Кому ты хочешь предъявить счет за свои преступления? И не проси меня тебя оправдывать. Каждый шаг в своей взрослой жизни ты делал сознательно. Или виноваты золотистые пылинки, пляшущие в солнечном луче?»
Через два часа, после нескольких телефонных звонков и распоряжений, Денис Николаевич Ботяков вошел в тяжёлую металлическую дверь, определившую его будущее на пятнадцать долгих лет.
Аудиозапись в исполнении Автора на канале Ютуб https://youtu.be/apbEfMWZ4UM
