Катализатор

[Vladmir]

Быстро справившись с замками, она втащила мужчину в тёмную прихожую и собралась выходить. Мысль, пришедшая ей в голову, заставила её включить в прихожей свет и запереть входную дверь. Втянув бесчувственное тело мужчины в огромную комнату, Рая определила его на кожаный диван, расстегнула воротник рубашки и сняла туфли. Включив свет в комнате, она осмотрелась. Комната имела общую стену с квартирой Горина, и балкон был не застеклён по последней моде. Погасив свет, Рая несколько секунд привыкала к темноте. Затем направилась к двери балкона. Стараясь не шуметь, она открыла двери и выглянула на улицу. Балкон был отделён от соседнего кирпичной стеной полутора метровой ширины, ещё полметра были перекрыты метровой решёткой, ажурной работы. Осторожно ступая по свежевыпавшему снегу, Рая приблизилась к решётке и на мгновенье выглянула из—за кирпичной стены. Двери балкона квартиры Горина были настежь открыты, а на самом балконе стоял здоровенный охранник с пистолетом, висевшем в портупее и курил. Наконец он приблизился к перилам и бросил окурок вниз. Рая, словно птица, перелетела через ограждение и ударом в основание черепа, выключила мужчину. Он ещё не успел упасть, а её рука выхватила его пистолет. Второй рукой она придержала охранника, чтобы при падении он не наделал шума. Заглянув в комнату, она поняла, что за персональным компьютером сидит именно Горин. Дверь из комнаты была закрыта. Переступив через, лежащего без чувств, охранника, она вошла в комнату.
Горин поднял на неё взгляд. Рая приложила палец к губам и положила на пол, ненужный ей пистолет. Горин кивнул. Пройдя мимо него, Рая щёлкнула задвижкой двери, и, повернувшись к Горину, спросила:
— Здесь безопасно говорить?
— Да,— кивнул Горин, он заметил пистолет своего охранника положенный незваной гостьей на ковёр, и решил, что это не убийца,— с кем имею честь общаться?
— Неважно,— ответила Рая,— мне не хочется, чтобы ваши люди меня видели, значит у нас очень мало времени.
Расстегнув спортивную сумку, Рая достала кейс, положила его на стол перед Гориным и открыла замок.
— Друзья, посланцем которых я являюсь, хотели бы чтобы вы ознакомились с содержимым кейса,— пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Козьмы Гавриловича,— с содержимым делайте что хотите, но оно не должно попасть в руки президента.
— Почему я вам должен верить?— спокойно спросил Горин, к нему полностью вернулось спокойствие.
— Не знаю,— Рая пожала плечами, открыла кейс, вывалила содержимое на стол и проверила наличие компрометирующих отца бумаг. Удовлетворённо вздохнув, не обнаружив подобных документов, она поду-мала, положила пустой кейс назад в сумку и направилась к балконной двери.
— Вы куда?— Горин поверил действиям своей гостьи больше любых слов.
— Мне уже пора,— остановившись на пороге балкона, ответила Рая и добавила, вспомнив про муж-чину, лежащего в соседней квартире,— ваш сосед не причём, он пьян без памяти.
Проходя мимо охранника, она отметила, что он начал шевелиться. Через пару минут она была уже на улице. Проверившись, двигаясь по пустынным проходным дворам, Рая вышла к ярко освещенной вывеске круглосуточного супермаркета и вошла в него. Купив необходимые ей вещи, она вышла на улицу и села в "Такси".
— В Домодедово,— коротко объявила она повернувшемуся к ней шофёру.
— Куда собралась красавица?— спросил водитель, уверенно ведя машину по пустым, в этот час, улицам.
— Бабушке в Израиль пирожки отвезти надо,— усмехнулась Рая.
— Тогда тебе надо во Внуково,— ответил, улыбаясь, водитель.
— Ничего, как-нибудь доберусь и из Домодедово,— ответила Рая, по привычке поглядывая в зеркало заднего вида.
Проблем с документами и билетами не возникло. В четыре часа ночи Рая уже находилась на борту самолёта Москва — Иркутск, который совершал посадку в Семигорске. Заняв своё место возле иллюминатора, она попыталась уснуть, зная, что лететь почти четыре часа.
Напряжение не отпускало, сон не шёл. Мысли крутились вокруг пресловутого Шамана. Затем, вообще не к ночи, вспомнилось первое, после школы ГРУ, задание.
Тогда из всей группы они остались втроем. Шальная ракета американцев и из всего взвода остались лишь они, стоявшие той злополучной ночью в секрете. А утром появились албанцы. До обеда они продержались, прячась в развороченном взрывом блиндаже. Вовремя подоспели сербы, их колонна проходила в километре от места боя, и, командир сербского патруля, решил посмотреть, что за шум идёт от расположения российских миротворцев. Оставив человек двадцать под холмом, албанцы ушли в зелёнку. Её и двух парней доставили в полевой госпиталь под Белградом, где было, не менее опасно, чем в Косово. Сначала её вообще приняли за мужчину, и, наскоро обработав рану на голове, положили в общую палату. Впрочем, сама она находилась в состоянии близком к шоку, всё окружающее представлялось кошмарным сном. Лишь к вечеру, когда нянечка принялась влажной марлей оттирать её лицо, сербы поняли что она женщина. Командир сербского патруля, доложил о них по команде, но БТР, посланный за ними, опоздал всего на час. Американская бомба сравняла госпиталь с землёй. Она вновь только благодаря чуду, осталась живой. Сердобольная нянечка пригласила её к себе домой помыться. Так как ранение было поверхностным, врач отпустил бой—Бабу, так её прозвали сербы, с женщиной.
В общем, когда через год она пересекла границу с Россией по поддельному паспорту и явилась в кон-тору, её считали погибшей, а она, в свою очередь, уверяла дознавателя, что провела всё это время, валяясь по сербским госпиталям без памяти. Лишь немногие люди, из сербского сопротивления, знали, что бой—Баба русская. Используя свои знания, полученные в школе ГРУ, Рая успешно руководила небольшим, но хорошо вооруженным отрядом сербов. Действуя на границе с Косово, они в меру своих сил пытались сопротивляться. Потом было предательство. Спастись удалось только ей. Приготовившись, подороже продать свою жизнь, Рая залегла у подножия крутого утёса. Албанцы не торопились идти на приступ, зная её меткость. Они ожидали американские вертолёты. Время от времени долину сотрясал выстрел из СВДухи и неосторожно высунувшийся албанец подал убитым.
— Дочь моя, хватит убивать,— шепот из—за спины заставил Раю развернуться на месте и вытащить гранату.
Возле самой скалы, сидел на корточках православный монах.
— Бросай оружие и пошли, ты должна жить,— поманил её монах.
— Но, как мы уйдём?— грустно улыбнулась Рая, она уже смирилась со скорой смертью,— вы уходите батюшка, я вас постараюсь прикрыть.
— Ты не поняла меня,— ласково посмотрел на неё монах,— мы можем уйти вместе, сзади меня находится потайной ход.
Только разглядев за спиной монаха тёмный лаз, Рая поверила.
— Хорошо, иди первым, я заминирую выход,— согласилась она.
Быстро установив растяжку, Рая на четвереньках, потому что обе её ноги были посечены осколками гранаты и сознание она не теряла только благодаря уколу промедола, поползла за монахом. Прежде чем ход расширился, и она смогла встать, опираясь на свою винтовку как на костыль, её колени были разодраны в кровь об острые камни. Маленький фонарик, укреплённый на плече монаха, едва освещал путь. Наконец они выбрались в искусственный тоннель. Он был узковат, но зато можно было идти во весь рост. Путь неуклонно поднимался. Сзади раздалось несколько взрывов, но по спокойствию монаха Рая поняла, опасности нет. Монах прибавил шаг. Рая, несмотря на кровь, отмечающую её каждый шаг, не отставала. Тоннель вывел в настоящий лабиринт коридоров, но довольно быстро монах остановился перед внушительной деревянной дверью. Едва переступив порог, Рая упала, потеряв сознание.
Она не видела, как монах дошел до следующей двери, и, не обнаружив её за собой, вернулся. Встал перед ней на колени и перетянул своим поясом её ноги выше коленей. Не видела она и того, с каким почтением ухаживали за ней седые старцы, пока из соседнего монастыря, подземными ходами не пришли две монахини.
Находясь без сознания, она не видела и не слышала обыска, учинённого американцами в монастыре. Правда, искали не женщину, а мужчину. На вопрос американского командира о том, что делают монахини в стенах мужской обители, игумен, молча поднял край подола монашеского платья, в которое, её успели переодеть, и указал взглядом на кровавые колени.
— Эта святая женщина молилась за жизни православных сербов на косовом поле,— прошептала одна из монахинь,— мы совсем обессилили и нашли приют у наших братьев во Христе.
— Медицинская помощь нужна?— спросил американец, не в силах отвести взор от израненных ног. Раны от осколков смешались со следами от острых камней и не вызвали у американца какого либо подозрения, а смотреть на плечи монахини он не решился, будучи набожным человеком.
— Благодарим, не стоит себя утруждать,— ответила монахиня.
Только спустя сутки Рая открыла глаза и сначала не могла вспомнить, где оказалась. В последовавшие за этим событием дни, она быстро пошла на поправку, но большую часть времени молчала, соображая на тему, кто их предал, и что теперь предпринять.
Вечером, дня, когда она первый раз встала с кровати, в келью, где она находилась в компании монахини, пришёл игумен. Кивком головы, монах выслал из кельи монашку и присел на единственный в помещении стул. Рая сидела на кровати. Перед приходом игумена, она читала, свежую "Daily Morning", и отложила ее, увидев гостя.
Считая, что гость пришёл требовать объяснений, Рая напряглась.
— Не надо слов,— первым заговорил игумен,— я прекрасно осведомлён кто ты.
Монах говорил на чистом, без акцента свойственного сербам, русском языке. Рая склонила голову и вопросительно посмотрела.

 

[Vladmir]

— Ты бой—Баба, почему—то американцы считают тебя мужчиной и назначили двести тысяч долларов за помощь в твоей поимке. Знаю я так же, что ты русская. Согласен, немного мне известно, но всё же больше чем известно твоим врагам.
Монах на минуту замолчал, его взгляд казалось, видел Раю насквозь.
— Хочу тебя спросить, зачем ты взялась за оружие, ведь это не женское дело.
Рая отрицательно качнула головой, выражая своё несогласие.
— Я видела, как бомбы падают на безоружных людей, вся вина которых заключалась лишь в том, что они сербы и их предали не только братья славяне, но и собственное правительство. Наверное, есть правда в твоих словах, противоестественно, когда женщина берёт в руки оружие. Но должна заметить, я в отличие от врага, не стреляла в безоружных людей, кто бы они ни были, не уничтожала госпиталя и жилые дома.
Глаза Раи налились гневом, щёки покрылись румянцем, руки начали непроизвольно мять покрывало, на котором она сидела.
— Гнев плохой советчик,— вздохнул монах,— особенно для воина.
— Но ты сам говорил, что женщина не может быть воином,— улыбнулась Рая.
— Нет,— качнул головой монах,— я только заметил, что противоестественно отнимать жизнь тому, кому бог доверил эту жизнь давать. Вижу так же твою мечту стать хорошим воином. Наверное, это твоя доля.
— Да,— с вызовом подтвердила Рая,— я действительно хочу стать хорошим воином, у меня просто нет другого пути.
— Выбор есть всегда, ты не права,— спокойно произнёс монах,— но как воину, тебе предстоит ещё многому научиться. Мне понравился твой героизм, твоё самоотречение. Пожалуй, я дам тебе несколько уроков. Не за горами времена, когда в России будут подобные времена, ведь предательство никогда не оставалось без наказания.
О времени пребывания в монастыре у Раи сохранились самые тёплые воспоминания. Сама она не особенно задумывалась о вопросах религии, монахи не докучали своими наставлениями и нравоучениями. Игумен посвящал ей пару часов в день, обучая различным приёмам, неведомым даже инструкторам школы ГРУ. На вопросы о происхождении своих познаний, игумен лишь усмехался, но не говорил. Считая, что у неё масса времени, Рая особо не настаивала в своих вопросах, отогревая свою заледеневшую душу в беседах с монахом. В один из дней игумен, которого вся братия называла Проклом, пришёл на занятия в келью Раи, что-то пряча под своей сутаной. Предложив следовать за ним, игумен привел её в подвал монастыря.
— Ох, рановато я это затеял,— вздохнул игумен, доставая из—под рясы два меча,— но время поджимает, хочу, чтобы ты освоила хоть простейшие движения.
Рая не понимая смысла слов, разглядывала клинок, поданный ей монахом.
— Приступим,— выдохнул игумен и начал медленно показывать движения с мечом в руках.
Как и предполагал Прокл, через неделю в монастырь прибыл гонец. Он о чем—то долго шептался с игуменом, бросая взгляды в сторону Раи. Оставшись с ней наедине, Прокл негромко вздохнул и заговорил:
— Вот и закончилось время. Завтра ты должна будешь покинуть стены монастыря и вернуться на ро-дину.
— А как же сеча на мечах?— удивилась Рая, ей понравилось махать мечом, рассекая воздух и высекая искры при встрече с другим мечом.
— Увы, человек только предполагает,— грустно улыбнулся Прокл,— кроме того, в росской сече я не смог достичь больших успехов, но чувствую, ты найдёшь достойного учителя.
— Что—то произошло?— поняла Рая,— мне нельзя оставаться в монастыре, иначе у вас будут проблемы.
— Не всё так просто,— качнул головой Прокл,— вечером тебе привезут документы. Предлагаю пробираться в Россию через Турцию и Украину.
— Почему не через Европу?— спросила Рая, представляя какой путь ей предстоит.
— Так проще,— усмехнулся Прокл,— ты поедешь под видом монашки, а в Западной Европе к православным монахам отношение, прямо скажу, неважное.
— А это не противоречит вашей вере?— спросила Рая,— ведь я в состоянии пересечь всю Европу совсем без документов, меня этому учили.
— Зачем ломиться в стену, когда рядом открытая дверь?— спросил Прокл и, помолчав, добавил,— кроме того, тебе нужно будет доставить важные документы в Стамбул. Так что тебе придётся отработать за нашу помощь. Конечно, если ты категорически откажешься, мне потребуется искать другого курьера, менее подготовленного, а потому более уязвимого.
— Но из Стамбула я могу паромом добраться в Россию, минуя Украину,— заметила Рая,— или моя миссия не закончится с передачей документов?
— Ты права,— кивнул монах.
В монашеской одежде Рая чувствовала себя неуверенно, казалось, все на неё смотрят. Но, несмотря на опасения Прокла осложнений в её миссии не возникло, а, попав в Москву, она предстала перед дознавателями особого отдела. Только вмешательство отца помогло выпутаться из создавшегося положения, хотя и монахи постарались на славу, предоставив ей прекрасную легенду.
Голос стюардессы прервал череду воспоминаний. Самолёт заходил на посадку, пассажиров попросили занять места и пристегнуть ремни.
В город она приехала с настороженным ожиданием подвоха. Сунувшись на автовокзал, Рая получила исчерпывающую информацию. Все рейсы междугороднего сообщения оказались отменены. Народу вокруг вокзала толпилась тьма, слышались различные предположения, но все сходились в одном, дороги, ведущие из города, оказались перекрыты бастующими транспортниками и примкнувшими к ним крестьянами. Рая побродила по площади перед вокзалами, сходила в железнодорожную кассу, где было ещё больше народу. Почувствовав на себе внимательный взгляд, она заметила, одетого в штатское, представителя конторы. Его она узнала сразу, учились вместе в школе ГРУ.
— Пора сматывать удочки,— прошептала она и направилась к выходу.
Договорившись с частником, очевидно подрабатывающим извозом, Рая села в салон и облегчённо вздохнула. Радость оказалась преждевременной, едва выехав из города и миновав пост ГАИ, Рая увидела огромное скопление машин.
— Приехали,— усмехнулся водитель.
Рассчитавшись с ним, Рая вышла на обочину и пошла вдоль, стоящих в ожидании проезда, машин. Через полтора километра она оказалась перед баррикадой из погнутых рам и всякого хлама. Два бульдозера пытались очистить проезжую часть, но не могли сдвинуть с места эту баррикаду. Надрывались дизеля, неприятно скрипели гусеницы, скользя по бетонному покрытию, а работа не сдвигалась с мертвой точки. Обойдя кучу хлама, по колено, проваливаясь в снег, Рая продолжила свой путь. Пустая дорога навевала нехорошие предчувствия, морозный воздух заставлял двигаться быстрее. Перейдя на легкий бег, Рая стала двигаться быстрее, но всё равно слишком медленно. Часы на руке показывали двенадцать часов дня по московскому времени. Противно заурчало в желудке. Рая пожалела, что не остановилась возле шашлычной расположенной возле поста ГАИ. Сглотнув слюну, она сжала кулаки, пытаясь отогнать видения нанизанного на шампур мяса. Дачи, располагавшиеся по обеим сторонам дороги, сменились заснеженными полями с голыми тополями лесопосадок. Отсутствие машин в обоих направлениях позволяло бежать посередине дороги, не опасаясь наезда. Отступление мороза, Рая не заметила, разогретое тело с лихвой выделяло тепло. Лишь первые признаки надвигающегося бурана, крупные снежинки и лёгкая дымка вокруг, подсказали ей о надвигающемся ненастье. Горизонт сократился, вместе с начавшимися сумерками, подул первый, пробный заряд бурана. Впереди показались строения деревни, ещё размытые в начавшейся непогоде. Спуск в ложбину оказался скользким как каток, поскользнувшись, Рая кубарем покатилась вниз. Падение прекратилось только на мосту через небольшую речку. Написанное на синей табличке название, оказалось заляпано белой краской и не читалось. Отряхнув снег, Рая начала подъём на другую сторону лога. Чтобы не скользить, по залитой водой поверхности дороги, пришлось лезть по обочине, временами проваливаясь по пояс в рыхлый снег.
— Вьюжное,— прочитала Рая на табличке, поднявшись к деревне,— надо же!
Возле дороги стояло здание заправки с выбитыми стеклами и раскуроченными раздаточными колонками. Немного поодаль от дороги по другую сторону Рая заметила железнодорожный вагон. На его борту красовалась надпись — "Экспресс—кафе".
Переведя дыхание, она отправилась к вагону, тем более что в сгустившихся сумерках, отчётливо различался свет из окон. Дверь оказалась открытой, но за стойкой никого не было видно.
— Есть кто живой?— повысив голос, спросила Рая.
— Я сейчас подойду,— раздался женский голос из—за тонкой перегородки, разделявшей вагон на две части.
Рая подошла к стойке и всмотрелась в небогатое меню. Тем временем подошла полная женщина с раскрасневшимся лицом.

