Ну вот и снова Питер, сейчас о блокаде можно и не заикаться, фронт отодвинут от города на полторы-две сотни километров, освобожден значительный участок нашей территории и снова его захватить противнику уже навряд ли удастся. Сейчас шло добивание окруженных группировок немцев, а их общие потери были пожалуй сопоставимы с пока еще не произошедшей Сталинградской битвой, а теперь пожалуй она и не состоится, так как история с нашей помощью круто свернула в сторону с проложенной колеи. Я надеялся, что мы уже спасли минимум пару миллионов жизней наших граждан, которым в нашем времени ещё предстояло погибнуть в блокированном Ленинграде и на оккупированных территориях. Наши общие потери составили не больше четверти техники, из которых по техническим причинам была львиная доля. Невозвратных потерь было сравнительно мало, порядка 10 процентов, всё же пока наши новые КВ и Т-41 практически неуязвимы для немцев, ну нет у них достойных противников для них. Основные потери мы понесли в БМП и бронетранспортерах, все же там броня противопульная или максимум против малокалиберных орудий. Моих бойцов просто распирало от гордости, так накостылять фашистам еще не удавалось и они ходили петухами, тем боле наши потери были на фоне других частей очень незначительны. Большинство экипажей подбитой техники уцелело, но к сожалению не все, но тут уж ни чего нельзя было поделать, война, она война и есть и потерь на ней не избежать. Прибыв в ППД (пункт постоянной дислокации) принялись зализывать раны, пополнять и восстанавливать технику, принимать пополнение в живой силе и натаскивать новичков, а меня дернули в Москву на ковер. В ходе очень успешного контрнаступления, мы нанесли противнику огромные потери в живой силе и технике, было захвачено много пленных, которых провели по Москве, так что можно было рассчитывать и на награды. Я лично подписал кучу представлений на своих бойцов, они честно заслужили их своей кровью и я надеялся что штабные не положат их под сукно. Настоящим сюрпризом стало моё награждение, присвоение звания генерал-майора и звезда героя. Меньше чем за полгода из капитана отставника в генералы, хотя на войне всегда так, это в мирное время ценз на звания, а в военное порой по паре званий в год выслуживали, просто, кто как себя показывал. Был и новый разговор со Сталиным.
-Товарищ Волков, как вы думаете, что нам следует делать дальше?
Вопрос Сталина поставил меня в тупик, я ведь не стратег, а тут нужно штабное мышление, причем глобальное.
-Трудно сказать товарищ Сталин, в моем времени произошло, как вы говорили – головокружение от успехов и летом наши войска попытались провести новую наступательную операцию и в итоге мы получили Харьковскую катастрофу. Понесли большие потери, а фронт докатился до Волги, до Сталинграда. Не смотря на успешно проведенное контрнаступление под Москвой, наши войска еще не готовы к масштабным наступлениям. Вначале необходимо перевооружить армию и обучить её, бойцы должны досконально знать свое вооружение. Опытный экипаж на старом танке легко уничтожит новый танк, если там будут молодые салаги без опыта войны. Я понимаю, что хочется поскорее вымести с нашей земли фашистскую нечисть, но если мы будем спешить, то не приблизим это время, зато понесем ненужные потери. Сейчас обстановка стабилизировалась, на предприятиях начали выпуск новой техники и вооружения, вот и не будем торопиться. Единственное, так это можно провести операцию на карельском перешейке и отодвинуть фронт от Ленинграда и там.
-Вы готовы лично провести эту операцию?
-Да, рельеф там конечно сложный, много озер, оврагов и лесов, идеальная позиция для обороны, не везде можно использовать танки, но я готов. Единственное, быстро не обещаю, я не хочу класть своих бойцов в землю ради возможности побыстрей отрапортовать о выполнении задания.
-Это похвально товарищ Волков. К сожалению многие товарищи в своем желании выслужится не берегут вверенных им бойцов, мы конечно стараемся бороться с такими товарищами, но к сожалению не всегда успешно. Вы можете конкретно сказать, сколько вам понадобится времени и как далеко вы сможете отодвинуть фронт?
