AllexxGL
Администратор
За день до наступления Маргелов отозвал все свои части, которые громили немецкие гарнизоны. Вызванные с тыла немецкие части и частично отозванные с фронта только начали выдвигаться к району действия десантников, так что сбор прошел быстро и незаметно. К первому декабря вся дивизия Маргелова была в сборе, захваченные орудия и бронетехника выводились на позиции, и вечером артиллерия нанесла мощный удар по аэродрому. Теперь использовать авиацию для эвакуации штаба стало не возможно, одновременно с этим не штурмуя сами позиции штаба, десантники просто блокировали все подходы к нему. Осознав угрозу, фон Бок приказал частям призванным навести порядок бросать всё и идти к нему на выручку, деблокировав его штаб. Зима 1941 года была очень холодной, а также и очень снежной. Не смотря на то, что 1 декабря был официально первым днем зимы по календарю, но снег начал выпадать уже в конце октября и к декабрю уже намело достаточно снега что бы сделать непроходимой или очень трудно проходимой поля и дороги, которые не чистят от снега. Немецкие танки, на узких гусеницах глубоко проваливались в снег и не везде могли пройти. Группы прикрытия еще на дальних подступах устроили на дорогах завалы из поваленных деревьев и заминировали их. Установленная заранее трофейная артиллерия также держала их под своим огнем, так что рванувшиеся на помощь своему командованию немецкие части капитально застряли еще далеко на подступах к штабу. Железная дорога на Смоленск также была блокирована и в нынешних условиях немцам было необходимо не меньше недели пробиваться к фон Боку.
Переночевав в Вязьме, с утра пораньше двинулись дальше, следующим городом у нас на пути было Сафоново. Немецкие части также попытались устроить на дороге завалы и засады, в том числе и танковые. Первая из них была в семнадцати километрах от Вязьмы. Видимо немцам стоило большого труда по выпавшему снегу натаскать на дорогу поваленные деревья и перегородить ими проезд. Из двух КВ на Кировском мне сделали БАТ-ы (путепрокладчик, используется для прокладки дорог в зоне боевых действий), башни на них не было, а вместо этого был здоровенный отвал, который с помощью гидравлических штанг мог не только опускаться и подниматься, но и менять углы. Отвал можно было выставить под любым углом, а также согнуть в середине, придав ему стреловидную форму. Кроме собственной мощной лобовой брони, перед путепрокладочной машины защищал и толстенный отвал, который делали из семидесяти миллиметровой броневой плиты. Опустив свой бульдозерный отвал к самой земле и придав ему стреловидную форму, БАТ носорогом попёр на завал перегородивший дорогу. Поставить дистанционно управляемые фугасы немцы не успели, а несколько противотанковых мин отвал просто смел с дороги. Позади инженерной машины открывалась чистая дорога, отвал просто впрессовывал снег в края дороги. Дойдя под начавшимся обстрелом до завала из деревьев, БАТ лишь снизив скорость, уверенно двинул дальше, скидывая с дороги поваленные деревья как спички. По его отвалу то и дело попадали снаряды, но все они, кроме выпущенных из 88 миллиметровой зенитки просто отскакивали от толстенной броневой плиты, а пробившие её снаряды зенитки уже потеряв свою пробивную силу лишь бессильно отскакивали от наклонной лобовой плиты машины. Мои орлы тоже не смотрели на это безобразие как зрители в цирке, все выявленные огневые точки противника тут же брались под контроль и по ним открывался ответный огонь. Этот завал лишь ненадолго снизил скорость нашего продвижения. Орудий позволявших пробить броню моих КВ у немцев пока практически не было. Реальную опасность представляли только зенитки, но их было мало, а на танках стояли или 50 миллиметровые, это на тройках, либо 75 миллиметровые на четверках и то там стояли короткоствольные противопехотные окурки KwK 37 L/24 которые могли КВ разве что гусеницу сбить или каток разбить. Так что практически без потерь мы шли вперёд, почти не задерживаясь для подавления обороны противника. Все выставляемые заслоны сбивались моментально, после чего мы колонной шли дальше, а уже следовавшие за нами пехотинцы второго эшелона проводили зачистку, вылавливая уцелевших немцев. До Сафоново мы дошли за три часа, после чего еще час потратили на его захват. Вести наступательный бой в населенном пункте, особенно городе, намного сложней чем в поле. Здания вынуждают распылять свои силы и снижают эффективность бронетехники и артиллерии. В город вломились сходу и пехотинцы действовали уже по отработанной схеме прикрывая бронетехнику, которая своим огнем уничтожала огневые точки противника. После захвата Сафонова я сделал часовой перерыв. Кроме обеда, а это святое, бойцы пополняли боезапас, в технику доливали топливо и пополняли боеукладки, да и просто небольшой отдых был тоже необходим.