 

[Vladmir]

— Что будете кушать?— спросила она.
— Пельменей две порции,— заказала Рая.
— А уместится?— улыбнулась женщина,— у нас большие порции.
— Влезет, не переживайте,— ответила Рая,— с утра постилась.
— Ну—ну,— женщина скрылась за перегородкой, загремела посудой и спросила,— пятнадцать минут подождёте?
— Конечно,— Рая сглотнула слюну, выделившуюся в ответ на благоуханье запахов кухни,— что у вас с заправкой случилось?
— То мужики пошалили,— раздался ответ женщины, очевидно, она насиделась в одиночестве и готова была говорить с кем угодно,— дураки конечно, но я считаю, они правильно поступили. Нечего задирать цены.
— Хорошо хоть не запалили,— заметила Рая.
— Хотели,— вздохнула женщина,— сменщица насилу уговорила, ведь огонь мог всю деревню спалить. А на чём вы приехали? Что—то я не слышала звука машины.
— Пешком притопала, возле Семигорска дорога перекрыта,— Рая облокотилась на стойку, расстегнув свою куртку и сняв шапочку.
Появившись с миской наполненной пельменями, женщина поставила её на стойку и спросила:
— Маслица положить?
— Ага,— Рая дождалась ярко—жёлтого куска масла и осторожно понесла миску к ближайшему столу.
Наблюдая, как быстро исчезают пельмени, женщина спросила:
— И куда у тебя такая срочность, что нельзя было подождать в Семигорске?
— В Коряговскую Слободу надо,— между двумя пельменями сообщила Рая.
— Да ты деваха, чокнутая,— женщина выразительно покрутила у виска пальцем,— только до Горска сто километров, да от Горска до Слободы километров семьдесят будет. Посмотри в окно, пурга света белого не видно.
— Ничего не поделаешь,— вздохнула Рая,— мне бы хоть до Горска добраться.
— Оставайся на ночь,— предложила женщина,— глупо замёрзнуть на пустой дороге. Кстати к кому ты добираешься в Слободу? У меня там брат живёт, можно позвонить и передать, чтобы не волновались.
Рая сама не ожидала, что скажет женщине правду.
— Мне нужно попасть к Кравцову Сергею Дмитриевичу,— заявила она и поперхнулась крошкой.
— Да ты не торопись, никто у тебя не отберёт,— улыбнулась женщина и задумчиво добавила,— к Сергею Дмитриевичу говоришь.
— Ага,— кивнула Рая.
— Кем ему будешь?— спросила женщина, бросив подозрительный взгляд на Раю,— небось, внучкой назовёшься.
— Никто я ему,— спокойно ответила Рая, она перехватила взгляд женщины и у неё по спине пробежали мурашки,— защиты у него просить буду.
"Ох, зря я сказала о Кравцове",— подумала она.
— Издалека бежишь?— спросила женщина, сменив свой тон на менее подозрительный.
— Из Москвы,— ответила Рая и отодвинула от себя пустую миску, она уже поняла, что её подвергают проверке.
— Нашла где прятаться,— усмехнулась женщина,— пожалуй, тебя в Москве не смогли бы найти.
— Нашли бы,— уверенно ответила Рая, прекрасно зная работу конторы,— отец сказал, что у Кравцова меня не достанут.
— Ну, родителя нужно слушать,— как—то хитро улыбнулась женщина,— если конечно он говорит дело.
— Налейте кофе,— попросила Рая, встав из—за стола, она поставила пустую миску на стойку.
— Что будешь делать, если догонят?— спросила женщина, наливая в чашку кипяток,— тебе, сколько положить кофе?
— Две ложечки, если можно,— попросила Рая.
— Как скажешь,— женщина положила кофе, и вопросительно посмотрела на Раю.
— Живой, они меня не получат,— сделав глоток обжигающе горячего напитка, заявила Рая, прищурив глаза.
— Скажешь тоже,— недоверчиво заметила женщина, ещё раз окинув взглядом фигуру Раи.
Поставив, пустую чашку на стойку, Рая спросила:
— Сколько я должна?
Быстро рассчитав Раю, женщина окрикнула её уже в дверях:
— Постой, не торопись, может смогу, чем помочь.
— Спасибо, не стоит,— ответила Рая, открывая дверь.
В вагончик ворвался порыв ветра и снега.
— Да подожди же ты, упрямица,— в сердцах крикнула женщина.
Прикрыв дверь, Рая удивлённо посмотрела на неё.
— Сейчас,— женщина наклонилась под стойку, что-то разыскивая,— а, вот он.
Разогнувшись, она показала Рае сотовый телефон. Набрав номер, она с минуту вслушивалась в длинные гудки.
— Алё, Савва, это Макаровна,— заговорила она в трубку,— нормально у меня. Тут полоумная одна рвётся к Дмитричу. Не, не похоже.
Женщина внимательно вслушалась в ответ собеседника, кивнула, словно он мог её увидеть, улыбнулась и заявила:
— Ну, тебя придурок. Всё, я жду.
Выключив телефон, женщина торжествующе посмотрела на Раю и объявила:
— Садись, отдыхай. Через часок прибудет транспорт из Горска, если повезёт, он тебя доставит прямо на место.
Заметив, нерешительный взгляд Раи, брошенный на неё, женщина спокойно добавила:
— Не переживай, раз Савва сказал, значит приедет или он сам, или кого пришлёт из своих хлопцев.
Вернувшись к стойке, Рая ухмыльнулась:
— Спасибо за полоумную.
— От большого ума в буран не выходят,— ответила женщина, наливая кипяток в две чашки.
— Как знать,— вздохнула Рая, у неё появилось чувство ожидания опасности.
Не в состоянии разобраться в отношении женщины, Рая не слишком доверяла её словам. Правда, она признавала, что для агента конторы она действовала слишком грубо. Допивая свою чашку кофе, Рая услышала сквозь шум ветра звук двигателя. Это двигалась явно не машина. Женщина сориентировалась быстрее, чем Рая от неё могла ожидать.
— Твою мать,— выдохнула она,— кажись твои загонщики приехали. Дуй за перегородку, там, в полу есть люк, я постараюсь их задержать.
Одновременно со словами, женщина открыла барьер стойки и указала рукой в нужном направлении. Рая, не заставляя себя ждать, юркнула в люк, больно ударилась головой о борт вагона и перекатилась в сугроб. Бушующая непогода играла Рае на руку, моментально подчистив её следы. Провалившись по пояс в сугроб, она не делала попытки выбраться, наоборот, извернувшись ужом, Рая умудрилась зарыться в снег с головой. Во время своего бегства она не забыла сумку и теперь была почти спокойна. Найти её можно было, только наступив на голову. Звук мотора приблизился и Рая смогла его определить. Так могли шуметь только аэросани, однако, в такую погоду отправляться на них в дорогу было равносильно самоубийству. Любой порыв ветра мог оказаться роковым для подобного устройства, ведь видимость и так была минимальной, а вращающийся винт делал её практически нулевой. До предела навострив слух, Рая услышала как замолчал двигатель, и, минутой позже, хлопнула дверь вагона. Через небольшой промежуток времени дверь вагона снова хлопнула, заработал двигатель, и звук от аэросаней, начал удаляться в сторону Горска. Выбравшись из сугроба, она прислонила ухо к стене вагона и услышала шум свистящего чайника. Через окна, закрытые занавесками, невозможно было определить, остался ли кто из преследователей в засаде. Решив рискнуть, Рая залезла под вагон и осторожно приподняла крышку люка. В вагоне шумел лишь чайник, других звуков не было. За перегородкой никого не было, дверь в другое помещение оказалась плотно закрытой.
"Была, не была",— подумала Рая и залезла в вагон. Осторожно ступая, она приблизилась к двери и почувствовала неприятный запах хлороформа. В соседнем помещении находилась лишь одна хозяйка. Она сидела за стойкой и спала одурманенная лекарством. Вернувшись на кухню, Рая выключила газ, намочила тряпку в холодной воде и попыталась привести в чувство женщину.
Когда хозяйка вагончика наконец открыла глаза, Рая вновь услышала посторонний шум. Он приближался со стороны Горска и явно принадлежал машине.
— Это за тобой,— едва шевеля губами, прошептала женщина.
— Ты как?— спросила Рая, массируя ей виски.
— Бывало и похуже,— сквозь силу улыбнулась она.
— Ну, бывай,— Рая развернулась и выскочила на улицу, шум от машины слышался уже вблизи, и ей не хотелось вновь подставлять хозяйку вагончика, если это снова окажутся враги.
Из окна, остановившегося джипа, высунулась лысая голова.
— Это о тебе говорила Марковна?— стараясь перекричать шум ветра, спросил парень.
Рая молча кивнула.
— Что тогда стоишь? Прыгай в машину и вперёд,— усмехнулся парень.
Не видя за тонированными стёклами машины тех, кто там может находиться, Рая подошла и потянула на себя дверь за водителем. Дверь легко открылась, загорелся плафон на потолке салона. В машине сидел лишь один водитель.
— Боишься?— беззлобно спросил парень, разворачивая мощную машину.
— Нет, но осторожность ещё никому не помешала,— ответила Рая, устроившись за спиной парня.
— Это тебя шустрики на аэросанях ищут?— поинтересовался парень, выжимая из машины максимально возможную скорость. Как он умудрялся при такой плохой видимости держаться дороги, Рая понять не могла.
— Ага,— кивнула она,— эти шустрики Марковну усыпили и включили газ плиту с чайником.
— А ты как смогла остаться незамеченной?— парень разогнал джип до ста сорока километров в час, мало тревожась о плохой погоде.
— В сугробе пересидела.
— Ха, неплохой схрон в такую погоду,— похвалил парень.
Впереди замаячил свет фар, буран мешал точно определить расстояние.
— Смотри, твои шустрики возвращаются,— усмехнулся парень, одной рукой ведя машину, а второй, в это время, доставая из портупеи пистолет,— стрелять умеешь?
— Приходилось,— принимая из руки парня увесистый "Стечкин", ответила она.
Парень, тем временем, нажал, освободившейся рукой, кнопку открывания потолочного люка. В салон ворвался сильный ветер, в ушах загудело от перепада давления. Рая высунулась в люк и как на учебных стрельбах прицелилась в горловину бака. Звука выстрелов она не слышала, пистолет просто дернулся в руках, и впереди вспыхнуло зарево огня. Взрыв прогремел, когда машины уже разминулись.
— Неплохо палишь,— похвалил парень, закрыв люк.
— Повезло,— выдохнула она, и, поставив пистолет на предохранитель, протянула его парню.
— Оставь себе, небось, всю обойму высадила?
— Нет, всего два патрона.
Машина, сотрясаясь от многочисленных порывов ветра, неслась через буранную мглу, подсвеченную светом фар. Впереди показалось зарево. Рая напряжённо всматривалась в лобовое стекло. На дороге появились приличные переносы, и парню стало не до беседы. Вскоре, Рае стала понятна причина зарева. Поперёк дороги стояли десятка полтора разбитых грузовиков и чадили горящими покрышками, накиданными в кузова. Не доезжая до заслона с километр, водитель сбросил скорость и свернул прямо в поле. Натужно заурчал двигатель. Колёса выбрасывали из—под кузова снопы снега, но машина перелезла через придорожный сугроб и затряслась по замёрзшей пахоте. Болтаясь по салону, словно щепка в ручье, Рая не заметила момент окончания бурана, но когда машина вновь оказалась на дороге за баррикадой, ночь была спокойной.

 

[Vladmir]

11

Россия. Москва.
Утром случилось то, чего никто в сытой столице не ожидал. Все телеканалы были забиты до отказа новостями из мятежного региона, но о самолёте, упавшем возле Коряговской Слободы, никто даже не заикнулся.
Главной новостью дня стала забастовка транспортников и, присоединившихся к ним, крестьян. Бастующие перекрыли все мало-мальски важные транспортные артерии региона тысячами завалов, протестуя против ценового беспредела в сферах горючего и продовольствия. Если водители возмущались небывалым подъёмом цен на горюче—смазочные материалы, то жители деревень, поддерживая водителей, добавляли правительству свои претензии, возмущаясь слишком низкой, по их мнению, закупочной ценой на зерно.
К полудню в акцию, накалом страстей больше похожую на революцию, влились ещё двадцать областей. В других регионах, цены на топливо вздулись до небес, что тоже не способствовало успокоению людей.
Если утром президент игнорировал беспорядки в одном регионе, считая себя причастным к этим событиям, то после обеда, не дождавшись доклада о проведённой ночью акции, он вынужден был собрать кабинет министров.
Находясь в своём кресле во главе стола и слушая доклады министров, президент мучительно думал:
— Эта акция, так ли случайно совпала по времени с попыткой взрыва самолёта? Вполне вероятно, эта проба сил и есть ответный ход противника.
О положении цен на горючее ему докладывали. Он превосходно представлял, что в стране зреет недовольство, и хотел его использовать в собственных целях для давления на нефтяных магнатов. Теперь всё изменилось. Он не мог решить с кем ему быть, с королями нефти или всей остальной страной. И тот, и другой вариант сулил свои преимущества, но имел и недостатки.
Выступив против повышения цен, и стабилизировав их на приемлемом уровне, президент, на какой—то срок, стал бы самым популярным человеком страны. Осознавал он и всю опасность подобного шага. Ведь переборщи он со снижением цены на топливо, и не спасут его многочисленные телохранители. Сей-час, ему удавалось поддерживать шаткое равновесие, но дальнейшее бездействие грозило стране кризисом. И неизвестно кто оказался бы в выигрыше, но уж точно не народ. С другой стороны, выступая на стороне акул бизнеса, он в любом случае ничего не терял.
— Значит так,— заговорил президент, определившись с решением,— приказываю в областях, где устраиваются беспорядки, ввести чрезвычайное положение. Силами ОМОНа и внутренних войск очистить от бастующих все транспортные артерии. Если хотят бастовать, пускай сидят на обочинах, я не имею возражений против такого проявления протеста. Всех лидеров и зачинщиков беспорядков нужно привлечь к ответственности.
Несколько минут в зале совещаний царило молчание. Все присутствующие прекрасно осознавали, чем могло обернуться дальнейшее развитие беспорядков. Но ответ президента был слишком жесток и грозил не меньшими бедами.
Первым справился с эмоциями представитель президента в Госдуме.
— Я не сомневаюсь в числе ваших сторонников в думе, но остальные депутаты не поддержат вашего решения,— слишком спокойно для данной обстановки, произнёс он.
— Тем не менее, мы действуем в рамках законов, принятых этой думой,— ответил президент.
В кабинете Бориса Григорьевича сидел ночной гость. Он ещё с крыльца заметил суету. В приёмной всё было перевёрнуто вверх дном, однако генерала не беспокоили.
— Молодец твоя секретарша,— похвалил полковник,— её зафиксировали только камеры установленные в коридоре. От слежки оторвалась профессионально, контакта с фигурантом не установлено, но он был. Поиск, начавшийся именно из—за её ухода от слежки, ничего не дал.
— У неё не только длинные ноги,— усмехнулся генерал, припомнив полковнику его слова.
— Каюсь,— скрывая усмешку, полковник наклонил голову,— но как она смогла попасть к фигуранту?
— Знаешь, мне гораздо интересней как ей удалось смотаться,— заметил генерал.
— Не боишься, что нас подслушивают?— спросил полковник, передернув плечами.
— Нет,— мотнул головой генерал, каждый день ребята делают уборку,— так что смело можешь излагать последние новости.
— Думаю, они уже не совсем свежие, но всё же наталкивают на определённые размышления,— вздохнул полковник.
— Вчера, вернее уже сегодня в четыре часа ночи, Горин покинул свою городскую квартиру и отправился на дачу. Туда же потянулась вся компания. А сегодня утром в алайском регионе перекрыли все дороги. Может это ответ на акцию с самолётом?
— Кто знает,— задумчиво произнёс генерал,— кстати, как ведут себя средства массовой информации?
— Наша "свободная пресса", говорит только о том, что скажет ей президент и его команда,— усмехнулся полковник,— утром, пока президент спал, ещё слышались критические голоса, но к обеду всё измени-лось. Да, в Семигорск отправлена группа Шерпа, интересно по чью душу?
— По нашу,— хмуро вздохнул генерал,— если им удастся захватить Раю, нам крышка. Они умеют развязывать языки.