-К сожалению нет. Я не знаю финских сил, к тому же в лесной войне они мастера, что наглядно показала компания 40-го года. Повторять те ошибки я не хочу и класть своих людей просто так не буду. Я лучше потеряю время, но сохраню своих солдат.
-Хорошо товарищ Волков, мы не будем требовать от вас сроков, но и вы постарайтесь не задерживать сверх необходимого.
Не так страшен черт, как его малюют, Сталин не любил тех, кто не выполнял свои обещания, но и к объективным фактам прислушивался. Понапрасну терять опытных и обученных бойцов он тоже не хотел, а потому у меня было время, но и тянуть сверх необходимого тоже не стоило. Если на юго-западном направлении линия фронта значительно отодвинулась от Ленинграда, то на северном она была очень близка и мне теперь предстояло исправить это и по возможности с минимумом потерь. Месяц ушел на отдых и приведения в себя порядок, и в середине января началась операция на Карельском перешейке. Кроме моей дивизии, мне выделили только еще одну пехотную, правда штатного состава. Это конечно не много, вернее для операции такого масштаба считай ничто, но во первых меня не подпирают сроки, а во вторых у меня есть собственная длинная рука с большой кувалдой в ней, это тяжелая артиллерия, которую я смог отстоять. Пара дивизионов 122 миллиметровых гаубиц и дивизион самоходных гаубиц и это не считая тяжелых самоходок. Всё различие между ними только в том, что самоходные гаубицы это гаубицы и есть, а самоходки по своей сути это штурмовые орудия и тяжелые противотанковые машины. Повторять ошибок Ворошилова в финской войне я не собирался, ни каких лобовых атак на неподавленную оборону противника. Только основательная обработка его позиций и только потом атака под прикрытием брони тяжелых танков. Для маневренной войны и дерзких танковых рейдов по тылам противника не те условия. Тут придется просто методично давить его, выжигая огнем узлы сопротивления. Те же КВ-2 в 1940 году по сути были созданы специально, что бы прямой наводкой уничтожать железобетонные доты линии Маннергейма. Мои СУ-122 и 152 справятся с этим не хуже, правда до линии Маннергейма еще надо дойти, но за нами не заржавеет.
Пока еще мои основные силы были в Питере, разведка уже отправилась на фронт. На вооружении финской армии стояли немецкие танки, мне они почти не страшны, противотанковая артиллерия также, в основном она могла лишь повредить ходовую моим КВ, Т-41 и самоходкам, а вот гаубицы, это уже другой коленкор. Толщина брони верхнего бронелиста порядка 20-30 миллиметров, а потому фугасный снаряд гаубицы падающий на танк сверху вполне способен проломить её. Мне лишние потери не нужны, а потому борьба с тяжелой финской артиллерией первостепенная задача. Разведгруппы должны были обнаружить места расположения тяжелой финской артиллерии и корректировать огонь моих гаубиц при их подавлении. К сожалению достаточного количества диверсионных групп для их захвата у меня не было, а потому только подавлять их своим огнем.