Следующий значительный бой произошел в Ярцево, после чего снова пополнив топливо и боеприпасы, рванули уже к Смоленску. За всё время наибольший урон мы понесли от авиации противника, и то это не было, как у других частей Красной армии. Наша мобильная ПВО не давала немецким пикировщикам прицельно бомбить, встречая их шквалом огня, и уже через пару налетов немцы бомбили нас только с большой высоты, что сразу делало эти налёты малоэффективными. А ведь кроме защиты нас от авиации противника, наши мобильные зенитки отлично проявили себя и при зачистке городов. Изначально имевшие почти вертикальные углы наводки, они имели и высокую скорострельность, так что просто сметали своим огнем огневые точки противника на крышах и верхних этажах зданий. К пяти часам вечера показалась окраина Смоленска. Не став штурмовать на ночь глядя город, мы двинулись дальше, обходя его и направляясь прямо к месту расположения штаба группы армий «Центр». При приближении к ставке противника ясно стало слышно звуки боя, это часть гарнизона города и охраны штаба пытались деблокировать штаб. Гарнизонные вояки при нашем приближении тут же сдулись, еще бы, когда в твоём тылу вдруг оказываются страшные русские «Бешенные медведи», которые в плен не берут, зато могут казнить самым изуверским способом за любой пустяк. Ну подумаешь бабу изнасиловал, какие пустяки, с неё не убудет, она ведь специально для этого и создана, что бы мужиков ублажать, а тут ей даже невиданную честь оказывают, её, неблагодарную свинью славянскую, примечает истинный ариец, да она ему благодарна должна быть, что её заметили. И вот за такой пустяк эти ненормальные русские могут на кол посадить или кастрировать. Вот и смылись гарнизонные вояки от греха подальше пока целы. Наши танки бойцы Маргелова встретили радостными криками и стрельбой в воздух, после чего присоединившись к нам двинулись дальше с нами. Вот охрана штаба была стойче, отступать им было некуда, они и так были обречены, вот и сражались до последнего, только сделать ничего особо они не могли. Когда против тебя прямой наводкой работает танк, которому ты ни чего не можешь сделать, то ничего особого ты не навоюешь. Торопиться нам было особо некуда, а потому танки и самоходки прямой наводкой давили малейшие очаги сопротивления, а моя пехота и десантники Маргелова проводили зачистку, добивая все живых и не смотря, ранен он или цел, сражается дальше или сдаётся в плен. К девяти вечера бой закончился, штаб группы армий «Центр» был взят, к сожалению среди захваченных с фон боком генералов не оказалось ни командира второй танковой генерал-полковника Гейнца Гудериана, ни командира третьей танковой генерал-полковника Германа Гота, они были со своим армиями и не попали ко мне в руки. Жалко конечно, но и так не плохо, кроме фон Бока и его офицеров штаба нам попался и командир девятой полевой армии генерал-полковник Адольф Штраус. По любому захват в плен командования такого уровня и в такой обстановке дорогого стоит.
Утро 3 декабря 1941 года.
От Советского Информ Бюро.