 

[Vladmir]

12

Россия. Коряговская Слобода.
Рита разбудила Сергея только к обеду, чего ей стоило охранять его сон, можно только догадаться. Умывшись и наскоро перекусив, он отправился вместе с ней в дом к Борису, куда временно переместился его штаб.
— Отчего такие грустные? Что—то не получилось с самолётом?— спросил он, войдя в комнату и заметив хмурые лица друзей.
— Да, нет,— грустно улыбнулся Борис,— с самолётом получилось, как задумали. Вот только этот чудак устроил нам головную боль.
Борис кивнул в сторону Саввы.
— Ты кончай меня обижать,— на Савву нельзя было смотреть без улыбки, настолько он переживал за содеянное,— тебе же сколько раз говорил, падлой буду, не хотел я этого.
— Ребята, кончай собачиться,— улыбнулся Сергей, хорошее настроение ещё не успело его покинуть,— говорите что случилось.
— Этот, этот…— у Бориса от избытка чувств не хватало эпитетов, чтобы достойно обозвать Савву,— короче, сегодня ночью, перекрыв шоссе, наш умник не нашёл ничего лучшего брякнуть, что де они бастуют против дороговизны горючего и никого не пропустят через свои баррикады.
— А, что?— Сергей, вопросительно, посмотрел на Бориса, не понимая причины гнева,— нормальный ход. Молодец Савва, и дорогу перекрыл, и у людей вопросов лишних не возникло.
Савва весь преобразился от похвалы Сергея, он даже хотел высказаться, но лишь махнул рукой.
— Это было бы нормально,— соглашаясь с Сергеем, кивнул Борис,— но к утру все дороги края оказались заблокированы, подобными нашему другу, умниками.
Борис кивнул в сторону Саввы и спросил:
— А может быть, ты Савва позвонил своим корешам и посоветовал тебя поддержать?
— Да ты чё!— вскочил с дивана, несколько успокоившийся, Савва,— накипело у людей!!! Я то здесь, каким боком?
— Боря, не кипятись,— Сергей понял, что чаша терпения Саввы готова лопнуть,— я не вижу в этой ситуации большой беды. Недовольство людей зрело давно. Только благодаря случаю гнев людей выплеснулся одновременно с действиями Саввы.
— Как ты не поймёшь, на данный момент бастуют таким способом более двадцати областей, а где не бастуют, там не на много лучше,— Борис уселся на стул и взялся за его спинку руками,— из Интернета я узнал, что в Москве бензин поднялся в цене до сорока рублей за литр.
— Круто,— выдохнул Савва, он несколько успокоился и вновь устроился на диване.
— Даже сейчас не вижу причин для такого настроения,— Сергей присел на диван рядом с Саввой, Рита устроилась на подлокотнике, чтобы лучше видеть цирк, как она любила выражаться.
— А я вижу, и очень даже хорошую причину. В связи с беспорядками, президент ввёл чрезвычайное положение, в бастующих областях, и приказал внутренним войскам и ОМОНу расчистить все дороги.
— Во дурак!— вырвалось у Сергея.
Заметив реакцию Бориса, принявшего реплику на свой счёт, Сергей добавил:
— Как таких олухов выбирают в президенты?
Борис рассмеялся, впервые за этот бестолковый день.
— А ему не из чего было выбирать,— с сарказмом в голосе заявил он,— ему нужно отрабатывать денюшки, потраченные, на избирательную компанию.
— Нет,— категорично заявил Сергей и встал,— ему следовало сделать нечто другое. Думаю, что те, кто на него потратили деньги, понимают, президент ошибся. Страшно и катастрофически.
— У него не было другого выхода,— Борис непонимающе посмотрел на Сергея, направившегося на кухню,— пойди он на уступки, его моментально раздавили бы.
— Здесь ты снова не прав,— Сергей уже гремел посудой на кухне, как у себя дома, готовя чай на всю компанию,— ему просто нужно было встретиться с королями нефти и уговорить их снизить цены для внутреннего рынка.
— А если бы они не пошли на уступки?— повысил голос Борис.
— Пошли бы как миленькие, внутренние поставки это мизер. Не доверяешь мне, спроси Савву, как бы он поступил в подобной ситуации.
— Всё это слова, догадки, а на деле в любой момент в деревню могут заявиться военные и сделать то, что не смог сделать самолёт.
— Успокойся Борис,— в дверях кухни показался Сергей, он заварил чай и в комнату стал проникать запах трав и лета,— давайте сядем, попьём чайку с плюшками, на спокойную голову думается гораздо лучше.
— У меня нет никаких плюшек,— заметил Борис.
— Не беда, я сейчас принесу,— вскочила с дивана Рита и накинула пальто.
Через три минуты все сидели за столом пили чай и ели вкусные медовые булочки, принесённые Ритой.
— Учитель, не пойму, почему ты настолько спокоен?— спросил Борис между двумя глотками пахучего чаю.
— Ну, это же элементарно…— протянул Сергей, и, заметив, что все ждут продолжения, добавил,— на данный момент нам ничего не угрожает.
— Используя чрезвычайное положение, они легко могут сделать то, что не удалось самолёту,— произнёс Борис и вопросительно посмотрел на Сергея.
— Да,— соглашаясь, кивнул Сергей, отпил глоток чая и продолжил,— они могут послать в деревню солдат. Но ты не посчитал. А зря. По моим оценкам на деревню могут бросить не более роты. Для захвата обычной деревни, этого количества солдат, хватит с избытком. Однако на данный момент в деревне находится сто человек Саввы и пятьдесят наших учеников. Добавь к этому солидному войску мужиков, которые не будут сидеть, сложа руки…
— Я могу в течение двух часов собрать в деревне ещё полторы сотни парней, правда, они не обучены, но палить из автоматов умеют,— перебил Сергея Савва.
— Это лишнее, у нас хватит народу и без них,— улыбнулся Сергей и посмотрел на Бориса.
— Всё равно не понимаю твоего спокойствия,— развел руками Борис, показывая своё непонимание.
— Вай, генецевали, какой ты непонятливый, а ещё военным был. Успех любой атаки это тройное превосходство над противником в живой силе, плюс фактор внезапности,— вмешался в разговор Ваха, гость из Грузии.
Два месяца назад он приехал в деревню, чтобы продать партию шарикоподшипников. Познакомившись с Сергеем, Ваха решил остаться. Купив дом, он перевёз в деревню свою молодую жену, осетинку по национальности, и её родителей. Живя в Тбилиси, они постоянно испытывали на себе ненависть грузин. А здесь почувствовали себя дома. На шутки деревенских краснобаев, Ваха, смеясь, отвечал, что он русский грузин.
— Молодец Ваха, ты в целом прав, только наше преимущество в том, что каждый наш боец подготовлен вести партизанскую войну и досконально знает окружающую деревню местность.
— Но ведь кто-нибудь из ребят может погибнуть,— вздохнул Борис.
— Тогда мы с тобой плохие учителя и командиры,— Сергей поднял взгляд на Бориса,— мне даже нравится, что можно провести учения, в условиях, максимально близких к реальному бою. А то последний месяц играем в казаков—разбойников, самому противно.

 

[Vladmir]

За окном стемнело, занимаясь планированием неотложных дел, Сергей расположился у компьютера, и, некоторое время, строил на экране непонятные кривые.
Затиликал сотовый телефон Саввы. Включив его, Савва некоторое время молча слушал. Согласившись с собеседником, он произнёс дежурную хохму, и, смеясь, выключил телефон.
— Марковна звонила,— заявил он, обращаясь к Сергею,— говорит, что к ней пешком из города припёрлась баба. Говорит, что идёт к тебе.
— Нужно подобрать её, ночь, да ещё трасса в нескольких местах перекрыта,— развернувшись вместе с креслом, заявил Сергей.
— Я сказал, что вышлю машину,— добавил Савва, и, вопросительно, посмотрел на Сергея,— может мне стоит самому смотаться?
— У тебя разве никого не осталось в Горске?— поднял бровь Сергей,— лучше будет, если ты останешься в деревне.
— Как скажешь,— вздохнул Савва, он страшно любил гонять по ночной дороге на своём джипе, больше смахивающем на маленький броневик. Включив телефон, он сделал краткое распоряжение и ещё раз вздохнул.
— Ну, если так охота погонять,— усмехнулся Сергей,— не вижу причин себе отказывать. Только мне кажется машина из Горска, заберёт эту женщину гораздо быстрее.
— Ладно,— Савва хитро посмотрел на Ваху,— мы завтра с генецевали устроим гонку на снегоходах, он не верит, что на них можно разогнаться до сотни.
— Ваха, будь осторожен,— предупредила Рита,— Савва помешан на скоростном безумии.
Сергей замер, пришёл мысленный сигнал от Перуна.
— С тобой непременно желает поговорить Виктор Кацюба,— посмеиваясь, сообщил Перун, который любил посмеяться над интересными, по его мнению, фамилиями людей.
— Раз Виктор желает, доставим ему удовольствие,— мысленно согласился Сергей.
— Сергей,— раздался мысленный голос Виктора, для которого подобная система связи была сродни колдовству,— у нас в штабе полка прошло сообщение. Завтра ночью у вас будут гости.
— Спасибо за предупреждение,— ответил Сергей,— как там у вас?
— В целом спокойно,— произнёс Виктор, он не мог понять, что подобную связь невозможно засечь и подслушать, а потому старался быть кратким,— Омоновцы лютуют, но наших пока не привлекают. Завтра будет первая попытка. Помощь нужна?
— Нет, спасибо,— поблагодарил Сергей,— у нас своих ребят хватает.
— Вы только сильно не шумите,— попросил Виктор, он переживал, что из—за его сообщения могут погибнуть солдаты. Он, конечно, не произнёс этого, но Сергей понял без слов.
— Не переживай, Виктор,— спокойным тоном попросил Сергей,— эти ребята нам не враги, хоть и солдаты. Мы постараемся обойтись без жертв. Для меня это тоже важно.
— Тогда я спокоен,— произнёс Виктор, но тон мысленного голоса говорил обратное.
— Я сообщу тебе, когда всё закончится,— пообещал Сергей.
— Буду ждать,— последние слова Виктора прозвучали как из тумана.
Посмотрев на Бориса, Сергей объявил:
— Как мне только что сообщили, гости приедут завтра ночью. Предупреди всех, чтобы были готовы к вечеру. Нужно хорошо подготовиться и захватить солдат в плен. Никто не должен вернуться в Горск.
— Не проще заложить десяток мин, направленного действия?— спросил Савва.
— Я обещал обойтись без жертв,— озвучил своё обещание Сергей.
— Тогда вопросов нет,— кивнул Савва, и, придвинувшись к Борису, начал планировать засаду.
На столе появилась крупномасштабная карта, Сергей подошёл к Борису и тоже принял участие в планировании.
К семи часам вечера, когда основные вопросы были решены, и на столе вновь появились чашки с чаем, хлопнула входная дверь, и в комнату вошёл Артём Воробей, водитель Саввы, в сопровождении высокорослой девушки одетой в пуховик и болоньевые штаны.
— Вот, доставил,— Артём указал на девушку, которая сняла легкомысленного вида шапочку и тряхнула головой, расправляя черные волосы.
— Проходите к столу, чайком побалуемся,— предложил Борис на правах хозяина.
Сергей молча изучал девушку, и казалось, не слышал его слов.
— Я это, лучше домой поеду,— как—то неуверенно, заявил Артём, посмотрев на Савву.
— Хозяин барин,— усмехнулся тот и спросил,— нормально доехали?
— Бывало быстрее,— пожал плечами Артём,— ну я поеду.
Повернувшись, он поспешил выйти из дома, не желая присутствовать при рассказе девушки о дорожном происшествии.
— Присаживайся,— предложил Савва,— а то стоишь как неродная.
Девушка слегка улыбнулась, но воспользовалась предложением Саввы и села рядом с ним, предварительно сняв куртку и повесив её на вешалку в прихожей.
— Рассказывай,— кратко попросил Сергей, не отрывая от неё глаз.
Рая сама не ожидала от себя такого многоречия. До глубокой ночи она рассказывала свою жизнь. Слушатели попались великолепные, никто не перебивал, не задавал глупых вопросов, лишь время от времени на столе появлялись чашки со свежезаваренным чаем.
Наконец, когда Рая замолчала и в комнате воцарилась тишина, заговорил Сергей:
— Твой отец прав, здесь тебе рады и не предадут. Тебе не зададут лишних вопросов, ты вольна заниматься, чем душа болеет.
— Мне хотелось бы продолжить моё обучение, если это возможно,— попросила Рая.
— От чего нет,— улыбнулся Сергей,— завтра с утра и начнёшь, а сегодня тебе необходимо отдохнуть.
— Но…— попыталась возразить Рая, считая, что не всё ещё сказано.
— Рита, определи девушку на ночь у нас,— перебил Сергей,— а утром видно будет.
— Пойдём,— Рита встала и позвала Раю,— мужикам требуется время на разговоры, а я уже спать хочу.
Рая не могла понять, то ли от общей усталости, от тепла дома, или от слов молодой женщины, державшейся так, словно вдвое была старше её, стали слипаться глаза и непроизвольно сводить судорогой рот, в безуспешных попытках преодолеть зевоту. Последовав за ней, Рая покинула комнату.
Следуя по тропинке к соседнему дому, Рая спросила:
— Кравцов, правда, колдун?
— Врут от зависти,— усмехнулась Рита и в свою очередь спросила,— у тебя имеется другая одежда, кроме той, что на тебе?
— Какую одежду ты имеешь в виду?— поднимаясь на крыльцо, поинтересовалась Рая.
— Тренировочный костюм, например,— пропуская Раю в темную комнату, произнесла Рита.
— Нет,— мотнула головой Рая, она ничего не видела в плотной темноте, но похоже Рита ориентировалась прекрасно и быстро включила свет,— мне пришлось слишком быстро драпать, даже домой не успела заскочить, маму не предупредила.

 

[Vladmir]

— С костюмом, что—либо придумаем,— задумчиво произнесла Рита, снимая пальто,— да ты раздевайся. Если у твоей мамы есть телефон, можно позвонить.
— А удобно будет?— спросила Рая, вешая свою куртку,— ведь телефон, скорее всего, прослушивается.
— Это у них не получится, даже если очень этого захотят,— хитро улыбнулась Рита, проведя Раю в спальню, с небогатой мебелью,— располагайся, я сейчас.
Через пару минут она вернулась с чистым бельём и необычной формы спутниковым телефоном.
— Держи, можешь звонить и не беспокоиться,— Рита подала телефон и начала стелить кровать.
— Я бы могла постелить сама,— заметила Рая, набирая номер телефона матери.
— Мне не трудно,— улыбнулась Рита,— ты сегодня, наверное, устала.
Трубку взяли сразу, словно мать сидела возле телефона всё это время.
— Привет мама,— Рая даже не слыша голоса, поняла, что это именно она.
— Ты как?— привычная, говорить предельно сжато, мать опасалась за безопасность дочери.
— У меня всё в порядке,— ответила Рая,— я в безопасности.
— Ты не рискуешь, звоня мне?— спросила мать, будучи неуверенной, что её телефон не прослушивается.
— Мне сказали, что риска нет,— Рая вопросительно посмотрела на Риту.
— Можешь говорить сколько угодно,— ответила Рита,— если я мешаю, то могу выйти.
— Не вижу смысла,— пожала плечами Рая и всецело отдалась разговору с матерью.
Рита, тем временем, заправила кровать, вышла из комнаты и вернулась с ворохом различной одежды. От ночной рубашки, до тренировочного костюма.
Выключив телефон, Рая вопросительно посмотрела на Риту, слишком много вопросов накопилось за последний день. Предваряя разговор, Рита заявила:
— Понимаю, вопросов у тебя накопилось тьма. У меня тоже возникло несколько вопросиков, но ты сегодня вымоталась и просто обязана выспаться.
Рая попыталась возражать, но почувствовала волну такой усталости, что не было силы говорить и двигаться. Глаза закрывались сами собой. Рита помогла ей раздеться, не обращая внимания на слабые по-пытки Раи сделать это самостоятельно. Едва коснувшись головой подушки, Рая уснула, удивляясь чувству спокойствия и прочности
Заметив безобразные шрамы на ногах девушки, Рита вздохнула, покачала головой и присела на край кровати. Её ладони накрыли голые колени Раи, и на некоторое время она замерла в неподвижности. В комнате появились Доля и Недоля и без слов присели на диван. Если Доля вела себя довольно спокойно, то Недоля с большим трудом сдерживала свой язык, желая рассказать Рите последние новости.
В комнату осторожно вошёл Сергей. Погрозил пальцем Недоле, которую видели сегодня в Горске, где она устроила крупный скандал с безобразной дракой, рассорив всех торговок на местном рынке.
— Ну не могу я по—другому…— Недоля развела руки и обречённо улыбнулась,— такая уж я уродилась.
— Как тебе она?— шёпотом спросил Сергей, поняв, что обижаться на поступки Недоли глупо.
— Она сильная и одинокая,— задумчиво ответила Рита,— не пойму чем и главное где она умудрилась так изуродовать свои ноги.
Руки Риты медленно передвигались по ногам Раи, покрытым многочисленными шрамами. Кожа ног чудесным образом изменялась. Безобразные шрамы разглаживались, лишь более светлая кожа на местах прошлых ран ещё могла рассказать о давних ранениях, но Рита прекрасно знала, что через месяц ноги девушки приобретут нормальный вид.
Наблюдая за действиями Риты, даже непоседливая Недоля на несколько минут замерла, что само по себе было достаточно необычно.
13

Для капитана Симоненко, предложенная командованием, операция была не по вкусу. Одно дело воевать против врагов на окраинах России и совсем другое, выступать с оружием в руках, словно огородное пугало, для беззащитных людей, вся вина которых заключалась только в том, что они не хотели умирать с голоду от непродуманных экспериментов бестолкового правительства.
На последнем построении роты перед посадкой в машины, он высказал солдатам и офицерам свои со-мнения.
— Мы получили приказ, навести порядок в Коряговской Слободе, и обязаны его выполнить. Но хочу вам напомнить, деревня находится в центре России, и живут там наши земляки, чьи—то родители, жёны и дети. Желательно, чтобы кто—либо из них не пострадал. Поэтому приказываю, оружие применять только в случае вооружённого сопротивления.
Капитан, даже отдалённо не представлял сложности предстоящей операции. Первые отблески кошмара он увидел ещё на марше, когда его колонна продвигалась к деревне.
Разбитые вдребезги грузовики, пара покорёженных взрывами БТРов, злые огни глаз, провожающие колонну Уралов. Весь этот пейзаж мало напоминал Сибирь, скорее это было похоже на Афганистан, только не хватало гор, и было слишком много снегу. Три раза колонна натыкалась на баррикады из хлама и тяжёлой техники. Только благодаря поразительной проходимости машин им удавалось продвигаться дальше.
— Лютуют омоновцы,— злобно выдохнул сержант Климов, водитель Урала на котором ехал капитан.
— Да, переборщили ребята,— соглашаясь, кивнул капитан, он прекрасно знал, что Николай Климов призывался из этих мест и понимал, как тому тяжело смотреть на результаты деятельности омоновцев.
В добавление к плохой дороге, ближе к полуночи начался настоящий ураган. Ветер, сильнейшими порывами, пытался столкнуть машины с дороги. Свет фар упирался в непроглядную мглу всего в десятке метров от капотов. Только память и зоркость сержанта Климова не позволили колонне проскочить нужный по-ворот. В ночном буране он умудрился разглядеть стелу, установленную на некотором отдалении от дороги. Капитану Симоненко показалось, что в свете фар мелькнула фигура бородатого мужика в развевающемся на ветру плаще. Он был готов поклясться, что увидел даже следы от босых ног на свежем снегу, покрывавшем полотно дороги.
— Ты видел?— повернув голову к сержанту, спросил Симоненко.
— Что?— сержант вздрогнул и вопросительно взглянул на капитана,— вроде тень какая—то мелькнула, но кто в такую погоду в степь пойдёт?
Асфальт сменился накатанным снегом. Без этого малая скорость машин, снизилась до предела, тише ехать они просто не могли. Двигаясь с черепашьей скоростью, колонна смогла отъехать от шоссе лишь на полтора километра. Упершись бампером в метровой высоты сугроб, головная машина остановилась. О том чтобы преодолеть его не было и речи, большая проходимость Уралов всё же имела свой предел.
Построив роту в боевой порядок и выслав вперёд отделение разведчиков, капитан приказал двигаться к деревне. Без лишних слов солдаты, проваливаясь в свежевыпавшем снегу, медленно пошли на слабое зарево огней деревни. Все, от командиров взводов, до последнего рядового, понимали правильность приказа командира роты. Остаться в такой буран на дороге было чревато многими опасностями, самым малым из которых являлась возможность быть похороненным под толстым слоем снега.
В засаду рота попала уже недалеко от деревни, когда, поднявшись из распадка, солдаты смогли различить, за пеленой снега, слабые огни домов. Нападение было столь молниеносным и неожиданным, что буквально за минуту от роты остался неполный взвод. Всё это происходило в полнейшей тишине, только шум ветра сопровождал нападающих. Оставшиеся двадцать пять человек заняли круговую оборону и начали отстреливаться. Ответом был лишь свист ветра. Нападавших, как впрочем, и двух третей роты, словно ветер сдул.
— Мистика…— прошептал капитан и добавил, повысив голос,— прекратить огонь.
Собрав оставшихся офицеров, капитан Симоненко спросил:
— Как вам противник?
— Призраки какие—то,— буркнул командир первого взвода, не прекращая всматриваться в темноту ночи.
— Да нет, люди,— возразил командир второго взвода,— и ждали они нас часов шесть, на снегу, укрывшись под плащ—палатками. А мы так медленно ехали.
— Почему считаешь, что ждали так долго?— спросил капитан.
— Снег старый в ямах, где они нас поджидали,— пояснил лейтенант Крикунов.
— Браво,— непонятно кого похвалил капитан,— а кто-нибудь успел рассмотреть нападавших?
— Бред какой—то, получается,— задумчиво произнёс старшина роты,— у меня отобрала автомат девчонка, наставив мне таких тумаков, что не помог чёрный пояс карате.
— А тебе не показалось?— спросил капитан, сдерживая усмешку разглядывая прапорщика Знакина, слывшего в батальоне первым бойцом, однако никогда не стремившегося доказать это в общении с товарищами.
— Смотри,— буркнул прапорщик и отогнул ворот бушлата.
Посветив на шею старшины фонариком, капитан присвистнул:
— Эк, она тебя приголубила. Такой девахе под горячую руку лучше не попадаться.
На коже прапорщика, в районе его неохватной шеи, ещё краснел след от ладони, явно маленькой для мужчины.
— И ведь знала чертовка, куда целила, вот только впотьмах не рассчитала величину моей шеи,— беззлобно, улыбнулся старшина, потирая ушибленное место.
— Считаешь, что напали на нас профи?— спросил капитан, поглядывая на прапорщика.
— Профи слишком слабо для них,— хмыкнул лейтенант Крикунов,— у меня сложилось впечатление, что желай они нас уничтожить, мы даже пикнуть бы не успели.
— Согласен,— кивнул прапорщик Знакин,— зачем—то мы понадобились им живыми. Или не захотели марать руки в крови земляков.
— И что теперь будем делать?— спросил командир первого взвода.
— Попытаемся отойти к машинам, ночью здесь делать нечего, а сидеть на снегу холодно и сыро,— заявил капитан Симоненко.
— Эй, служивые! Разговор есть,— из—за пелены бурана, раздался мужской голос.
— Не стрелять!— скомандовал капитан, услышав, как дёрнулись его бойцы.