Авиация конечно тоже опасна, но наличие в достаточном количестве мобильных зенитных установок сводит эту опасность к минимуму. Спокойно бомбить на пикировании, самом результативном методе противнику мы не дадим, а бомбежка с высоты обычным способом малоэффективна. А еще меня очень порадовал Маркони, он смог создать аналог электронной начинки «Шилки» (ЗСУ-23-4 «Шилка» индекс ГРАУ — 2А6). Правда на существующей базе получилась еще та громадина. За основу был взят корпус КВ, правда толщина брони была снижена до 30 миллиметров, противостоять снарядом было не надо. Башня тоже получилась размером почти с корпус машины, лишь немногим меньше и большую её часть заняли блоки ламповой электроники. В отличии от оригинала стояли не 4 ствола калибра 23 миллиметра, а блок из шести 25 миллиметровых стволов НГ-25. По сути это была пушка основанная на конструкции американца Гатлинга. Отсюда произошло и название НГ – это Нудельман Гатлинг, где 25 означает калибр орудия. Скорострельность составила 2000 выстрелов в минуту или почти 33 в секунду, а значит снаряды пойдут практически один за другим, а вес снаряда почти в 300 грамм давал 9 килограмм в секунду и позволял буквально распиливать самолеты противника, за что зенитка получила в войсках прозвище «Пилорама». Дивизион состоял из шести боевых машин, машины управления и самоходного радара с дальностью обнаружения в 100 километров. Радар обнаруживал цели, после чего данные передавались в машину управления, которая их классифицировала и передавала «Пилорамам», а те уже наводились на них в полуавтоматическом режиме и открывали огонь. На испытания в боевых условиях пришло 3 дивизиона, по одному на полк. Перекрыть ими все мои части конечно было невозможно и это учитывая, что радар с машиной управления и охраной находился в центре полка, а три батареи из двух машин были раскиданы по частям с максимальным удалением от взвода управления в 40 километров. Первое же испытание показало необычайно высокую эффективность новых зениток. Налет девятки финских пикировщиков, вернее немецких Ю-88 под управлением финских пилотов закончился полным уничтожением всей девятки в течение нескольких минут. Получив от мобильного радара данные о приближении самолетов противника две «Пилорамы» заняли небольшие холмы и встретили противника огнем. Зрелище со стороны было впечатляющим, вращающийся блок стволов зенитки просто превращался в факел огня, каждый раз, как она открывала огонь. Учитывая низкую скорость пикировщиков, наведение пока еще несовершенной электроники было очень точным и буквально двух-трех секундного залпа хватало для превращения вражеского пикировщика в груду пылающих обломков. Видевшие это бойцы пришли в неописуемый восторг, практически все они уже успели побывать не под одной бомбежкой. Костяк моих мотострелков составляли бойцы воевавшие с самого начала войны и они уже успели бессильно наблюдать, как немецкие стервятники безраздельно и практически безнаказанно хозяйничали в воздухе. Сначала появились мобильные малокалиберные зенитки, которые хоть и небыли так эффективны, как «Пилорамы», но уже не позволили противнику безнаказанно бомбить и штурмовать колонны наших войск. Большие потери заставили немцев теперь бомбить в основном с большой высоты, за пределом радиуса действия наших ЗСУ, что сразу же сказалось на эффективности бомбежек. С приходом в войска новой ЗСУ с наведением по радару и пускай с примитивной, но электроникой, позволяло полностью контролировать небо на высоте до двух тысяч метров.
Колонна моей и приданной мне пехотной дивизии растянулась на километры, сохранить это в тайне от финнов не удалось, да и так они все равно узнали бы об этом, а так с другой стороны будет факт психического давления на противника. До сих пор все мои наступления оканчивались одинаково, прорывом обороны противника и его полным разгромом. Финны об этом тоже знали и известие, что против них будут русские «Бешенные медведи» их явно не обрадует. Мой стиль наступления они тоже знают, а значит их ожидает огненное Инферно и противопоставить мне они ничего не могут. Попытки нанесения урона диверсионными группами также оказались малоэффективными. Финские снайперы – «Кукушки», неплохо показали себя как во время финской войны, так и сейчас, но теперь у нас был уже опыт борьбы с ним, да и новые методы тоже. Выстрелы со стороны леса заставили колонну встать, водители двух грузовиков были убиты наповал. Место откуда велся огонь засекли почти сразу, и орудия четырех БМП мигом развернулись в ту сторону и выстрелили. Вместо современных осколочно-фугасных снарядов, орудия были заряжены старомодной шрапнелью с выставленной на 200 метров дистанцией и итогом этому стали целые просеки в окружавших дорогу лесе. Финского снайпера с напарником просто разорвало на части и их останки были обнаружены посланной в лес группой бойцов. Каждая колонна сопровождалась бронетехникой и учитывая специфику, каждая машина имела шрапнельные снаряды, которые позволяли эффективно обрабатывать площадные цели.