Вчера вечером, на второй день проведения нашего контрнаступления под Москвой, части Ленинградской, второй гвардейской тяжелой штурмовой танковой дивизии выйдя к городу Смоленску, захватили штаб немецкой группы армий «Центр». В плен попал командующий центральной группировкой немецких войск генерал-фельдмаршал Федор фон Бок с офицерами и генералами своего штаба. Кроме того в плен взят командир девятой полевой армии генерал-полковник Адольф Штраус. В ходе ожесточенных боев за двое суток успешного контрнаступления освобождены от немецко-фашистких захватчиков большое количество населенных пунктов, в том числе города Калуга, Вязьма, Ржев и другие. Сейчас начались бои за освобождение города Смоленска. Нашими войсками захвачено большое количество пленных солдат и офицеров противника, а также военной техники и вооружения. В честь захвата штаба противника сегодня вечером в столице нашей родины городе Москве будет произведен праздничный салют.
Бои за Смоленск продлились три дня, не имея возможности отступить и зная, что в плен их не берут, немцы сражались отчаянно, но сказывалось наше преимущество в тяжелом вооружении и автоматическом оружии. В городских боях, особенно при зачистке домов наши короткоствольные и скорострельные ППС-41 по сравнению с немецкими Маузерами Kar 98k имели огромное преимущество. В ограниченном пространстве помещений они позволяли не только задавить противника огнем, но и быстрей развернуть его в сторону цели. Также не жалели гранат, их пополняли постоянно, при зачистке помещений сначала летела граната и только потом туда врывались бойцы, зачастую еще и стреляя, что бы не дать немцам поднять головы. Техники за бой в Смоленске я почти не потерял, а вот потери среди пехоты были не смотря на все наши ухищрения довольно большими, но все равно не сравнимыми с противником.
В воскресенье 14 декабря 1941 года в Москве на Красной площади состоялся парад немецких войск, как и обещал Фюрер, правда позже назначенной им даты и в несколько другом качестве. Возглавлял его командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Горе завоеватели шли под охраной красноармейцев вооруженных винтовками СВТ с примкнутыми к ним штыками. Извещенный заранее народ заполнил все улицы, порой в проходящие мимо колонны пленных летели камни, а перед этим к Мавзолею, на котором стоял Сталин и приглашенные представители союзников, в парадных шинелях прошествовали гвардейцы с захваченными штандартами противника, их привезли и с других фронтов, а затем под барабанный бой бросили наземь, репетируя таким образом будущий парад Победы. Всё это было под многочисленными объективами фото и кинокамер. Это событие дало мощнейший идеологический толчок для поднятия боевого духа на фронте и в тылу. Уже на следующий день фото- и кино-копии были отправлены в Америку и Англию, где с успехом демонстрировались в кинотеатрах. Удар по репутации Германии и фюрера был сильнейшим. А штандарты противника к Мавзолею кидали мои мотострелки.
Переночевав в Вязьме, с утра пораньше двинулись дальше, следующим городом у нас на пути было Сафоново. Немецкие части также попытались устроить на дороге завалы и засады, в том числе и танковые. Первая из них была в семнадцати километрах от Вязьмы. Видимо немцам стоило большого труда по выпавшему снегу натаскать на дорогу поваленные деревья и перегородить ими проезд. Из двух КВ на Кировском мне сделали БАТ-ы (путепрокладчик, используется для прокладки дорог в зоне боевых действий), башни на них не было, а вместо этого был здоровенный отвал, который с помощью гидравлических штанг мог не только опускаться и подниматься, но и менять углы. Отвал можно было выставить под любым углом, а также согнуть в середине, придав ему стреловидную форму. Кроме собственной мощной лобовой брони, перед путепрокладочной машины защищал и толстенный отвал, который делали из семидесяти миллиметровой броневой плиты. Опустив свой бульдозерный отвал к самой земле и придав ему стреловидную форму, БАТ носорогом попёр на завал перегородивший дорогу. Поставить дистанционно управляемые фугасы немцы не успели, а несколько противотанковых мин отвал просто смел с дороги. Позади инженерной машины открывалась чистая дорога, отвал просто впрессовывал снег в края дороги. Дойдя под начавшимся обстрелом до завала из деревьев, БАТ лишь снизив скорость, уверенно двинул дальше, скидывая с дороги поваленные деревья как спички. По его отвалу то и дело попадали снаряды, но все они, кроме выпущенных из 88 миллиметровой зенитки просто отскакивали от толстенной броневой плиты, а пробившие её снаряды зенитки