 

[Vladmir]

— Подходи, не бойся!— крикнул в снежную тьму капитан, и вздрогнул когда услышал ответ.
— Я и не думал бояться,— заявил мужчина в черной фуфайке и кроличьей шапке, забитой снегом, вынырнув из снежной завесы всего в двух метрах от капитана.
— Однако,— выдохнул капитан Симоненко и тряхнул головой.
— Сдавались бы вы хлопцы,— спокойно заявил мужчина, и, окинув быстрым взглядом солдат и офицеров, добавил,— всё равно отсюда вам не выбраться.
— Как это,— капитана несколько покоробило заявление мужчины в фуфайке.
— Мои хлопцы угнали ваши Уралы, а до Горска в такую пургу вам в век не добраться, только обморозитесь или заблудитесь.
— Кто вы такой? Чёрт возьми, чтобы диктовать условия,— не выдержал капитан излишне спокойного тона мужчины.
— Майор авиации в отставке, если вас интересует моё звание, и командир местного ополчения по должности,— мужчина улыбнулся, показав белоснежные зубы.
— У вас в деревне все такие ловкие?— спросил прапорщик Знакин и показал след ладони на своей шее.
— Это тебя Катенька Спиридонова приложила, узнаю её ручку,— усмехнулся мужчина,— этой зимой, после нового года, ей шестнадцать стукнет.
— Ты как хочешь Петрович, а я остаюсь,— заявил прапорщик и добавил, поясняя,— всё равно авто-мат потерял, и посмотреть охота как здесь дерутся мужики, если девки способны на такое.
— Какие условия вы предлагаете?— спросил капитан, тоже склонявшийся к прекращению этой "операции" превратившейся в фарс.
— Недели на две или три вас задержим. Трёхразовое питание и тёплое помещение для жилья гарантирую. Потом, на своих же машинах, вы будете вольны ехать на все четыре стороны, вот только оружие придётся оставить в деревне.
— Какими словами мне потом отчитываться перед комбатом?— спросил капитан Симоненко, прекрасно сознавая минимальность требований отставного майора. Сам бы капитан, не рискнул бы разместить в своём расположении сотню солдат, пусть даже без оружия.
— Ещё не придумал,— виновато развёл руками мужчина.
— Хорошо, мы сдаёмся,— после минутной паузы заявил капитан, и добавил для солдат громче,— мы сдаёмся, всем сдать оружие и боеприпасы.
Солдаты цепочкой потянулись к капитану, рядом с которым прапорщик Знакин расстелил плащ—палатки. Некоторые солдаты разоружались, не делая лишних движений, другие, укладывая автоматы на плащ—палатку, вопросительно смотрели на ротного.
— Приятно иметь дело с разумными людьми,— мужчина в фуфайке махнул рукой, и из снежной мглы вышло десяток парней и мужиков. Не задавая лишних вопросов, они забрали оружие и скрылись, словно приведения.
— Где вы планируете нас разместить?— спросил капитан, отстёгивая от портупеи кобуру с пистоле-том.
— Это лишнее,— возразил мужчина, заметив движение капитана, и добавил несколько громче,— офицеры могут оставить табельное оружие.
Хмыкнув в ответ на сложенные к его ногам пистолеты, он добавил:
— Солдат я планирую разместить в спортзале деревенской школы, а офицеры, если пожелают, могут разместиться в деревенской гостинице.
— Мы лучше разместимся вместе с нашими ребятами,— заявил лейтенант Крикунов.
В ответ мужчина, молча, пожал плечами, и, заметив появившегося мужика в тулупе, махнул рукой, призывая его к себе.
— Этот человек, проводит вас в школу, выдаст кровати и спальные принадлежности.
— Мне кажется, так не устраивают пленных,— усмехнулся капитан, имея в виду кровати.
— Несмотря ни на что, здесь уважают русского солдата,— с лёгкой улыбкой на устах, заметил муж-чина и добавил более серьёзным тоном,— если вы временно передадите командование ротой одному из своих офицеров, я буду рад побеседовать с вами в более подходящей для этого обстановке.
— Алексей,— подозвал капитан лейтенанта Крикунова, отошедшего в сторону, чтобы не мешать разговору,— займись устройством ребят. Вместе со старшиной примешь всё по описи и раздашь бойцам. Я приду несколько позже.
Остатки роты, ведомые мужиком в тулупе, напомнившем капитану Симоненко Ивана Сусанина, скрылись в пелене бурана.
— Пошли капитан,— напомнил о себе мужчина
Пройдя за мужчиной метров двести в сторону от дороги, капитан увидел смутные силуэты строений.
— Я думал деревня дальше,— произнёс капитан, входя в открытую калитку.
— А она и находится несколько дальше,— ответил мужчина.
— Рита, принимай гостя,— негромко произнёс мужчина, едва они вошли в темноту помещения,— зажигай свет, хватит прятаться.
Ярко вспыхнул свет, больно резанув по глазам.
— Ну, раздевайся, помоем руки да чайком побалуемся,— снимая одежду, заявил мужчина.
На пороге прихожей появилась красивая женщина в домашнем халатике.
— Никто не пострадал?— с тревогой в голосе спросила она.
— Два огнестрела, так, царапины, а насчёт вывихов растяжений и ушибов не знаю,— отрапортовал мужчина и добавил для капитана,— это наш медсанбат.
— Да, вы проходите, я сейчас чайник поставлю,— засуетилась женщина и скрылась на кухне, где загремела посудой.
Мужчины прошли в переднюю и уселись за стол.
— Сергей Кравцов, майор авиации, в отставке,— представился мужчина.
— Олег Симоненко, командир первой роты отдельного мотострелкового батальона,— капитан протянул руку.
Рукопожатие получилось кратким, но крепким.
— Олег, какой вы получили приказ?— спросил Сергей и добавил,— конечно, если считаешь его секретным, можешь не отвечать.
— Не секретный он, а непонятный,— капитан усмехнулся своим мыслям,— в штабе батальона мне объяснили, что эта деревня является центром подготовки неонацистов. Роте было приказано занять деревню и обеспечить в ней порядок.
— Пока не вижу ничего непонятного,— заметил Сергей, наблюдая за передвижениями Риты по дому.
— Странность в том, что мне отказались дать информацию о численности и вооружении боевиков, то бишь вас. Словно не было такой информации в природе. У меня сложилось впечатление, что от меня скрыли данные разведки.
— От тебя ничего не скрыли,— усмехнулся Сергей, и добавил уже гораздо серьёзней,— разведданных у твоего командования действительно нету, можешь мне поверить на слово. Думаю, вашу роту кинули сюда, провести разведку боем.
— Мужчины, чай готов,— неся на вытянутых руках разнос с чайными приборами и булочками, в комнату вошла Рита,— я сбегаю, посмотрю раненых.
— Вы действительно неонацисты?— спросил Олег, чем вызвал звонкий смех Риты, даже остановившейся в дверях, чтобы взглянуть на него.
— Знаешь Олег, я не буду тебя в чём—либо убеждать,— Сергей, не торопясь, занялся завариванием чая,— я сделаю проще. Я расскажу тебе, чего мы хотим, а уж решать кто мы, тебе предстоит самому.
Хлопнула входная дверь, это вышла из дома Рита. В комнате несколько минут царило молчание. Олег, с интересом наблюдал за действиями Сергея и наслаждался запахами трав, доносившихся из открытого мешочка.
Наконец, накрыв чайник тряпочной куклой, Сергей заговорил. Было похоже, что он говорит сам с собой, забыв о присутствии в комнате капитана.
— Нам не нравится, что нас заставили забыть своих богов ради чужих, волооких и не понятных. Русичи вымирают, гибнут не на войне, а в мирное время. Нам это тоже не нравится. Мы боимся потерять свою самобытность, старых русских традиций остаётся всё меньше и меньше, их пытаются заменить на новые за-морские штучки, по большей части глупые, а некоторые и вредоносные. Не нравится нам, что граждане Рос-сии перестали гордиться своей Родиной, да и как ей можно гордиться, если она спокойно предает своих братьев по крови и древней вере. Нам не нравится развал экономики и продажность наших руководителей.
Сергей замолчал, открыл чайник, понюхал, и, оставшись довольным, разлил напиток по чашкам.
Вновь хлопнула входная дверь, капитан невольно оглянулся и увидел ещё одну молодую женщину. В отличие от Риты, она напомнила ему пантеру, готовую броситься на добычу с тем, чтобы вцепиться зубами в глотку.
— Учитель,— заговорила женщина, стараясь скрыть обиду, душившую её,— почему Борис не допустил меня к битве? Я что, хуже сопливых девчонок?
— Присаживайся Раечка, попей с нами чайку,— спокойно произнёс Сергей.

 

[Vladmir]

Капитан Симоненко с удивлением заметил на столе третью чашку, хотя, когда он отворачивался, их было только две.
— Никто не говорит, что ты плохой воин,— наливая чай, заговорил Сергей,— скорее наоборот, а у Бориса был строгий приказ, не допустить смертоубийства.
— Но я…— начала говорить женщина, присев рядом с капитаном и взяв в руку чашку с чаем.
— В тебе много зла,— перебил Сергей и добавил,— это правда, не твоя вина, но скажи, смогла бы ты сегодня ночью только оглоушивать, а не убивать?
— Не знаю…— задумчиво ответила женщина, её обида несколько угасла.
— Не переживай,— грустно заметил Сергей,— эта схватка только начало.
В комнате на некоторое время воцарилось молчание. Капитан медленно пил чай, обдумывал слова Сергея. Кроме этого лицо Раи показалось ему знакомым, но память отказывала в более полной информации.
— Если всё, что я здесь услышал, называется неонацизмом, значит я китаец,— заявил капитан Симоненко,— скорее это патриотизм.
— Я тоже так считаю,— усмехнулась Рая и добавила более серьёзным голосом,— капитан, вижу, не можешь вспомнить, где меня видел. Скорее всего, Сербия, мне тоже твоё лицо знакомо.
В памяти капитана моментально высветилась картина давнего боя, когда его рота оказалась окружён-ной албанскими боевиками. По ним жарили из минометов, всё вокруг горело. И лишь удачно выбранная позиция спасала от потерь. Но они неминуемо появились бы. Однако неожиданно пришла помощь. В тыл албанцев ударили залпы из гранатомётов, высоко вверх подбрасывая минометы противника. Американцы, не отвечавшие на призывы помощи, вдруг зашевелились. Появилось два "Апача", но напали они не на албанцев, а на тех, кто пришёл на выручку его роте. Два выстрела из ПЗРК, и окутавшись огнём, вертолёты упали прямо на албанцев. Короткие автоматные очереди догоняли, начавших отступление албанцев. Затем, когда всё стихло, из кустарника показались полсотни сербов. Они быстрыми шагами проследовали в горный рас-падок, выкрикивая на ходу: " Здраво братушки!"
К окопам подошла молодая женщина, со снайперской винтовкой на плече. Правда сразу капитан подумал, что это юноша, но безусое лицо и звонкий голос, показали ему на ошибку.
— Линяли бы вы хлопцы с этого места,— заявила она, остановившись возле бруствера,— сейчас американцы начнут долбить сюда.
Женщина говорила с лёгким акцентом, не забывая посматривать на заросли, из которых они появились.
— Капитан, поверь мне,— заметив его недоверчивый взгляд, добавила она,— если тебе не надоело жить, смени позицию.
Сербы ещё не скрылись в зелени распадка, а рота снялась с места и последовала за ними. Капитан по-считал, что сербы лучше его знают безопасные места. Находясь в распадке, капитан увидел, как вспучился холм, где находились их позиция. Американцы довольно кучно накрыли холм и близлежащие кустарники дюжиной ракет. Посмотрев в сторону гор, он заметил фигуру женщины в окружении бородатых сербов. Его тогда удивило, как это женщина могла командовать полусотней здоровых и сильных мужчин.
Уже дня четыре спустя, находясь в Приштине, он узнал, что встретился с опасной сербской террористкой по кличке бой—Баба, за голову которой американское командование назначило приличную награду.
— Бой—Баба?— полувопросительно произнёс капитан Симоненко.
— Была, да вся вышла,— усмехнулась Рая,— предали нас, свои же русские.
— Слышал,— кивнул капитан.
— Да, чуть не забыл,— Сергей хлопнул себя рукой по колену,— вы будете питаться в школьной столовой, и было бы нелишним помочь женщинам. Сами они не признаются в том, что им тяжело.
— Я назначу дежурство по столовой,— кивнул капитан,— пять человек хватит?
— Должно хватить,— Сергей поднялся и вышел на кухню, чтобы поставить новую партию кипятка.
— Сергей, каковы рамки, за которые нам нельзя выходить?— спросил капитан Симоненко, повысив голос.
— Таких рамок нет,— объявил Сергей, выглянув из кухни,— считайте, что временно сменили дислокацию. Можете проводить занятия по расписанию. Единственное чего не могу позволить, это стрельбы. На-счёт всего остального, вы командир, вам и решать. Только один совет, далеко от деревни не отходите, можете заблудиться.
Провожаемый Сергеем и Раей, капитан молча шёл по узкой тропинке, не решаясь задать, вертевшийся на языке, вопрос. Буран почти закончился. Дул лёгкий ветерок, крутивший позёмку. Света звёзд и ущербной Луны хватало, чтобы уверенно идти по дорожке.
— Сергей, почему ваши бойцы не были вооружены?— наконец озвучил свой вопрос капитан,— у вас совсем нет оружия?
— Да нет, оружия и патронов в деревне хватает, даже с избытком,— усмехнулся Сергей,— я посчитал, что сегодня в оружии нет нужды. Тем более некоторым из бойцов, оружие только помешало бы.
— Но почему?— несколько обиженно спросил Олег, ему показалось обидным, что его роту не посчитали серьёзным противником.
— Не обижайся,— Сергей почувствовал настроение капитана,— любое оружие снижает бдительность. Ведь многим кажется, схватил автомат и ты победил. А если враг окажется хитрее? И не даст тебе времени прицелиться, если он окажется ловким и сможет вовремя уйти с линии огня? Что скажешь на это?
Олег пожал плечами и промолчал, у него не было ответа. Он смутно представлял себе, возможность уклониться от автоматной очереди.
— Кстати, можете со своими ребятами посмотреть, как проходят наши тренировки. Сегодня ребята умотались, и тренировка будет проходить на школьном стадионе. Начало в семь утра.
— Так рано?— удивился Олег, посмотрев на часы, он обнаружил, что уже половина третьего ночи.
— Это ещё поздно,— усмехнулся Сергей,— восход солнца нужно встречать на ногах, летом мы начинаем гораздо раньше.
За полчаса до назначенного времени, Олег поднял роту и вывел бойцов на близлежащий стадион. Не выспавшиеся солдаты и офицеры, кутались в бушлаты и смотрели, как с разных сторон на стадион вбегают, одетые в лёгкие тренировочные костюмы люди. Некоторые из них были в майках и босиком, не смотря на двадцатиградусный морозец.
— Это что, показательные выступления?— спросил прапорщик Знаков, поплотнее, кутаясь в бушлат.
— Говорят, что это обычная тренировка, просто из—за ночной беготни перенесённая сюда,— ответил капитан.
— А где обычно проходят тренировки?
— На берегу местной речки, что течет в четырёх километрах от околицы.
— А кто говорит—то?— спросил прапорщик, давая понять, что не поверил ни одному слову.
— Вон, они,— Олег указал взглядом на приближающегося Сергея. Одетый более чем легко, босиком и в тоненькой рубахе, Сергей, казалось, не замечает холода.
Капитана поражало то, что все друг с другом здоровались и не переставали двигаться, занимая, непонятное построение. Всматриваясь в фигуры и лица присутствующих, Олег отметил, что кроме парней занималось немало девушек и малых детей школьного, а может быть и дошкольного возраста.
Дети держались особняком, и из озорства обкидывались снежками, изредка попадая во взрослых. Не-довольных возгласов или просто строгих окриков слышно не было. Олег не заметил ни одного хмурого лица, словно у этих людей не было никаких проблем.
— С таким темпом, им одежда совсем не нужна,— прошептал на ухо старшина, внимательно наблюдавший за ходом тренировки.
Олег и без слов прапорщика видел пот, покрывавший, занимающихся на стадионе людей.
Общая тренировка продолжалась до того момента, как посветлел небосвод на востоке. Прекратив движения, все занимающиеся на стадионе, люди повернулись лицами на восток, где показался край солнца. После нескольких минут молчания, похожих на молитву, все принялись обтираться снегом, сняв и ту лёгкую одежду, что прикрывала их до этого. Когда визги детей и смех взрослых стих, на стадионе образовалось но-вое построение. Занимающиеся люди разбились на пары и начали отрабатывать приёмы странной борьбы. Между рядами тренирующихся прохаживались несколько человек, и, при необходимости поправляли борцов или показывали очередной приём.
Олег заметил, что к ним приближается Сергей вместе с девчушкой, не достававшей ему даже до плеча.
— Доброе утро,— поприветствовали они солдат, приблизившись к ним.
— Здравствуйте,— поздоровался Олег и пожал, протянутую Сергеем, ладонь.
— Не замёрзли?— улыбаясь, поинтересовался Сергей.
— Есть маленько,— ответил прапорщик Знаков,— но зрелище стоит того.
— Вот прапорщик, привёл твою обидчицу, страстно хочет с тобой познакомиться. Не может понять, почему у неё не всё получилось,— произнёс Сергей, легонько подтолкнув девочку.
— Катя,— девочка протянула прапорщику свою маленькую ладошку.
— Данила,— представился прапорщик и добавил,— ты меня просто врасплох застала, иначе ни за что автомат не отобрала бы. У меня чёрный пояс каратэ.
— Нет,— мотнула головой Катя, глядя на прапорщика снизу вверх,— просто впотьмах я ошиблась с вашим ростом.
— Тебе всё равно не удалось бы меня свалить с ног,— возразил Данила, разговаривая с девочкой как с равным.
— Давайте встретимся в поединке и посмотрим,— предложила Катя, совершенно не боясь разницы в весе.
— Я не размят,— начал говорить прапорщик, и, поймав взгляды солдат, понял, что отказ от поединка будет воспринят ими как поражение.

 

[Vladmir]

— Я подожду,— спокойно заявила Катя и отошла в сторону, словно не мыслила себе отказа.
Проведя короткую разминку, заодно согревшись, Данила подошёл к Кате и спросил:
— По каким правилам будем проводить поединок?
— Какие правила бывают в бою?— выразила своё удивление девочка.
— Но я не хочу тебя покалечить,— заявил Данила, продолжая разминать руки.
— Это не так просто, но хорошо. Давай будем драться до тех пор, пока один из нас не сдастся. Убивать друг друга не будем,— девочка говорила так серьёзно, что невольно вызывала уважение.
Незаметно вся рота подтянулась к вытоптанному Катиными босыми ногами кругу, в котором уже находились оба противника. Поклонившись, друг дружке, они начали поединок. В первую минуту у солдат не было сомнения в победе старшины. Они предвкушали, как прапорщик задаст трёпку этой пигалице. Что может сделать моська слону?
Первые обманные выпады Данилы не возымели успеха, тогда он начал ускоряться, пытаясь достать свою противницу. Постепенно число болельщиков прибавилось, причём жители деревни не видели большого преимущества со стороны прапорщика. Собственно преимущества и не было, у болельщиков создалось впечатление, что огромный прапорщик дерётся с воздухом. Каждый раз его рука находила лишь пустое пространство, на долю секунды опаздывая за противницей. При этом Данила пропускал множество ударов, не серьёзных, но от этого не становившихся менее болезненными.
Капитан Симоненко, внимательно наблюдавший за ходом поединка, заметил, что Данила начал психовать. Не получая видимых результатов, он стал наносить мощнейшие удары, от которых свистел воздух. Попади подобный удар в цель, Катя улетела бы метров на десять в сторону и вполне вероятно уже не смогла бы встать на ноги. Даниле не хватало скорости, своими мощнейшими ударами, он гонял ветер, запаздывая на мгновения, которых оказывалось достаточно Кате для смены позиций. Каким—то чудом Даниле всё—таки удалось зацепить свою противницу, правда, его удар оказался процентов на семьдесят погашен правильным блоком. Но и того, что осталось от удара, хватило. Катя кубарем покатилась по снегу, поднимая снежную пыль.
К удивлению солдат, Катя не осталась лежать на снегу, а, продолжая беспорядочное на первый взгляд движение, оказалась на ногах. Сделав несколько глубоких вдохов—выдохов, она в свою очередь на-пала на огромного прапорщика. Используя любое движение Данилы, Катя умудрялась находить в них ошибки и использовать их в своих целях, нанося бесчисленное количество ударов в незащищённые места.
С непонятной ясностью капитану Симоненко стало понятно, девочка попросту играет с гигантским прапорщиком, желая продлить поединок, она не наносила самых опасных ударов. Вместе с пониманием ситуации у капитана пропал интерес к этому поединку, он не понимал, почему эта маленькая воительница медлит и не торопится наносить финальный удар. Развязка поединка дала Олегу пищу для размышлений. Он понял, что Катя намеренно давала прапорщику шанс на победу. Данила умудрился перехватить Катину ногу, когда она в прыжке пыталась провести удар в грудь. Посчитав, что правильнее будет применить боле-вой приём, Данила начал выворачивать ступню противницы. Словно ожидая от него именно таких действий, Катя использовала захваченную ногу как опорную и второй ногой нанесла десяток сильных ударов по голове и предплечью Данилы. Освободившись от захвата, Катя сделала кувырок через спину и вновь оказалась лицом к противнику. Данила стоял в полной прострации, переводя дыхание после хорошего нокаута. В силах нанести ему любой удар и не бояться ответа, Катя не стала этого делать. Она уважительно поклонилась сначала своему сопернику, а затем зрителям. Видя, что противница не воспользовалась его слабостью, Данила понял, что она просто его пощадила, и от досады склонил голову, чтобы не встретиться с ней взглядом.
Однако Катя подошла к нему и протянула свою ладошку, влажную от пота и снега.
— Ты хорошо дрался,— спокойно произнесла она, сумев за это короткое время полностью восстановить дыхание.
— Чушь собачья,— стараясь дышать ровнее, усмехнулся Данила,— если я не смог справиться с тобой, то каков в деле твой учитель?
— Внешность обманчива,— улыбнулась Катя,— конечно, я ничто по сравнению с учителем, но инструктору русбоя право не обидно проиграть поединок.
— Ты инструктор?!— с долей удивления спросил Данила.
Беседуя, они удалились от толпы болельщиков, правда никто и не пытался их преследовать.
— Приходи к нам, у тебя неплохие данные, ты быстро добьёшься лучших результатов,— предложила Катя.
— А…— начал Данила.
— Извини,— перебила его Катя, вспомнив, что ей до школы, ещё нужно успеть подоить корову,— я на перемене тебя найду.
Быстрыми шагами она вышла со стадиона и скрылась за сугробами. Всё утро Данила находился под впечатлением от поединка. Сейчас, на спокойную голову, он анализировал ход поединка. Вывод был неутешительным для самолюбия, мастерство Кати было настолько выше его хвалёного, чёрного пояса каратэ, что большую часть поединка она попросту играла с ним. К чести Данилы надо сказать, что он не испытывал злобы по поводу своего поражения, чувство, которое им овладело, можно было считать завистью. Толь-ко зависть эта имела светлый оттенок, из разряда "Везёт же людям!"
Днём в спортзал, превращённый ночью в казарму, пришла Катя. В скромном ученическом платье и спортивной сумкой на плече. Казалось та девушка на стадионе, и эта ученица, два разных человека. Но да-же в школьном платье, от неё веяло такой силой, что никто из солдат не посмел высказать в слух ни одной шуточки, какие обычно вырываются у парней при виде симпатичных девушек.
— Здравствуйте,— Катя обратилась к дневальному, дежурившему у входа,— будьте так любезны, по-зовите прапорщика Данилу.
Дневальный выпучил от удивления глаза, назвать так старшину роты не решался даже капитан.
— Старшина роты, на выход!— выкрикнул дневальный во всю мощь своих лёгких.
— Не пугай людей,— проворчал Данила, который, завидев Катю, приближался из дальнего конца спортзала, где в каморке для инвентаря он устроил каптёрку.
— Добрый день,— завидев прапорщика, поздоровалась Катя.
— Добрый день,— чисто механически ответил Данила.
— Как я поняла, вы хотели со мной побеседовать?— полуутвердительно спросила Катя.
— Да…— Данила замялся. Он не знал где лучше побеседовать с девочкой.
— Пойдемте,— улыбнулась она, поняв смысл заминки,— я знаю место, где нам не будут мешать.
Следуя по светлому коридору рядом с Катей и устав от бесчисленных приветствий, Данила в полголоса спросил:
— Почему вы так часто здороваетесь?
— А что в этом плохого?— вопросом на вопрос ответила Катя, удивлённо посмотрев на Данилу, слов-но не могла взять в толк, что он действительно не понимает такой простой, на её взгляд, истины.
— Разве плохо лишний раз пожелать здоровья своему другу, соседу или просто незнакомому человеку?— после небольшой паузы, спросила Катя.
— Да нет,— Данила пожал плечами,— ничего плохого в этом нет, только непривычно.
Беседуя с Катей и отвечая на приветствия, Данила внимательно осматривал школу. В коридоре висели обычные для подобных заведений плакаты. На окнах в большом количестве росли различные цветы. Данилу удивил уют. Даже в коридоре и на лестничной клетке всё блестело и сияло чистотой, а главное, Данила не услышал ни одного похабного слова, к которым порядком привык, посещая различные школы по линии военкомата.
Катя завела Данилу в небольшую комнату, находившуюся на третьем этаже. Мебель комнаты состояла из двух столов и полудюжины стульев. Дополнял обстановку высокий шкаф, заполненный различной литературой.
— Это наша тихая комната,— пояснила Катя, предваряя вопрос старшины,— сюда обычно мы приходим, если возникает нужда подумать или с кем-нибудь поговорить.
— Катя, я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь дрался так, как дралась сегодня ты. Что это за вид единоборства?— спросил Данила, устроившись на стуле.
— Учитель называет это росским стилем, а мы переиначили название в русбой,— Катя присела на стул по другую сторону стола и положила на него руки.
— Почему ты на меня так смотришь?— Данила почувствовал себя неуютно под пристальным взглядом девочки.
— Изучаю, пытаюсь тебя понять,— спокойно ответила Катя,— если тебе неприятно, могу не смотреть.
— Смотри,— пожал плечами Данила,— просто как—то непривычно ощущается твой взгляд.
— Я думал, что русский стиль, это из разряда легенд,— добавил Данила, его внимание привлекли ко-решки книг, стоявших в книжном шкафу. "Странная подборка литературы",— подумал он. Целую полку занимали книги по травам, другая полка была посвящена истории, остальное пространство шкафа, занимали книги по истории войн, среди которых он увидел корешки с буквами на старославянском.
— Росский стиль существует, и он включает в себя не только русбой и сечу. Это стиль жизни,— голос Кати оторвал Данилу от изучения литературы.
— Как у буддистских монахов?— улыбнулся Данила.
— Сходство есть,— улыбнулась Катя,— хотя, различий ещё больше. Ведь, даже южно—росский стиль очень отличается от северного, словно это две разные школы.
— А тебе, девочке, не тяжело заниматься таким видом спорта?— спросил Данила, ничего не поняв о делении внутри русского стиля.
— Я же говорила, что это не спорт, всё гораздо сложнее и вместе с тем проще. А трудности? Без них скучно жить.
— Может быть,— задумчиво произнёс Данила, скорее для себя, чем для собеседницы.
Посмотрев в лицо Кати, Данила спросил:
— А ваш учитель набирает новых учеников?
— Конечно,— улыбнулась Катя,— он всегда рад новому ученику. Только как бы это выразить…
Катя, не в силах подобрать нужное слово, замолчала. Данила не мешал ей, понимая, что своими словами только собьёт девочку с мысли.
— Чтобы достичь сверх результатов, спортсмены принимают различные препараты, поднимающие тонус организма,— продолжила своё объяснение Катя.
— Допинги,— вставил Данила.
— У нас есть средство гораздо сильнее любых допингов,— кивком головы поблагодарив Данилу, произнесла она,— будешь смеяться, но мы верим в русских богов, хотя они и не боги вовсе. Главное, научиться с ними общаться, тогда открываются совершенно новые возможности.
— Нашла чем пугать, попробовать всегда стоит, авось получится,— улыбнулся Данила, не понявший как это можно верить в богов, зная, что они не боги.

 

[Vladmir]

14

Неделя в деревне пролетела незаметно, Данила каждый день открывал что—либо новое в себе и уз-навал нюансы деревенской жизни. Особое место в его сознании заняла Катя, ежедневные беседы с которой превратились в необходимый ритуал. Эта молоденькая девушка знала такие серьёзные вещи, что иной раз ставила Данилу в тупик, своими высказываниями. За последние дни, большая часть роты пристрастилась к занятиям на берегу замёрзшей реки. Особенно солдатам нравилось играть в "Казаки—разбойники", так обзывал это действо учитель — Сергей Кравцов.
Данила обычно встречался с Катей в комнате отдыха, на третьем этаже школы. Случалось это в разное время, когда после обеда, а иногда и вечером. Даниле казалось, что даже ночью в классах шли занятия. Только за партами сидели далеко не дети. Поражало и количество людей, приезжающих в деревню и остававшихся на ночевку, если разыгрывалась непогода.
В этот день, Катя освободилась от занятий раньше обеда и по привычке позвала Данилу. Беседа шла в обычном месте, в комнате отдыха. Данила спросил Катю о родовых духах. Общаясь с деревенскими жителями, он частенько слышал от них, что тот или иной совет подсказан им родовым духом. От ответов на вопросы, касающиеся этих загадочных существ, собеседники ловко уходили, переводя разговор на другие те-мы.
Слушая Катю, Данила наблюдал за её лицом и видел, как оно начало изменяться. От доброжелательно—снисходительной улыбки, до взгляда, которым обычно смотрят на презираемого врага. Девушка за-молчала. Она шевелила губами, но звуки перестали исходить из её уст.
— Тебя обидел мой вопрос?— встревожился Данила.
В ответ Катя сделала неопределённый жест рукой, продолжая молчать. Не зная, что предпринять, Данила замер в ожидании.
— Извини Данила, я разговаривала со Смехачом, а потом слушала сообщение учителя,— произнесла Катя сиплым голосом.
— Чем это он тебя расстроил?— поинтересовался Данила.
— Смехач не может расстроить,— грустно улыбнулась Катя,— а вот новости могут.
— Что—то серьёзное?— спросил Данила, тревога, написанная на лице девушки, заставила его забыть о своих вопросах.
— Село в соседнем районе захватили военные. Есть убитые и раненые,— чувствовалось, что Катя не говорит всего,— солдаты взломали общественные амбары и пытаются вывезти зерно.
— А ты куда собралась?— спросил Данила, видя, как Катя складывает в сумку тетрадки, исписанные её круглым почерком. По ним она пыталась объяснить Даниле природу духов.
— Учитель объявил сбор, если хочешь, пошли,— предложила Катя, вставая из—за стола.
— Далеко идти?— поинтересовался Данила уже в коридоре, надеясь забежать в спортзал и накинуть бушлат.
Здесь близко,— справившись со своими чувствами, ответила Катя почти спокойно,— я подожду тебя возле входа.

Позавтракав и проводив Риту до крыльца, Сергей пошёл к Борису.
— Как дела?— спросил он, предварительно поздоровавшись со всеми находившимися у него дома.
— Не пойму, то ли радоваться, то ли волноваться,— признался Борис, оторвавшись от компьютера.
— А что так?— усмехнулся Сергей, повесив на вешалку свою фуфайку, он присел рядом с Борисом.
— Новостные каналы всех теле и радио станций замолчали. Дольше всех продержались независимые радиостанции Сибирска, но и те сейчас передают в эфир лишь музыку по заявкам радиослушателей.
— Понятно,— вздохнул Сергей,— правительство затягивает гайки, думая, что незнание успокоит людей.
— Наверное,— без энтузиазма согласился Борис,— через Интернет пока поступают последние новости, и они больше напоминают фронтовые сводки. Беспорядки, в той или иной степени, происходят во всех регионах. Огорчает лишь то, что мы ещё не готовы к подобному развитию событий.
Сергея тревожило отсутствие Недоли и её сестры, эти странные девицы из мира Перуна стали своеобразным детектором беды. Если они в компании Радегаста или кого—либо из людей резались в карты, вы-брав для этого любой из домов деревни, можно было быть спокойным. Когда девицы исчезали, особенно если на долго, это означало скорые неприятности.
— Да…— озабоченно, протянул Сергей,— к войне никогда не бываешь готовым на сто процентов. Дай—ка мне познакомиться с последними новостями.
Оставив Сергея возле компьютера, Борис пошёл к Савве, который, сидя на диване в соседней комнате, собирал информацию, обзванивая своих друзей по сотовому телефону.
— Ну, как?— спросил Борис, устроившись в кресле напротив.
— Я балдею,— Савва, когда был возбуждён, употреблял выражения далёкие от нормативной лексики,— кореш протарахтел, что какие—то отморозки умудрились тиснуть триста метров рельсового полотна с Транссиба. Их прищучили на базе вторчермета, где они пытались эти рельсы сбыть. Только назад их уже не поставить. Эти чудаки, для удобства, порезали рельсы на куски по три метра длинной.
— Тебе бы туда,— усмехнулся Борис,— развернулся бы не на шутку, и не попался бы как эти чудаки.
— Борис, я чё жлоб?— от незаслуженной обиды Савва отложил трубку сотового телефона и перевел взгляд на Бориса,— я никогда не падал так низко, чтобы искать выгоду в людском горе.
— Извини,— Борис понял, что перебрал со своей шуткой,— я хотел сказать, что тебе наверно скучно с нами, а там жизнь бьёт ключом.
— Как же, разве с вами, чудаками из чудаков заскучаешь?— хмыкнул Савва, вновь набирая очередной номер на миниатюрной панели телефона.
— Ой ли,— Борис качнул головой и улыбаясь посмотрел на Савву,— ещё нужно посмотреть кто из нас чудак.
— Мы все чудаки,— согласился Савва и добавил, поднося телефон к уху,— каждый, в той или иной степени.
Оставаясь наедине, Борис и Савва частенько устраивали словесные баталии, но в минуту опасности, любой из них, не задумываясь, пришёл бы на помощь другу.