уже потеряв свою пробивную силу лишь бессильно отскакивали от наклонной лобовой плиты машины. Мои орлы тоже не смотрели на это безобразие как зрители в цирке, все выявленные огневые точки противника тут же брались под контроль и по ним открывался ответный огонь. Этот завал лишь ненадолго снизил скорость нашего продвижения. Орудий позволявших пробить броню моих КВ у немцев пока практически не было. Реальную опасность представляли только зенитки, но их было мало, а на танках стояли или 50 миллиметровые, это на тройках, либо 75 миллиметровые на четверках и то там стояли короткоствольные противопехотные окурки KwK 37 L/24 которые могли КВ разве что гусеницу сбить или каток разбить. Так что практически без потерь мы шли вперёд, почти не задерживаясь для подавления обороны противника. Все выставляемые заслоны сбивались моментально, после чего мы колонной шли дальше, а уже следовавшие за нами пехотинцы второго эшелона проводили зачистку, вылавливая уцелевших немцев. До Сафоново мы дошли за три часа, после чего еще час потратили на его захват. Вести наступательный бой в населенном пункте, особенно городе, намного сложней чем в поле. Здания вынуждают распылять свои силы и снижают эффективность бронетехники и артиллерии. В город вломились сходу и пехотинцы действовали уже по отработанной схеме прикрывая бронетехнику, которая своим огнем уничтожала огневые точки противника. После захвата Сафонова я сделал часовой перерыв. Кроме обеда, а это святое, бойцы пополняли боезапас, в технику доливали топливо и пополняли боеукладки, да и просто небольшой отдых был тоже необходим.
Следующий значительный бой произошел в Ярцево, после чего снова пополнив топливо и боеприпасы, рванули уже к Смоленску. За всё время наибольший урон мы понесли от авиации противника, и то это не было, как у других частей Красной армии. Наша мобильная ПВО не давала немецким пикировщикам прицельно бомбить, встречая их шквалом огня, и уже через пару налетов немцы бомбили нас только с большой высоты, что сразу делало эти налёты малоэффективными. А ведь кроме защиты нас от авиации противника, наши мобильные зенитки отлично проявили себя и при зачистке городов. Изначально имевшие почти вертикальные углы наводки, они имели и высокую скорострельность, так что просто сметали своим огнем огневые точки противника на крышах и верхних этажах зданий. К пяти часам вечера показалась окраина Смоленска. Не став штурмовать на ночь глядя город, мы двинулись дальше, обходя его и направляясь прямо к месту расположения штаба группы армий «Центр». При приближении к ставке противника ясно стало слышно звуки боя, это часть гарнизона города и охраны штаба пытались деблокировать штаб. Гарнизонные вояки при нашем приближении тут же сдулись, еще бы, когда в твоём тылу вдруг оказываются страшные русские «Бешенные медведи», которые в плен не берут, зато могут казнить самым изуверским способом за любой пустяк. Ну подумаешь бабу изнасиловал, какие пустяки, с неё не убудет, она ведь специально для этого и создана, что бы мужиков ублажать, а тут ей даже невиданную честь оказывают, её, неблагодарную свинью славянскую, примечает истинный ариец, да она ему благодарна должна быть, что её заметили. И вот за такой пустяк эти ненормальные русские могут на кол посадить или кастрировать. Вот и смылись гарнизонные вояки от греха подальше пока целы. Наши танки бойцы Маргелова встретили радостными криками и стрельбой в воздух, после чего присоединившись к нам двинулись дальше с нами. Вот охрана штаба была стойче, отступать им было некуда, они и так были обречены, вот и сражались до последнего, только сделать ничего особо они не могли. Когда против тебя прямой наводкой работает танк, которому ты ни чего не можешь сделать, то ничего особого ты не навоюешь. Торопиться нам было особо некуда, а потому танки и самоходки прямой наводкой давили малейшие очаги сопротивления, а моя пехота и десантники Маргелова проводили зачистку, добивая все живых и не смотря, ранен он или цел, сражается дальше или сдаётся в плен. К девяти вечера бой закончился, штаб группы армий «Центр» был взят, к сожалению среди захваченных с фон боком генералов не оказалось ни командира второй танковой генерал-полковника Гейнца Гудериана, ни командира третьей танковой генерал-полковника Германа Гота, они были со своим армиями и не попали ко мне в руки. Жалко конечно, но и так не плохо, кроме фон Бока и его офицеров штаба нам попался и командир девятой полевой армии генерал-полковник Адольф Штраус. По любому захват в плен командования такого уровня и в такой обстановке дорогого стоит.