 

[Vava80]

Спасибо за продолжение. :yes:

 

[Vladmir]

15

Деревня Марийка относилась к зажиточным. Это было следствием многих причин: хозяйственной сметки жителей деревни, обрусевших немцев; хороших земель, окружавших село; и не последнюю роль играла помощь Германии своим бывшим землякам. В общем, Марийка была преуспевающей деревней, по российским меркам конечно. Не поддерживая близких связей с соседними деревнями, руководство кооператива не спешило с продажей выращенного зерна. По опыту прошлых лет, управляющий сельхозкооперативом знал, к весне цена на пшеничку вырастит, а значит торопиться не стоит. Тем более в деревне хватало амба-ром, где зерно могло храниться хоть до следующей зимы.
Услышав предупреждения из соседних деревень о начавшихся беспорядках, Готфрид Эрихович, управляющий сельхозкооперативом, подумал, что до них беспорядки не докатятся. Что до перекрытия до-рог, эта акция ничем не могла угрожать жителям Марийки. В деревне была своя мельница и пекарня, так что с голоду пострадать никто не мог. А два мощных дизель—генератора с лихвой обеспечили бы потребности всей деревни в случае отключения электроэнергии. Проворочавшись ночь, управляющий утром при-казал перекрыть дорогу, ведущую в деревню, двумя бульдозерами, списанными, но еще не сданными на чермет.
Заслон не выдержал, когда на дороге в деревню появились военные. Вели они себя нагло. Словно захватчики, вламывались в дома, проводили обыски, мотивируя их поисками оружия, а на деле элементарно грабили людей.
Первыми жертвами солдат стали кладовщик и сторож зерносклада. Следом за колонной военных, в деревню въехало десятка полтора машин, предназначенных для перевозки зерна. Сторож и кладовщик от-казались открывать ворота амбара без распоряжения управляющего. Прозвучала короткая очередь. Захлёбываясь кровью, кладовщик успел позвонить в контору и предупредить.
Ворота амбаров были взломаны, людей из близлежащих домов, под автоматами, погнали на погрузку зерна.
Получив сообщение от смертельно раненого кладовщика, Готфрид Эрихович позвонил электрикам с просьбой вывести из строя генераторы и обесточить всю деревню. Ценой этого стали двое раненых и один убитый. Расстреливая из дробовика изоляторы высоковольтной линии, электрики, не желая этого, поджарили пятерых солдат. Их убило шаговое напряжение, когда один из проводов упал на землю.
Солдаты озверели окончательно. Ворвавшись в школу, они пристрелили, преграждавшего, им дорогу, учителя биологии. А двоих, не успевших убежать через чёрный выход, школьниц изнасиловали.
Эта новость заставила мужиков взяться за оружие, но что могут сделать двадцать дробовиков против двух сотен кадровых военных. Стрельба в деревне то затихала, то вновь вспыхивала с новой силой. Управляющий, имевший именной карабин, применил его по назначению, подстрелив дюжину солдат. Только чудом ему удалось спастись из дома подожжённого зарядами подствольных гранатомётов. Спасся он в доме главного энергетика, заядлого радиолюбителя и мастера на все руки.
— Что делать?— Готфрид Эрихович сидел на кухне Владимира и плакал. Слёзы текли по закопчённым щекам, этого, уже не молодого, человека, оставляя белые полосы.
— Нужно звать на помощь, иначе солдатня попросту спалит всю деревню,— Владимир ходил из угла в угол, не зная, что ещё предложить. Жену и троих детей он спрятал в погреб, и, присыпав крышку снегом, не переживал за их безопасность. Найти вход в погреб можно было, только зная, где он находится.
— Кого звать? Милицию?— грустно спросил управляющий,— так они сами власть.
Владимир остановился посреди кухни:
— Готфрид Эрихович, помните по осени к нам приезжали четверо мужиков из Горска и предлагали вместе выступить против занижения цен на зерно?
— А…— протянул управляющий,— они ещё толковали что—то о русской вере, я честно сказать тол-ком ничего не понял.
— Мне один из них, такой мордатый, оставил номер своего сотового, может стоит ему позвонить?
— Что даст этот звонок?
— Я откуда знаю,— развёл руками Владимир,— только что ещё предложить?
— Как ты дозвонишься?— управляющий кивнул в сторону не горящей лампочки.
— Думаю, что смогу,— усмехнулся Владимир,— энергетик я или нет?
Поколдовав возле своей радиостанции и пощёлкав тумблерами, Владимир достал из стола визитную карточку и набрал номер, используя номеронабиратель, собранный на живую нитку.
— Получилось!— взгляд, брошенный на управляющего, говорил, что Владимир скорее удивлён, чем обрадован.
Савва не успел положить телефон в карман, после разговора с ребятами из Горска, как он вновь заверещал.
— Аллё,— раздражённо произнёс он, поднеся телефон к уху. Раздражение объяснялось очень просто, в гости пришёл Ваха и закрылся на кухне. Ароматы, доносящиеся в самые дальние уголки дома, свидетельствовали о грандиозном пиршестве.
Ваха любил готовить, во времена юности он даже проработал некоторое время в ресторане. Но он любил так же поиздеваться над друзьями, не пуская их на кухню во время своих кулинарных изысканий.
Слушая абонента в пол уха, Савва удивился:
— Какая такая Марийка?
Вошедший в комнату Борис, имел весьма грозный вид.
— Савва, давай вынесем дверь на кухню,— предложил он, другу.
Выслушав собеседника, Савва улыбнулся.
— А, Марийка!— вспомнив свой визит в эту деревню, произнёс Савва, не обращая внимания на Бориса,— ну, привет. Гутен морген или гутен абен? Как дела амиго?
Послушав собеседника, Савва прикрыл микрофон ладонью.
— Быстро вызывая Дмитрича,— бросил он Борису, с удивлением наблюдавшему за изменениями в выражении лица друга.
— Говори друг, говори, и извини меня,— серьёзным голосом попросил Савва.
— Да,— выдохнул он, слушая собеседника.
— Дела, говоришь человек двести?— уточнил Савва у неслышимого собеседника.
— Понятно. Вы ребята, сильно не высовывайтесь. Думаю, что мы сможем вам помочь,— обнадёжил он в конце разговора и выключил телефон.
Из прихожей раздались голоса вошедших людей, Савва встал и пошёл навстречу, запахи из кухни его уже не тревожили.
— Нас просят о помощи,— заявил он, вошедшему в переднюю, Сергею.
— Кто?— заинтригованно спросил Борис,— что случилось?
— На деревню Марийка, помните, мы туда ездили в начале осени, напали военные в количестве двух-сот человек. Есть убитые и раненые, творится насилие и полный беспредел. Как я понял, имеют своей целью выгрузить запасы зерна из деревенских амбаров.
— Давайте объявляйте общий сбор,— коротко произнёс Сергей, поняв, что Савва сказал далеко не всё, что услышал.
На, расчищенной от снега, площадке перед зданием конторы колхоза собралась практически всё население деревни.
Выйдя на балкон, Сергей, скупыми словами, поведал людям о происшествии в Марийке. С балкона было хорошо слышно как недовольно загудели люди. Обсуждая событие.
— Нас попросили о помощи, не зная, куда обратиться в поисках защиты от распоясавшихся преступников,— повысив голос, чтобы покрыть ропот людей, произнёс Сергей.
— Конечно, поможем!— ответил нестройный хор голосов.
Люди начали расходиться по домам. В принципе каждый знал своё дело. Молодые парни из Савиной группировки, вернулись через несколько минут, с оружием и боеприпасами.
К Сергею подошёл Олег Загорулько.
— Сергей, есть предложение,— Олег сглотнул слюну,— в Марийку можно попасть с двух сторон, по трассе и напрямик. Километров за пятьдесят до деревни, если мерить по шоссе, речка Марийка делает страшно много петель, чтобы не строить лишних мостов, дорога делает большую петлю. Я знаю место где до деревни меньше семи километров, в тоже время по трассе будет все шестьдесят. Есть один минус, машина там зимой не пройдёт.
— Отлично,— Сергей одобрительно хлопнул Олега по плечу,— покажешь на карте это место.
— Лучше на месте,— возразил Олег.
— Не возражаю,— кивнул Сергей, и, заметив школьного физрука, окрикнул его,— Никита Матвеевич, штук тридцать пар лыж можно сообразить?
— Легко!— заявил физрук и остановился, ожидая, кто с ним пойдёт за лыжами.
— Борис, отбери лёгких на ногу ребят и получи лыжи.
Отдав это распоряжение, Сергей вместе с Борисом покинул балкон и вышел на улицу.
— Сергей Дмитрич,— окликнул его капитан Симоненко.
— Да,— Сергей остановился на крыльце под балконом.
— У нас есть белые маскировочные комбинезоны, думаю, вам они будут кстати.
— Спасибо,— кивнул Сергей и газами начал искать, кого послать с капитаном.
— Я пошлю за ними Данилу,— капитан понял затруднение Сергея,— он где—то здесь болтается.
— Хорошо,— согласился Сергей,— только пускай поторапливается, мы через пятнадцать минут отчаливаем.
Тем временем, на площадке перед конторой всё было в движении. Подъезжали джипы, и, из них выгружалось различное оружие от автоматов до станковых гранатомётов. Подходили люди и получали оружие и припасы. Всё делалось без лишних указаний и суеты, словно подобные мероприятия проходили в деревне с регулярностью нескольких раз в неделю. Отправив Данилу за комбинезонами, Олег вернулся на площадку.
Подъехали три военных Урала.

 

[Vladmir]

— Капитан, ты не будешь возражать, если мы немного по эксплуатируем твои машины?— спросил Сергей, появившись из—за спины.
— Я бы и сам поучаствовал, но вижу, у вас людей хватает,— усмехнулся капитан.
Подбежал Данила, одетый в белый комбинезон, он тащил на плече огромный мешок.
— Капитан, отпусти с ними,— попросил он, увидев, как посмотрел на него ротный.
— Я не возражаю, если Сергей Дмитрич тебя возьмёт,— пожал плечами Симоненко и посмотрел на Сергея.
— Сергей Дмитрич, я неплохой сапёр, думаю, мой опыт пригодится.
— Хорошо,— кивнул Сергей, и, заметив низкорослого паренька в накинутом на голову башлыке комбинезона тащившего две объёмистые сумки, спросил,— а это кто с тобой?
— Мой второй номер, специалист по диверсиям,— гордо заявил Данила.
Капитан захлебнулся кашлем, пытаясь скрыть от Сергея своё удивление. Он отлично знал, что Данила всегда работал в одиночку, не доверяя взрывчатку никому.
— Отдай маскировочные комбинезоны Борису, а сами поедите с нами,— распорядился Сергей,— взрывчатки хватит?
— Взрывчатки хватит поднять на воздух пол деревни, если грамотно заложить,— заверил Данила, ища взглядом Бориса.
Капитан стоял с краю площадки и размышлял: "Не прошло и тридцати минут с момента получения сигнала о помощи, а колонна из трёх Уралов скрылась в снежной пыли. Причём, три джипа с разведчиками укатили минут десять назад. Неплохое время даже для боевого подразделения. Собрались, вооружились, разработали черновой план операции. Да они организованны гораздо лучше, чем многие войсковые части".
Майор Ащеулов был зол на всех и вся. За три дня операции потерять почти треть батальона, это что—то. Притом не на войне, а в самом сердце России. Он не одобрял поступков своих подчинённых, но хорошо понимал их состояние. Потерять своих друзей, тут поневоле начнёшь искать виновного в их гибели. Кроме всего прочего майор не мог понять этих сельчан, готовых сжечь себя вместе с амбарами, но не отдать пшеницу. Заняв под штаб здание конторы сельхозкооператива, майор оттуда руководил изъятием зерна. Правда, пока безуспешно, но в этом он не признавался даже себе. С улицы раздавались выстрелы, то затихая, то возобновляясь с новой силой в другом месте деревни. С зерносклада позвонил старший лейтенант Харатов и сообщил, что машины начали загружать при помощи механического погрузчика. Потому что местные электрики умудрились вывести из строя всё электрооборудование деревни, хотя об этом майор знал и без Харатова.
В кабинет вошёл начальник штаба.
— Андрей Степаныч, на данный момент мы потеряли ещё пятнадцать человек, столько же выбыло из строя из—за ранений различной тяжести,— доложил капитан Гормов.
— Р—р—р,— зарычал майор и с размаху ударил по крышке стола, от чего с него слетел телефон, жалобно тренькнув.
— Выгоняй из домов этих сраных колхозников, пускай сами грузят зерно, иначе до темна не управимся. А в темноте они могут запросто подпалить амбары, как в Зуевке.
— Слушаюсь,— капитан развернулся и выскочил за дверь, в приёмную, где сидел радист.
Майор встал из—за стола и начал расхаживать из угла в угол. Уже четыре часа как они вошли в деревню, а не смогли загрузить ни одной машины.
— Это просто задница,— прошептал майор.
Словно подтверждая его слова, где—то громыхнуло. Открыв дверь, он рыкнул связисту, сидевшему у рации, передавая, последний его приказ.
— Узнай в чем там дело.
Вернувшись в кабинет, он и без доклада услышал, что на окраине деревни завязался нешуточный бой. Гулко молотили крупнокалиберные пулемёты БТРов, оставленных на въезде в деревню. Раздалось ещё не-сколько взрывов и пулемёты замолчали.
В кабинет заглянул связист.
— Товарищ майор, со стороны шоссе на нас напали неизвестные, силами до полуроты.
— Свяжись с командирами рот, пускай, подкинут туда людей,— приказал Ащеулов, начав одевать бронежилет.
Когда он вернулся в приёмную, связист сообщил:
— Неизвестные, выбили взвод Харатова со складов и, похоже, собираются держать там оборону.
Майор побагровел и крикнул, не сдерживая гнев охвативший его:
— Соедини-ка меня с этим умником Харатовым.
Связист, пощёлкав переключателями, включил громкую связь, сказав, что говорит комбат.
— Харатов, ты что? Совсем охренел? Отступить перед мужичьём!
— Товарищ майор,— голос Харатова прерывали выстрелы автоматов,— это кто угодно, но не мужи-чьё. Скорее это спецназ.
— Ты сдрейфил, кому придёт в голову пустить против нас боевую часть?
— Товарищ майор, я не заметил у них никого со знаками отличия, но амуниция и вооружение у неизвестных, будь здоров. Я сам видел, как они из станкового гранатомёта подавили наши БТРы, прикрывавшие дорогу.
— Сколько их?— майор был в растерянности.
— Думаю не больше полусотни, точнее не сосчитать. Они грамотно передвигаются, не давая нам ни минуты покоя.
— Постарайся сдержать их продвижение к деревне, всем батальоном мы их выбьем.
Соединившись с другими взводами, Ащеулов дал им указание окружить неизвестных военных, засевших на зерноскладе деревни.
С новыми силами Омоновцы попытались выбить неизвестную группу со складов, однако, несмотря на численное превосходство, они не могли приблизиться к рубежу обороны. Бой продолжался более часу. Начало смеркаться, но омоновцы топтались на месте, не успевая оттаскивать раненых, а убитых используя как дополнительную защиту от плотного огня противника.
— К чёрту это зерно, самим бы унести ноги, устанавливайте миномёты и глушите. Если мы не выберемся из деревни до темна, то не выберемся вообще,— отдал команду майор.
Он, как и все остальные омоновцы, слишком увлёкся боем и не заметил приближения ещё одной группы людей с тыла. Заметить эту группу, было очень мудрено. Используя только ножи, люди в маскировочных комбинезонах, успели вырезать достаточно солдат, прежде чем их заметили. Только тогда в ход пошли автоматы. Развёрнутая позиция миномётов оказалась в руках противника. От удара в спину омоновцы ошалели. Пытаясь уйти в сторону деревни, чтобы использовать дома как рубеж обороны, они нарвались на минное поле. Взрывы растяжек, куски тел, падающие на белый снег, крики раненых, просящих помощи. Это было окончательное поражение батальона.
Через три часа после прибытия в деревню, Сергей и Борис сидели в кабинете управляющего сельхозкооперативом и беседовали с Готфридом Эриховичем.
— Я даже не знаю, как вас благодарить,— заговорил управляющий,— сами мы бы не смогли справиться с этой бедой.
— Не имей сто рублей, а имей сто друзей,— улыбнулся Борис.
— Меня очень интересует, кто дал такой приказ,— задумчиво произнёс Сергей, разглядывая кабинет в неверных отблесках керосиновой лампы.
В кабинет вошёл Савва с пулемётом на плече.
— По—моему, командир этих гавнюков остался в живых, и даже несерьёзно ранен,— заявил он, при-саживаясь возле стены,— я распорядился, чтобы ему сделали перевязку и доставили сюда.
— Ладно, это, в общем—то, пустяк,— вздохнул Сергей с озабоченным видом,— что будем делать с трупами омоновцев и оставшимися в живых? Сколько их осталось—то?
— Мёртвых похоронить, а живых выгнать, конечно, виновных в изнасиловании девочек надо наказать, но мы не палачи,— заявил Готфрид Эрихович, не особо задумываясь.

 

[Vladmir]

— Не пойдёт,— заявил Савва,— мёртвых никак нельзя хоронить поблизости от деревни, и живых нельзя отпускать, по крайней мере, прямо сейчас.
— А что вы предложите?— спросил управляющий, после слов Саввы осознавший, что в деревню обязательно прибудут ищейки, и будут искать пропавший батальон.
— Нужно убрать концы в воду,— заявил Савва и почувствовал на себе взгляды всех присутствующих.
— Я выразился несколько грубовато,— усмехнулся он,— но из песни слов не выкинешь. Предлагаю погрузить все трупы в одну машину и отвезти её в степи на границе с Казахстаном, где бросить прямо с машиной. Живых придётся держать в плену, пока не прояснится ситуация.
— Я не смогу держать в деревне этих пленных,— произнёс управляющий.
— Мы их заберём,— после короткого молчания заявил Сергей,— ведь у вас над ними могут учинить расправу. Зачем вводить людей в искушение?
— Дмитрич, пленного вводить?— не переступая порога кабинета, спросил Игорь, один из ребят Саввы.
— Конечно, мы давно его ждём,— Сергей обрадовался окончанию неприятного для него разговора.
Рука майора, вошедшего в кабинет, висела на перевязи. Других повреждений Сергей у него не заметил.
— Кто вы такие?— с порога спросил майор, пытаясь за наглостью скрыть свой страх.
Сергей улыбнулся, но от этой улыбки у Бориса по спине поползли мурашки. Он не завидовал майору, зная, что подобная улыбка не предвещает для него ничего хорошего.
— Садитесь, и представьтесь, если вам не трудно,— игнорируя вопрос майора, произнёс Сергей и указал на свободный стул.
— Кто вы такой, и по какому праву…— вновь начал майор, заняв предложенный ему стул.
— По праву сильного, и что гораздо важней, соблюдающего закон,— перебил его Сергей, поднявшись со стула, он добавил,— будете представляться, или мне отступить от соблюдения закона в пунктах касающихся содержания военнопленных.
Посмотрев на управляющего, Сергей спросил:
— Как думаешь, долго протянут эти, с позволения сказать, солдаты, если их сейчас отпустить на улицу?
— Минут пятнадцать продержатся,— авторитетно заверил Готфрид Эрихович, представив себе кар-тину избиения пленных солдат.
— Майор Ащеулов,— опустив голову, представился комбат,— командир батальона ОМОН.
— Чей приказ вы исполняли? Куда должны были отправить машины после загрузки их зерном?— по—деловому кратко спросил Сергей, вновь усевшись на своё место.
— Приказ пришёл из министерства внутренних дел, подписано было самим министром. А машины с зерном отправлялись на склады фирмы "Тайрон".
Сергей и Борис переглянулись. Савва ухмыльнулся, вспомнив, сколько крови попила эта фирма осе-нью, пытаясь сбить цену на пшеницу.
— Что и требовалось доказать,— прошептал Борис, кивнув Савве.
— Что из себя представляет эта фирма, вы знаете?— спросил Сергей, внимательно наблюдая за реакцией майора.
— Да что вы, в самом деле,— повысил голос майор,— о фирме "Тайрон" я понятия не имею, лучше этот вопрос задайте шоферам зерновозов, если кто из них остался в живых.
— Вы сознаёте, что совершили преступление?— спросил Сергей, его уже не интересовал майор как командир батальона, но остались вопросы к нему как к простому человеку.
— У меня есть приказ, и почему они не хотели продавать своё зерно?— возмутился майор.
Заметив, как порывается подняться управляющий, Сергей положил ему на плечо руку.
— Военный трибунал может вменить вам мародёрство, вы сознаёте это?— поинтересовался Савва, он положил пулемёт на колени и придерживал его за цевьё.
— Я выполнял приказ,— ответил майор, опустив взгляд к полу.
— Оставим зерно, это хоть дорогой, но восполнимый товар. Поговорим о людях,— Сергей встал. Свет от керосинки видоизменял его тень, и он казался больше, чем есть на самом деле.
— В деревне Марийка вашими людьми были убиты безоружные люди, защищавшие свою собственность, которую должны защищать не они, а вы. Войдя в село, ваш батальон повёл себя хуже, чем захватчики. Не говорю о произошедшем насилии над школьницами. Даже гибель ваших людей лежит на вашей совести, ведь вы командир.
В ответ на слова Сергея майор опустил свою голову ещё ниже.
— У вас есть дети?— спросил Готфрид Эрихович, окончательно добив майора.
— Клянусь честью, я не знал, а когда мне доложили, что—либо изменить я уже не мог,— выдохнул майор.
— Считайте, что вам повезло,— спокойно произнёс Сергей, отвернувшись к тёмному окну,— до моих дальнейших распоряжений, вы будете находиться под арестом у моих людей.
При последних словах Сергея загорелся свет.
— Слава богу, разобрались,— прошептал управляющий, гася керосинку.
Едва конвоир вывел майора, в кабинет вошёл Данила, создав нехватку свободного пространства.
— Сергей Дмитрич, четыре из шести бэтов могут идти своим ходом, оставшиеся можно буксировать. Думаю за неделю их тоже можно починить.
— Ну и что?— не понял Сергей.
— Как что?— в свою очередь удивился Данила,— жалко бросать такую технику, ведь машинам и го-да нету.
Сергей улыбнулся, и, выйдя к прапорщику, похлопал его по плечу.
— А ты молодец. С установкой минного поля здорово придумал,— похвалил он Данилу.
— Я не один работал,— улыбнулся в ответ Данила.
— Ну да, второй номер помогал, специалист по диверсиям,— вспомнил вслух Сергей.
— Ага,— кивнул Данила,— вместе с Катей, она прирождённый диверсант.
Сергей замер с открытым ртом. Видя реакцию друга, рассмеялся Борис. Савва лишь ухмыльнулся, как бы говоря: "Мне бы ваши проблемы".
— Но когда вы успели спеться?— удивлённо спросил Сергей, справившись с собой.
— Успели,— опустив взгляд, ответил Данила.
— Ты успел осмотреть и всё другое?— полуутвердительно спросил Борис, поняв натуру старшины как никто другой.
— Да,— кивнул Данила,— и немало удивлён их запасам. Словно они собирались вести небольшую войну.
— Так много?— спросил Сергей, вернувшись на свой стул.
— Полный Урал: оружие; боеприпасы; амуниция и сухпаёк,— доложил Данила.
Едва Данила вышел, Готфрид Эрихович спросил:
— Сергей Дмитриевич, я так обрадовался вашей победе, что даже не поинтересовался потерями.
— Есть потери и у нас,— вздохнул Сергей,— один человек убит, пятеро раненых.
Молча, открыв потайной ящик в столе, не обнаруженный солдатами, управляющий достал из него пачку банкнот достоинством сто Евро каждая и положил перед Сергеем.
— Думаю, что никто не будет возражать, если я, от имени всех жителей Марийки, выплачу некоторую сумму родственникам погибшего и раненым бойцам,— пояснил он в ответ на взгляд Сергея.
— Ну что вы, мы сами…— начал Сергей, отодвигая деньги.
— Извините, но я вынужден настоять,— перебил его управляющий,— иначе я сам себя перестану уважать, не говоря о всех наших людях. Деньги, конечно, не заменят родным потерю, но позволят его достойно похоронить, а раненым нормально питаться и поправлять здоровье.
— Хорошо,— кивнул Сергей и убрал пачку в карман.
— И ещё, не могу сообразить, как к вам обратиться,— медленно заговорил управляющий. Помолчал, подыскивая правильные, по его мнению, слова, и, собравшись с духом, продолжил.— Не знаю, как вы учите своих ребят, но, посмотрев их в сегодняшнем бою, хочу вас попросить заняться нашими молодыми парнями.
Грустно вздохнув, Готфрид Эрихович произнёс:
— Никогда не думал, что настанут такие крутые времена и придётся кого—либо просить о подобной услуге.
— Я всегда рад новым ученикам,— произнёс Сергей,— присылайте парней к нам в деревню. Пускай поживут зиму, поучатся, а к посевной вернутся домой. Конечно, ассами они не станут, но всему необходимому, для защиты деревни, мы их научим.
— Сколько человек я могу прислать?— перейдя на деловой тон, спросил управляющий, и добавил не-сколько поспешно,— конечно их содержание деревня полностью оплатит.

 

[Vladmir]

Сергей вопросительно посмотрел на Бориса.
— Думаю, человек двадцать мы принять можем,— заявил Борис и добавил в пол голоса для Сергея,— только с Семёнычем говорить тебе.
Кивнув, Сергей согласился.
— Вот и хорошо, я поговорю с ребятами, и, дня через три, они приедут,— заверил Готфрид Эрихович.
Глубокой ночью колонна техники выехала из деревни, шедшие впереди БТРы придавали ей весьма внушительный вид. Вернувшись в деревню, Сергей переложил все заботы на плечи Бориса и Саввы и отправился домой. Зная, что Рита будет находиться с ранеными, в дом заходить не торопился, усевшись на крыльце. Не замечая мороза, он рассматривал звёзды, такие близкие из—за морозного воздуха. От бездумного созерцания его отвлёк скрип снега под чьими—то ногами. Присмотревшись в темноту, он узнал Данилу и Катю.
— Сергей Дмитриевич, к вам можно?— спросил Данила, войдя в ограду, он заметил, сидящего на крыльце Сергея.
— Заходи, коль не шутишь,— слабо улыбнулся Сергей, и добавил, когда гости приблизились к крыльцу,— может, в хату пройдёте?
— Пройдём, если чаем угостите,— улыбнулась в ответ Катя.
— Конечно, конечно,— произнёс Сергей, вставая с крыльца.
— Дядь Серёж, вам помочь?— спросила Катя, раздевшись, она прекрасно знала, что Рита находится в больничке, где осматривает раненых.
— Нет, не стоит, я справлюсь сам,— ответил Сергей с кухни.
Данила, в сопровождении Кати, прошёл в переднюю комнату и осмотрелся. Он не думал, что Сергей живёт так просто, но Катю нисколько не смущала простота дома учителя.
— Катерина, веди гостя на кухню, нечего посреди ночи таскаться с чашками по комнатам,— прервал осмотр голос Сергея.
— Не знаю с чего начать,— заговорил Данила, устроившись за столом. На плите начал закипать чайник, Сергей выставил на стол чайные приборы и присел на табурет, ближайший к плите.
— Не знаешь с чего начать, говори по порядку,— посоветовал Сергей,— нас так учили в своё время.
Хмыкнув, Данила подумал: "Интересно, где он научился так прекрасно руководить людьми". В слух же, он произнёс следующее.
— Вернувшись в роту, я рассказал ребятам об увиденных мной в Марийке вещах. Рассказал всё, без утайки. Как мы бились с омоновцами, что рассказали жители деревни, как Катя вовремя перерезала верёвку, на которой хотела повеситься девушка, изнасилованная солдатами.
— Как у ребят реакция?— поинтересовался Сергей, заваривая чай.
— Реакция превзошла все мои ожидания,— усмехнулся Данила и добавил,— только не смейтесь надо мной, и так чувствую себя достаточно глупо в роли парламентёра.
— И не думал смеяться,— заметил Сергей, присев на свой табурет,— мне самому выпадала подобная роль, и я не вижу причин для смеха.
— Ребята: солдаты, сержанты и офицеры решили послать меня к вам, потому что я был с вами в одном бою,— продолжил Данила.
— Мудрая мысль,— согласился Сергей, он встал и начал разливать чай.
— Так вот,— Данилу несколько сбивал запах исходивший из чашек,— наша рота в полном составе хочет присоединиться к вам.
Собираясь садиться, Сергей замер от неожиданности, переводя взгляд с Данилы на Катю.
— А причём здесь Катерина?— задал он неуместный вопрос, будучи неготовым, к подобному предложению.
— Дядь Серёж, вы, наверное, забыли, Данила не местный и не знает где вы живёте, а ночью спросить особо не у кого, — пояснила Катя.
— Фу,— выдохнул Сергей и сел на табурет,— тогда ладно.
— А вы что подумали?— спросила Катя.
— Честно сказать?— спросил Сергей с усмешкой во взгляде, отпив глоток чаю.
— Конечно, я же не маленькая,— Катя гордо подняла свой носик.
— Я подумал,— медленно начал Сергей,— что сей достойный парубок, пришёл просить твоей руки.
— Да вы что!— возмутилась Катя, слегка покраснев.
Данила промолчал, опустив свой взор, он внимательно разглядывал узор на скатерти.
— А вы ребята подумали, что вас всех объявят дезертирами и начнут искать?— спросил Сергей, пер-вое, что пришло ему на ум.
— Да,— кивнул Данила, довольный возвращению разговора в прежнее русло,— об этом мы подумали в первую очередь.
— Ну, и,— Сергей отпил пару глотков чая и вопросительно посмотрел на Данилу.
— Мы, сверхсрочники роты, были на первой чеченской войне, все вместе, мы были и на второй. Всем нам надоело, что правительство постоянно подставляет кого—либо, списывая на погибших свои промахи. Нам непонятна война, когда приходится драться неизвестно за что.
Данила замолчал, удивляясь, как это ему удалось за один раз сказать столько много умных слов.
— Крутые времена настали,— вздохнул Сергей,— вы не подумали, что, оставаясь с нами, можете погибнуть?
— Сергей Дмитрич, о таком командире как вы мечтает любой солдат. Провести такую сложную операцию и потерять лишь одного человека, подобное даётся не каждому командиру.
— Но ведь есть ещё родители, жены и дети. Как мне смотреть в глаза матери Сашки Колёсникова? Что ей сказать? Какими словами утешить её горе? Ведь она по моей вине потеряла сына.
— Знаете, сколько пацанов не вернулось из Чечни? И никто из тех, кто их туда послал, не подумал об этом. Для них главное деньги и власть. А простой солдат, для них — пушечное мясо,— в голосе Данилы звенела злость и обида.
Сергей, молча, переваривал новость, Данила и Катя не мешали ему в этом, наслаждаясь ароматным чаем.
Хлопнула входная дверь, это вернулась Рая. Сергей почувствовал, как она крадётся на кухню.
— А твоя душенька успокоилась?— насмешливо спросил он, обращаясь к Рае.
— В общем, да,— ответила она, появившись в дверном проёме,— хорошо повоевали.
Не ожидая приглашения, она взяла чистую чашку и налила себе чаю. Присев напротив Данилы, Рая внимательно в него всмотрелась, вспоминая, где видела этого гиганта.
— Хорошо, завтра утром я спрошу всех сельчан, согласятся ли они кормить лишние сто ртов,— объявил своё решение Сергей.
— Зачем вы так,— обиделся Данила,— ведь у нас кроме ртов есть по паре рук.
— Не обижайся,— примирительно, произнёс Сергей,— я прекрасно знаю, что, представляет собой хороший воин и что он может сделать своими руками. Но, будь уверен, завтра найдутся и такие, кто подумает именно так. Нужно быть готовым к подобному повороту мысли.
— Дмитрич, уже четыре часа ночи,— усмехнулась Рая, выпив чай, она встала из—за стола, направляясь спать.
— Значит, вы согласны!— обрадовался Данила.
— Я согласен, но мой голос не решает подобный вопрос,— произнёс Сергей.
— Так значит, правильно говорил Олег,— полуутвердительно спросил Данила,— вы воевода?
— Поясни, что—то я плохо тебя понял,— заинтересованно попросил Сергей.
— Олег изучал древнерусские общины, до того как оказался в армии, он говорит, что тогда всем управляли старейшины. Но в случае опасности управление принимал воевода, которому подчинялись все воины племени.
— Недурно придумано,— похвалил, неизвестно кого Сергей, выслушав Данилу.
Жители деревни отказали солдатам в их просьбе остаться. Но сделано это было после трезвых размышлений о последствиях такого шага. Сельчане сочли лишним, привлекать к деревне внимание, тем более этого опасались после событий в Марийке. Логично рассуждая о возможности просачивания информации о мятежной роте, сельчане не захотели подвергать деревню излишнему риску. Сергей видел, как поскучнели лица солдат, когда стало ясно, что решение окончательно против них. Рита, стоявшая рядом и переживавшая за ребят, прошептала:
— Сергей, нужно что—то придумать. Нельзя допустить, чтобы солдаты обиделись на нас. Может, от-править к ним Бориса?
— Спасибо дорогая,— прошептал в ответ Сергей,— это действительно выход, послать к ним учителя.
Приблизившись к Даниле, стоявшему в нескольких шагах от деревенских мужиков, Сергей произнёс:
— Я, кажется, нашёл выход, через часок я загляну к вам в спортзал.
Часом позже Сергей вошёл в спортзал и поздоровался с солдатами. Парни, в ожидании его сдвинули кровати, освободив место в центре, и расставили там скамейки. Для него приготовили стул, очевидно выпросив у кого—либо из учителей.
— Друзья, прошу вас не обижаться на жителей деревни,— начал Сергей, заняв приготовленной для него место,— в чём—то они правы. Пока не следует привлекать к Слободе излишнее внимание, поэтому я подумал и решил предложить вам другой вариант. Я готов отправить в вашу роту инструктора—учителя. Он будет заниматься вашим обучением и одновременно поддерживать связь со мной. Постепенно, я думаю, мы сможем перевести вашу роту в деревню, не вызывая вопросов и подозрений.
— А кого вы к нам пошлёте?— спросил Олег, очевидно, этот вопрос имел для солдат принципиальное значение, потому как они все вытянули шеи, ожидая ответ.
— Ещё не решил, а что у вас есть предложения?— почувствовав, что настроение солдат изменилось в лучшую сторону, Сергей улыбнулся,— я готов обсудить этот вопрос, уж это в моей власти.
— Железную ладошку!— выкрикнули несколько солдат, остальные их поддержали согласным гудением.
Сергей, недоумённо посмотрел на капитана, перевёл взгляд на Данилу, неожиданно занявшегося свои-ми ботинками.
— Ребята так прозвали Катю Спиридонову,— пояснил капитан, видя замешательство Сергея.
Улыбнувшись, Сергей заявил:
— Если откинуть незаконченную школу, несовершеннолетие и возможность отказа её или родителей Кати, выбор удачный, лучшего бойца нужно поискать.
Видя, устремлённые на него глаза солдат, Сергей добавил:
— Меня вы убедили, попробую устроить всё остальное.
— Вы уж постарайтесь,— заговорил капитан Симоненко,— я подумал и пришёл к выводу, что кандидатура Кати выигрывает с многих позиций. Во-первых, увидев её, никто не подумает, что она инструктор, а во-вторых, ребята все жилы из себя выдернут, чтобы не отстать от столь хрупкого на вид учителя.
Рая, за время пребывания в доме у Сергея, так и не смогла определить, когда спит этот странный чело-век. Он ещё находился на ногах, когда она отправлялась спать, измученная работой и тренировками. Вставая утром, она вновь заставала его занятым делом. Странностей, окружавших Сергея, было предостаточно, но местные жители относились к ним с житейской простотой. Особенно её доставала бестолковая Недоля, постоянно таскавшаяся за ней, и, не умолкая, сообщая о жителях деревни и не только. Из этой троицы заядлых картёжников Рая уважала только Радегаста, несмотря на свою азартность, он был неплохим мастером сечи с применением двух мечей. Правда, новые упражнения он показывал крайне неохотно, считая махание мечами глупым занятием. Занимаясь с под руководством Бориса, Рая вынуждена была признать правоту Сергея, не позволившему ей участвовать в ночном захвате солдат роты Симоненко. Выходя на спарринги с различными противниками, она увидела большую разницу в стиле, мастерстве движения и концентрации. Иногда её побеждала какая-нибудь пигалица, не достававшая до плеча, но дравшаяся словно демон. Повторяя и заучивая по новой известные ей движения, Рая частенько спрашивала себя. Почему ей приходиться заниматься повторением пройденного. Сергей, словно не замечал её состояния. Правда без работы она не сидела. В этой чокнутой деревне работали все. Постоянно шло строительство домов и различных производственных зданий. Работы не останавливались не в сорокаградусные морозы, ни в лютые бураны, когда не видно вытянутой руки. А вечером, когда спину ломило от дневной усталости, приходилось идти на вторые тренировки, заканчивавшиеся обязательной лекцией, на которых Рая всегда засыпала. Впрочем, бородатые типы, мало похожие на учителей, не обращали внимания на подобные мелочи. Рае казалось, что они до-вольны количеству учеников, а то, что их особо не слушают, их совсем не обижало. Правда, иногда, эти бородатые личности, больше похожие на лидеров кубинской революции виденных Раей в далёком детстве на обложке журнала "Вокруг света", говорили вещи, весьма интересовавшие её. Такие занятия, она проводила, напрягая до предела свои уши, стараясь не пропустить ни единого слова. В скорости Рая с большим удивлением заметила, что её интересовало все, услышанное на уроках бородатых типов, называвшими себя духа-ми хранителями родов.
— Катя, мне нужно с тобой поговорить,— произнёс Сергей, когда вечером девушка пришла по его просьбе.
— Дядь Серёж, ведь ничего не случилось, я же вела себя предельно осторожно,— начала оправдываться Катя, вешая свою куртку на вешалку. Она думала, что учитель вызвал её только для разноса.
Сергей усмехнулся, глядя на смущённую физиономию девушки.
— Вообще—то тебя следовало бы примерно наказать за самовольство, но я пригласил тебя не для этого. Не зря говорят: "Победителей не судят".
Катя, облегчённо вздохнула, устроилась на краешке стула, находящегося по другую сторону стола от того места, где сидел Сергей, и решила промолчать.
— Я решил отправить роту к месту их постоянной дислокации, предоставив им учителя—инструктора, чтобы продолжать обучение солдат и поддерживать связь с деревней.
— Хорошая мысль,— соглашаясь с учителем, Катя кивнула головой,— обидно терять таких хороших ребят.
— Возникла лишь одна закавыка,— Сергей ненавязчиво наблюдал за реакцией Кати,— солдаты хотят определённого инструктора.
— Какая мелочь,— Катя улыбнулась и, убеждённо, добавила,— по—моему, любой из ребят согласится заполучить подобных учеников. Кого они желают видеть своим учителем, если конечно не секрет?
— Железную ладошку,— Сергей не смог отказать себе в удовольствии, назвать прозвище, данное Ка-те солдатами Симоненко. Заметив её реакцию, он понял, что Кате уже известно это прозвище.
— Оловянные солдатики,— надув губки буркнула девушка, и передёрнула плечами.
— Обиделась?— спросил Сергей и добавил,— а зря. Подобное прозвище, это признание силы.
— Правда?— обида девушки моментально прошла, она вся подобралась.
— Железная ладошка, куда лучше звучит, чем Бой—баба,— заявила Рая.
Она вернулась с вечерних занятий и невольно услышала разговор Сергея и Кати, раздеваясь в прихожей. Входная дверь вновь хлопнула, впуская Риту, задержавшуюся у раненых.
— Причём здесь Бой—баба?— удивлённо спросила Катя, данное прозвище звучало для неё очень смешно, но она сдерживала себя.
— В своё время я носила это прозвище, и не видела в нём ничего смешного,— войдя в комнату, Рая за-метила улыбку на лице Кати.
— Дядь Серёж, я согласна учить этих ребят,— Катя сочла за благо не отвечать на вызов Раи, зная её взрывной характер,— главное, моя тётка живёт поблизости от полка, в который входит рота Симоненко.
— Это хорошо, даже очень,— задумчиво, вздохнул Сергей, мысленно благодаря Риту, которая увела Раю на кухню готовить ужин,— как посмотрят на эту новость твои родители?
— Дядь Серёж, мои родители вас очень уважают,— Катя с улыбкой посмотрела на кухню, откуда доносился спор Риты и Раи,— узнав о вашем предложении, они, думаю, обязательно согласятся. Папка с нескрываемой радостью за мои успехи, а мама, наверное, всплакнёт маленько, но тоже будет горда за меня.
— Как знать…— протянул Сергей, шум из кухни и его отвлекал от разговора,— с твоими родителями я поговорю сам. Если всё будет именно так, как ты говоришь, придётся оформлять твой перевод в другую школу, ту, что окажется ближе к твоей тётке.
Увидев удивлённый взгляд Кати, Сергей улыбнулся и добавил:
— А ты как думала? В городке ты должна быть Катей Спиридоновой и стараться не привлекать к своей особе излишнего внимания. Раз тебе по возрасту положено ещё полтора года сидеть за партой, значит, так тому и быть.
По тишине на кухне, он догадался, что Рита повела Раю в гости к Ладе. Каким образом ей это удавалось делать, Сергей не знал, но факт подобных путешествий Риты имел место. С этим Сергей сталкивался не единожды. Он полагал, что Лада помогает в подобных переходах своей земной подруге.
— Дядь Серёж, но мне трудно будет жить подобно другим школьникам,— рассудительно заметила Катя.
— А тебе никто не предлагает уподобиться серой мышке,— хмыкнул Сергей, вновь услышав голоса на кухне, столь малое отсутствие женщин не удивило его. Он прекрасно знал, что ход времени при посещениях чертога Перуна вытворял самые замысловатые петли.
— Я понимаю, что требовать от тебя подобного поведения, бессмысленно. Но, постарайся в новой школе не создавать таких ситуаций, где тебе пришлось бы применять те знания, что ты будешь передавать солдатам.