Утро 3 декабря 1941 года.
От Советского Информ Бюро.
Вчера вечером, на второй день проведения нашего контрнаступления под Москвой, части Ленинградской, второй гвардейской тяжелой штурмовой танковой дивизии выйдя к городу Смоленску, захватили штаб немецкой группы армий «Центр». В плен попал командующий центральной группировкой немецких войск генерал-фельдмаршал Федор фон Бок с офицерами и генералами своего штаба. Кроме того в плен взят командир девятой полевой армии генерал-полковник Адольф Штраус. В ходе ожесточенных боев за двое суток успешного контрнаступления освобождены от немецко-фашистких захватчиков большое количество населенных пунктов, в том числе города Калуга, Вязьма, Ржев и другие. Сейчас начались бои за освобождение города Смоленска. Нашими войсками захвачено большое количество пленных солдат и офицеров противника, а также военной техники и вооружения. В честь захвата штаба противника сегодня вечером в столице нашей родины городе Москве будет произведен праздничный салют.
Бои за Смоленск продлились три дня, не имея возможности отступить и зная, что в плен их не берут, немцы сражались отчаянно, но сказывалось наше преимущество в тяжелом вооружении и автоматическом оружии. В городских боях, особенно при зачистке домов наши короткоствольные и скорострельные ППС-41 по сравнению с немецкими Маузерами Kar 98k имели огромное преимущество. В ограниченном пространстве помещений они позволяли не только задавить противника огнем, но и быстрей развернуть его в сторону цели. Также не жалели гранат, их пополняли постоянно, при зачистке помещений сначала летела граната и только потом туда врывались бойцы, зачастую еще и стреляя, что бы не дать немцам поднять головы. Техники за бой в Смоленске я почти не потерял, а вот потери среди пехоты были не смотря на все наши ухищрения довольно большими, но все равно не сравнимыми с противником.
В воскресенье 14 декабря 1941 года в Москве на Красной площади состоялся парад немецких войск, как и обещал Фюрер, правда позже назначенной им даты и в несколько другом качестве. Возглавлял его командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Горе завоеватели шли под охраной красноармейцев вооруженных винтовками СВТ с примкнутыми к ним штыками. Извещенный заранее народ заполнил все улицы, порой в проходящие мимо колонны пленных летели камни, а перед этим к Мавзолею, на котором стоял Сталин и приглашенные представители союзников, в парадных шинелях прошествовали гвардейцы с захваченными штандартами противника, их привезли и с других фронтов, а затем под барабанный бой бросили наземь, репетируя таким образом будущий парад Победы. Всё это было под многочисленными объективами фото и кинокамер. Это событие дало мощнейший идеологический толчок для поднятия боевого духа на фронте и в тылу. Уже на следующий день фото- и кино-копии были отправлены в Америку и Англию, где с успехом демонстрировались в кинотеатрах. Удар по репутации Германии и фюрера был сильнейшим. А штандарты противника к Мавзолею кидали мои мотострелки.