 

[Андрей Д]

Заслон не выдержал, когда на дороге в деревню появились военные. Вели они себя нагло. Словно захватчики, вламывались в дома, проводили обыски, мотивируя их поисками оружия, а на деле элементарно грабили людей.
Первыми жертвами солдат стали кладовщик и сторож зерносклада. Следом за колонной военных, в деревню въехало десятка полтора машин, предназначенных для перевозки зерна. Сторож и кладовщик от-казались открывать ворота амбара без распоряжения управляющего. Прозвучала короткая очередь. Захлёбываясь кровью, кладовщик успел позвонить в контору и предупредить.
Ворота амбаров были взломаны, людей из близлежащих домов, под автоматами, погнали на погрузку зерна.
Получив сообщение от смертельно раненого кладовщика, Готфрид Эрихович позвонил электрикам с просьбой вывести из строя генераторы и обесточить всю деревню. Ценой этого стали двое раненых и один убитый. Расстреливая из дробовика изоляторы высоковольтной линии, электрики, не желая этого, поджарили пятерых солдат. Их убило шаговое напряжение, когда один из проводов упал на землю.
Солдаты озверели окончательно. Ворвавшись в школу, они пристрелили, преграждавшего, им дорогу, учителя биологии. А двоих, не успевших убежать через чёрный выход, школьниц изнасиловали.

Дальше читать не вижу смысла. Первая книга была хороша, вторая - эпичный бред. Жаль.

 

[Vladmir]

Андрей Д, Вы привели часть текста где я хотел показать, что родные, можно сказать военные, действуют как захватчики. Далеко ходить не надо, Донбасс. Да там украинцы, но они действуют на украинской земле. А обзывать кого-либо можно, но народ-то видит.

 

[Андрей Д]

Не путайте тёплое с мягким. Если брать ваши аналогии, то в немецкую деревню вошёл "Беркут" (ОМОН) и он себя вести, как сброд и банда по определению не будет. Образование и юридическая подготовка не та. Более похоже на карательные батальоны Украины, собраные из нациков, уголовников и прочей мрази.

 

[Vladmir]

16

Россия. Подмосковье.
Шикарная, по российским меркам, дача ничем не выделялась из нескольких десятков, расположенных в округе, за общим забором, красивых особняков. "Родовые замки новых русских богатеев",— метко на-звал это место один из немногих журналистов, рискнувший писать на подобную тему.
Возле великолепного трёхэтажного дома построенного в стиле ретро и расположенного среди вековых сосен остановились пять чёрных лимузинов. На высоком крыльце появился хозяин особняка, и, не торопясь, направился к гостям, минуя статуи античных героев.
Люди, выходившие из машин, были незнакомы широкой российской публике, собственно они и не стремились к подобной славе, но все вместе составляли конгломерат, владевший большей частью российских предприятий. Зарегистрированные на подставных лиц заводы, фабрики и другие производства, приносили им прибыль, сравнимую с бюджетом всего государства.
Не задерживаясь на улице, мужчины проследовали за хозяином особняка по ступеням. Обширная гостиная встретила вошедших с мороза людей теплом горящего камина, притушенным светом, создающим иллюзию таинственности, тихой музыкой и мягкими креслами.
После немногочисленных приветствий и обмена любезностями, пятеро немолодых уже людей устроились в креслах.
— Что будете пить?— поинтересовался хозяин, задержавшись у входной двери, он только сейчас вошёл в комнату.
— А что, своих слуг уволил?— съязвил один из гостей, повернув голову к хозяину.
— Нет,— усмехнулся хозяин, приняв это замечание как шутку,— просто устроил им выходной день с выездом в Москву за покупками.
— Правильно Валентин, не стоит вводить людей в искушение,— похвалил хозяина Козьма Гаврилович.
За пустыми разговорами о погоде и охоте, Валентин вкатил в центр, образованного креслами круга, столик, заставленный всевозможными яствами и напитками на любой вкус.
— Так что будем делать?— спросил Горин, словно продолжая прерванный разговор, едва Валентин занял своё кресло.
— Кирилл Моисеевич, не нравятся мне эти беспорядки, даже возросшая в десять раз прибыль не радует,— взяв в руку запотевший стакан с коричневой жидкостью, обратился хозяин особняка к худощавому шестидесятилетнему мужчине, напоминавшему своим внешним видом сантехника на пенсии. Поношенный, твидовый костюм, казалось, ставил под сомнение благосостояние своего хозяина, но все коллеги по консорциуму прекрасно отдавали себе отчёт в богатстве и деловой хватке этого мужчины. Костюм Кирилла Моисеевича свидетельствовал не о скупости, как считали те, кто плохо его знал. Главным принципом в отношении этого человека с вещами было: "Зачем выбрасывать удобную вещь, если она может ещё послужить".
— Ты прав Валентин, нет хуже беды, чем инициативный дурак,— ответил Кирилл Моисеевич и осуждающе посмотрел на своего соседа, мужчину с коротким ёжиком седых волос. В пику Кириллу Моисеевичу, он был одет в шикарный костюм от лучших французских мастеров.
— Но кто бы мог подумать, что после работы в его ведомстве, у этого кретина останется инициатива,— начал оправдываться мужчина, от излишнего волнения он расплескал мимо бокала коньяк, что наливал из витой бутылки с блестящей этикеткой. В комнате повеяло ароматом напитка, однако никто из присутствующих не оценил его по достоинству.
— Давайте не будем обвинять друг друга, а соберёмся с мыслями и придумаем, как нам выпутаться из создавшейся катастрофы с наименьшими потерями,— Кирилл Моисеевич обвёл всех присутствующих ост-рым взглядом серых глаз из—под седых бровей и продолжил,— тот процесс, что начался в стране, иначе назвать нельзя. Причём, надо признать, те, кого испугался наш недоумок и не думали о подобном развитии ситуации, хотя, всё происходящее в России играет им на руку.
— Кирилл Моисеевич, прошу прощения, но мои аналитики мне прожужжали уши этой "третьей силой". Кто они? Чего хотят и какой силой обладают?— обратился, сидящий напротив, мужчина с копной чёрных волос на голове и смуглой кожей лица, выдававшей в нём уроженца южных республик развалившейся страны. На вид ему можно было дать лет сорок пять или пятьдесят.
— О них слишком мало известно. То ли специалисты бывшего КГБ потеряли нюх, или ребята грамот-но законспирировались. Известно лишь следующее: они серьёзно контролируют рынок всей сельскохозяйственной продукции Сибири и Дальнего Востока, причём так грамотно, что практически не видно внешнего управления; начали они и проникновение в структуры управления всеми регионами данной территории. Чего они хотят, никто сказать не может, но силу они уже успели показать.
Кирилл Моисеевич зло усмехнулся, закашлялся, и, сделав глоток из своего бокала, справился с охватившим его кашлем. Передохнув, он продолжил свою лекцию.
— Эти безголовые, послали в район предположительного расположения центра "Третьей силы" батальон ОМОНа и роту из полка МВД, расквартированного в Сибирске. Рота вернулась через три недели без потерь. При этом командиры и рядовые солдаты отказываются отвечать, где всё это время находились. Или их купили, или запугали до печёночных колик. Вы понимаете, как сложно проделать подобное с солдатами прошедшими и Крым и Рым? Рота вернулась, а от батальона нет ни слуху, ни духу. Последнее сообщение поступило из района деревни Марайка или Марийка. И всё. Мои агенты, как и агенты ФСБ посетили эту деревню и все близлежащие населённые пункты за исключением Коряговской слободы, чудной деревеньки в которую их попросту не пустили. В осторожных опросах жители деревень не признаются, что видели военных, все твердят, что, вероятно, они заблудились в степи во время бурана. Мои люди заметили страх в глазах людей, но выяснить его причину не смогли. Похоже, чужим там не верят совсем, вопрос в другом, как они узнают своих.
Кирилл Моисеевич замолчал, подняв свой бокал на уровень глаз, он любовался игрой света от камина на росистых его боках.
— Может, стоит с ними договориться,— предложил Валентин, нервно подёргивая пегий ус, что свидетельствовало о крайней степени взволнованности хозяина особняка.
— Знать бы с кем?— Кирилл Моисеевич, мечтательно поднял глаза к, погашенной люстре,— не будешь же подходить неизвестно к кому?
— Знать то лидера, мы знаем Моисеич,— подал голос Горин, молча наблюдавший за отсветами света на каминной решётке,— только кто может поклясться, что он не подсадная утка. Ведь именно так считают люди президента.
— А что так?— владелец чёрной шевелюры удивлённо посмотрел на Горина.
— Понимаешь Алексей,— Горин скривил узкие губы, что означало его улыбку,— странный какой—то этот лидер. Согласно документам, ему более восьмидесяти лет, а на фотографии выглядит моложе тебя, не дашь и сорока лет. Далее, почему он выбрал для своего штаба деревню у чёрта на куличках, а не крупный город? Ведь в городе легче спрятаться и в отношении связи проблем меньше.
— Зато в отношении защиты от любых неожиданностей, деревня выглядит гораздо предпочтительней,— заметил Ников, поглаживая, ёжик своих волос,— в деревне, где все друг друга знают, каждый чужак на виду, можно сказать на подозрении. А в городе можно запросто лопухнуться, и не спасёт самая совершенная система безопасности.
— Разумная мысль Кедрыч,— согласился Кирилл Моисеевич,— если это действительно так, то он не так прост, как хочет казаться.
— Нужно хорошенько его изучить,— предложил Валентин, обведя взглядом всех присутствующих.
— Что—то мы отвлеклись, Шаман для нас не проблема,— попытался сменить тему Горин, невольно открывая свою осведомлённость в некоторых мелочах, не озвученных в его присутствии,— для нас гораздо важней решить наши неотложные заботы.
— У тебя есть предложение?— с почтением в голосе, спросил Кравнич.
— Моисеич, нужно снижать цены на горючку, процентов на триста,— Горин не любил лишних слов.
— Но мы много потеряем,— возразил Алексей, метнув взгляд сначала в сторону Никова, а затем пере-ведя его на Горина.
— Иначе, мы потеряем всё это,— Горин обвёл взглядом стол и комнату. Взял в руку бутылку обычной "Московской особой", смачно хрустнул пробкой, и, булькая, налил себе в бокал. Выпив водку и закусив её ломтиком лимона, он добавил,— а президента нужно менять.
— По—моему, триста процентов, это слишком круто,— поддержал Алексея Валентин, не возражая от второго предложения Горина.
— Триста процентов, слишком мало для восстановления спокойствия в стране, придётся пожертвовать ещё некоторыми из наших доходов,— произнёс Горин,— но кто сказал, что мы не сможем наверстать упущенное позднее, когда обстановка стабилизируется.
— Если произойдёт чудо и удастся избежать коллапса экономики, это будет записано в достижения президента,— задумчиво произнёс Кирилл Моисеевич, налив в чистый бокал минералку, он, не торопясь, отпил половину и поставил на стол.
— Нельзя этого допустить,— высказался Алексей и обвёл всех взглядом в поисках поддержки.
— Давайте закажем его хорошему стрелку,— предложил Валентин.
— Молодо—зелено,— Козьма Гаврилович закашлялся. Отпив несколько глотков сока из своего бокала и справившись с приступом кашля, он продолжил,— убивать его нельзя. Зачем нам очередной мученик? Есть выход попроще, подсунуть документы по швейцарским делам в тамошнюю прокуратуру.
— Но что это нам даст?— удивился Алексей и замер с полуоткрытым ртом, до него дошёл смысл услышанного.
— Это же бомба! Головы полетят круче, чем при Сталине,— усмехнулся он и залпом выпил бокал виски.
— Да, а в главном сортире окажется голова горячо любимого президента,— рассмеялся Макарыч, толстый дядька, больше похожий на торговца семечками на колхозном рынке,— только к нам эти дела, не могут касаться. Всё было поделено без нас.
Раздался смех Горина, больше похожий на кашель:
— Сам то, помню, хотел поучаствовать в делёжке, еле уговорили.
— Хотел,— согласился Макарыч,— но ведь друзья подсказали, не бери чужого.
Лицо Макарыча, расплылось в улыбке, предлагая присутствующим додумать, кто из них подсказал ему такую светлую мысль.
— Рано или поздно швейцарцы всё равно докопаются до истины,— подтвердил Валентин,— мы им только слегка поможем.
— А если люди президента вычислят нас?— отсмеявшись, спросил Макарыч,— если они поймут, что именно мы пустили телегу против горячо любимого…
— Не думаю,— качнул головой Горин,— у них набралось слишком много врагов и долгов.

В стране творилось непонятное. Вслед за кризисом связанным с повышением цен на топливо последовали недели четыре относительного спокойствия. Люди начали успокаиваться, считая себя победителями.
Неожиданно разразившийся политический скандал, относительно двух траншей МБФ, расколол общество даже не на два, а на десятки лагерей. Появившиеся в зарубежной прессе, сенсационные разоблачения российских чиновников первой величины показались всем газетной уткой, слишком большие суммы фигурировали в них чтобы можно было поверить в правдивость данных статей. Но обрушившийся, как гром среди ясного неба, запрос швейцарцев в Интерпол об аресте первых лиц государства сотряс всю страну. Все те, кого в народе и так считали нечистыми на руку, вдруг оказались объявлены преступниками, разыскиваемыми Интерполом.
Если в начале зимы люди требовали экономических уступок, то теперь общество желало отставки и суда над президентом и его приближёнными. Активизировались различные оппозиционные партии и движения. Даже те, кто ещё осенью поддерживали президента, теперь от него яростно открещивались, никому не улыбалось оказаться в глазах народа подельником преступников. С экранов телевидения народ призывали к спокойствию, говоря, что всем уже надоели беспорядки и хочется спокойной жизни. Выпуски новостей пестрели сообщениями о зарубежных катастрофах и российских достижениях. Даже намёка на беспорядки и зреющее в народе недовольство не озвучивалось в новостных программах. Сообщения из Швейцарии, о ходе расследования местной прокуратуры, старательно замалчивались, но информация всё равно просачивалась в народные массы. По всей стране вспыхивали стихийные забастовки и стачки. Не спланированные по времени, они не давали особых результатов, лишь всеобщая напряжённость была результатом этих акций протеста.
Канун нового года ознаменовался особо массовыми выступлениями. При всех своих многочисленных разногласиях, все группы протестующих сошлись в одном — нужны новые выборы президента и полная смена правительства. Президент и его приближённые не обращали внимания, на выступления людей, по привычке считая, что всё устаканится, как случалось ранее. Кроме всего прочего, бытовало мнение о неуязвимости перед народным гневом.